Пан Козловский и трагедия польского мещанина
С маниакальным упорством Советскому Союзу пытаются навязать «ответственность за развязывание Второй мировой войны» путём «нападения» на Польшу 17 сентября 1939 года. То, что польское правительство прекратило исполнять свои обязанности за несколько дней до этого, как правило, тактично забывают.
Любят забывать и о польской прислуге немецких лагерей смерти, о коллаборационистах вроде Кшептовского и Козловского. Зато очень густо напишут о прекрасной жизни (для поляков) в панской Польше и о советских оккупантах, «отобравших последнее». В самом деле, ну кому интересны эти немцы, они всего-то евреев истребляют… А вот Советский Союз — это другое! Тут под угрозу поставлено само существование классовой опоры режима Смиглы-Пилсудского — «мелкого хозяйчика».
«Я заверил Бека в том, что мы заинтересованы в советской части Украины лишь постольку, поскольку повсюду, где только можно, мы стараемся причинить русским вред точно так же, как они это делают в отношении нас. Мы поддерживаем постоянные контакты с русской Украиной. Мы никогда не имели никаких дел с польскими украинцами и всегда самым строжайшим образом избегали этого. Фюрер изложил нашу негативную позицию по вопросу о Великой Украине. Зло, как мне кажется, состоит в том, что антирусская агитация на Украине постоянно оказывает некоторое обратное воздействие на польское меньшинство и на украинцев в Карпатской России. Но это, по моему мнению, можно изменить лишь в том случае, если мы в украинском вопросе будем тесно сотрудничать друг с другом. Я могу себе представить, что в ходе общего доброжелательного урегулирования всех проблем между Польшей и нами мы будем исходить из того, чтобы рассматривать украинский вопрос как привилегию Польши и во всех отношениях поддерживать Польшу при обсуждении этого вопроса. Но это опять-таки предполагает, конечно, что Польша займет ещё более отчетливую антирусскую позицию, так как иначе у нас вряд ли могут быть общие интересы.
В этой связи я спросил Бека, не имеет ли он желание вступить (в подходящее время) в антикоминтерновский пакт?
Бек ответил, что в настоящее время это сделать не удастся, так как в Польше деятельность Коминтерна подвергается судебному преследованию, и эти вопросы всегда строго отделяются от государственных отношений с Россией. Польша, по словам Бека, делает все, чтобы сотрудничать вместе с нами против Коминтерна, но линии полиции, но если заключить политический договор с Германией по этому вопросу, то тогда Польша не сможет сохранить мирные добрососедские отношения с Россией, нужные Польше для её спокойствия. Бек, во всяком случае, обнадежил меня, сказав, что в будущем польская политика станет развиваться в желаемом для нас духе.
Я спросил Бека, отказались ли они от честолюбивых устремлений маршала Пилсудского в отношении Украины, на что он, смеясь, ответил, что они уже побывали в Киеве и что подобные замыслы, без сомнения, живы и сегодня».
Иоахим фон Риббентроп, беседа с министром иностранных дел Польши Ю. Беком, 6 янв. 1939.
Немецкая политика на территории созданного по итогам фашистского вторжения 1 сентября 1939 года генерал-губернаторства характеризовалась полным отрицанием польской национальной идентичности. Поляки рассматривались либо как «расово полноценные», или даже как потомки германцев, в силу многих исторических причин говорившие на славянском языке — в случае их лояльности и сотрудничества с оккупационными властями, либо как вредный элемент, подлежащий тотальному уничтожению — в случае противодействия оккупационной политике. Ряд этнических групп Польши — такие, как кашубы и польские протестанты — рассматривались как привилегированные группы, равные полноценным арийцам.
После окончания боевых действий в Польше фашисты приступили к созданию административного аппарата для управления оккупированными польскими территориями. «Фольксдойче» (немцы, проживающие в Польше до вторжения), кашубы и наиболее лояльные протестанты были назначены на работу в органы гражданской администрации.
Представители деловых кругов Польши и владельцы предприятий активно сотрудничали с Германией:
· По состоянию на 1 апреля 1941 года 271 предприятие на территории генерал-губернаторства выполняло заказы вермахта общей стоимостью 263 250 000 марок;
· По состоянию на 1 января 1942 года 316 предприятий на территории генерал-губернаторства выполняли заказы вермахта общей стоимостью 352 310 000 марок;
· В 1943 году объём поставок по заказам немецких оккупационных властей составил 3 миллиарда злотых — три четверти всей продукции генерал-губернаторства.
Итак, «мелкий буржуй», как мы понимаем, обладал достаточной предпринимательской жилкой, чтобы прогнуться под любого оккупанта. Но, о ужас, 17 сентября 1939 года в оккупированные Польшей в 1921 году территории Западной Украины и Белоруссии входит Рабоче-Крестьянская Красная Армия.
«Правительство Польши» на тот момент уже находилось в Румынии и ожидало парохода до Лондона, польская армия — дезертировала практически в полном составе. Должно ли было Советское руководство «играть» с жизнями своих товарищей на оккупированных некогда Польшей территориях? Вопрос риторический. Рассекреченные документы из архивов проливают свет на то, как встречали РККА простые жители польской глубинки, для которых освобождение от панского ярма стало настоящим праздником:
Не обошлось, правда, в эти дни ликований и без эксцессов: так, например, отчаявшиеся от безысходности и собственной злобы панские офицеры, отступая на восток, устроили расправы над еврейским населением, обвиняя их в собственных бедах. Следуя волне народного возмущения, иные командиры РККА давали необдуманные распоряжения, предусматривающие внесудебные меры воздействия на возмутительно антисоветские элементы, банальных бандитов. Их результатом явились строгие выговоры.
Польским солдатам, которых предали их командиры, закономерно было предложено сложить оружие и не вступать в конфронтации с РККА.
В течение последних дней польская армия была окончательно разгромлена. Солдаты городов: Тарнополь, Галич, Ровно, Дубно в количестве 60 000 человек добровольно перешли на нашу сторону.
Солдаты! Что осталось вам? За что и с кем боретесь? Для чего рискуете жизнью? Ваше сопротивление неэффективно. Офицеры гонят вас на бессмысленную бойню. Они ненавидят вас и ваши семьи. Это они расстреляли ваших делегатов, которых вы послали с предложением сдаться. Не верьте своим офицерам. Офицеры и генералы являются вашими врагами, хотят они вашей смерти.
Солдаты! Бейте офицеров и генералов. Не подчиняйтесь приказам ваших офицеров. Гоните их с вашей земли. Переходите смело к нам, к вашим братьям в Красную Армию. Тут найдёте внимание и заботу.
Помните, что только Красная Армия вызволит польский народ из несчастной войны, и вы сможете начать мирную жизнь.
Верьте нам! Красная Армия Советского Союза - это ваш единственный друг.
Командующий Украинским фронтом С. Тимошенко
Большое количество поступающих в советский плен солдат, полицейских, сотрудников дефензивы и офицеров — потребовало большого напряжения сил, чтобы отделить зёрна от плевел. 3 октября 1939 года НКВД СССР приходит к следующему решению по дальнейшему содержанию пленных:
Таким образом, солдаты были отделены от офицеров, составлявших привилегированную касту довоенной Польши. Солдаты, родившиеся на территории УССР и БССР, среди которых было множество украинцев и белорусов, составлявших притесняемое меньшинство в панской Польше — распускались. Солдаты-чехи, личной визой Сталина, распускались с составлением расписки (!) «что не будут воевать против СССР».
По прошествии зимы — было предложено распустить и содержащихся в Старобельском и Козельском лагерях, по причине излишней затянутости расследования обстоятельств довоенной жизни офицеров.
О том, почему «сотрудники дефензивы» и польские полицейские пользовались таким повышенным вниманием в СССР, говорит рьяно-антикоммунистический курс довоенной Польши. В стране было полностью разгромлено рабочее движение.
Относительно среднего уровня жизни Западной Украины и Белоруссии — можно указывать на «добившихся всего своими руками» осадников, натуральных польских колонистов, получивших свои наделы и «пару рабов на востоке» за службу в армии, после 1921 года. Можно показывать и фотокарточки из жизни польской элиты 1930-х годов. А можно почитать заметки украинских газет относительно жизни под панами:
Заметки, письма солдат и донесения командиров, освобождавших Польшу в 1944 году, открывают нам завесу на реальный уровень жизни в «генерал-губернаторстве», где, как всем известно, «фашисты хотя бы не отнимали имущество!»
Очевидно, что всё это не мешало польским «хозяевам жизни» работать на власти генерал-губернаторства и «зарабатывать своим умом». Лавки и предприятия городка Радом, например, не прекращали своей работы до самого начала боёв и освобождения Красной Армией. Неудивительно, что первым вопросом у освобождённых встала валюта. Правда, даже наиболее меркантильные постеснялись заявить, что знают о деятельности польского «правительства в изгнании», которое якобы управляло сопротивлением и освобождением из Лондона.
К удивлению поляков, красноармейцы толерантно относились к церковникам. Несмотря на все усилия геббельсовской пропаганды, талдычащей полякам о том, что «большевики не изменились», солдаты и командиры терпимо относились к традициям и обычаям освобождённой страны.
В общем и целом, все заявления о каком-то мифическом «росте» и «высоком уровне жизни» в панской, довоенной Польше — являются лишь спекуляцией польских националистов. Кто-то действительно мог себе позволить «американские автомобили». Однако не следует забывать, что это мнимое благополучие жалкой прослойки, имеющей полудворянские привилегии, держалось на сверхэксплуатации собственных сограждан-поляков, а также на рабском труде украинских и белорусских крестьян, вынужденных батрачить на пана.
Как можно проследить по документам, в ходе фашистской оккупации резко упал уровень жизни и самого польского рабочего большинства. Прослойка польских коллаборантов предпочла отступить вместе со своими немецкими хозяевами в Германию.
По итогам Второй мировой войны польская тюрьма народов прекратила своё существование, была основана Народная республика с первым в истории Польши правительством демократической диктатуры народа.
Некоторые представители старого польского капитала, вынужденные по каким-то причинам покинуть Польшу ещё в период немецкой агрессии, предпочли остаться в Лондоне, откуда в дальнейшем вели подрывную деятельность против Народного правительства и Советского Союза.