Восемнадцать стихотворений
Переводы с китайского стихотворений «Чанша» и «Хуаньсиша» — С. Маршака; «Башня жёлтого аиста», «Цзинганшань», «Новый год», «Хуэйчан», «Застава Лоушань», «Великий поход» и «Плавание» — А. Суркова; «Дабайди» и «Почтенному Лю Яцзы» — И. Голубева; «Три стихотворения по 16 слов» — Н. Асеева; «Люпаньшань» и «Бэйдайхэ» — М. Басманова; «Куньлунь» и «Снег» — Л. Эйдлина.
Редакторы настоящего издания приносят сердечную благодарность товарищам Го Можо, Цзан Кэцзя, Хэ Цифану, Гэ Баоцюаню, Юй Гуаньину и другим китайским друзьям, ценные указания которых помогли осуществить перевод на русский язык стихов Мао Цзэдуна.
/Н. Федоренко, Л. Эйдлин/
Письмо в редакцию журнала «Шикань»
Товарищ Кэцзя, уважаемые товарищи!
Ваше письмо получил уже давно. Сожалею, что отвечаю поздно. Выполняя ваше пожелание, я переписал те стихи старого стиля, которые вспомнил, и присланные вами восемь стихов — всего 18 стихов. Прошу поступить по своему усмотрению.
Эти вещи я никогда не собирался публиковать, так как они относятся к старому стилю. Опасался, что распространение ошибочных образцов введёт в заблуждение молодёжь; к тому же они мало поэтичны и в них нет ничего особенного. Коль скоро вы находите, что их можно публиковать — с учётом исправлений ошибок, вкравшихся в несколько стихов, распространившихся в списках,— поступайте согласно вашему мнению.
Выход в свет журнала «Шикань» — дело очень хорошее. Желаю ему расти и развиваться. В поэзии основой должны быть, конечно, новые стихи. Можно писать и стихи старой формы, но их не следует популяризировать среди молодёжи, поскольку этот стиль сковывает мысль и к тому же нелёгок для изучения. Всё сказанное оставляю на ваш суд.
С товарищеским приветом
Мао Цзэдун
12 января 1957 года.
Чанша
В день осенний, холодный
Я стою над рекой многоводной,
Над текущим на север Сянцзяном.
Вижу горы и рощи в наряде багряном,
Изумрудные воды прозрачной реки,
По которой рыбачьи снуют челноки.
Вижу: сокол взмывает стрелой к небосводу,
Рыба в мелкой воде промелькнула, как тень.
Всё живое стремится сейчас на свободу
В этот ясный, подёрнутый инеем день.
Увидав многоцветный простор пред собою,
Что теряется где-то во мгле,
Задаёшься вопросом: кто правит судьбою
Всех живых на бескрайней земле?
Мне припомнились дни отдалённой весны,
Те друзья, с кем учился я в школе…
Все мы были в то время бодры и сильны
И мечтали о будущей воле.
По-студенчески, с жаром мы споры вели
О вселенной, о судьбах родимой земли
И стихами во время досуга
Вдохновляли на подвиг друг друга.
В откровенных беседах своих молодёжь
Не щадила тогдашних надменных вельмож.
Наши лодки неслись всем ветрам вопреки,
Но в пути задержали нас волны реки…
/1927/
Башня жёлтого аиста
Ширь китайской земли омывает разливом Янцзы.
Север с югом связала бегущая вдаль колея.
В дымке ливня сверкающей яркая зелень сквозит.
Защищают Янцзы Черепаха-гора и Змея.
Жёлтый аист от нас улетел далеко.
Только башня осталась, как память о нём.
Наполняю бокал, в реку выливаю вино.
Волны чувств поднимаются в сердце моём.
/1927/
Цзинганшань
Видны под горой боевые знамена.
С вершины разносится гром барабанов.
Кольцом нас враги окружили.
Мы стойко атаки отбили.
Позиции мы укрепили заране,
А воля, как камни Великой стены, непреклонна.
Рубеж Хуанъян сотрясают залпов раскаты,
Пришло донесенье, что вражьи отходят солдаты.
/1928/
Новый год
Нинхуа, Цинлю, Гуйхуа.
Узкий путь, скользкий мох, лес, трава.
Куда мы сегодня идём?
На гору Уи мы идём.
У этой горы, у этой горы
Красные флаги горят, как костры,
Колеблемы ветром едва.
/1930/
Дабайди
Красный, жёлтый, зелёный,
Синий, чёрный, лиловый…
Кто танцует вверху
С пёстрым шелком в руке?
Луч вечерний блеснул
После ливня большого,
За вершиной вершина
Встаёт вдалеке…
Здесь когда-то, давно
Было место сражений,
От снарядов следы
Сохраняет стена,
А теперь погляди:
В пестроте облачений
Расцветает гора —
Как прекрасна она!
/1933/
Хуэйчан
Скоро заря загорится багряно.
Кто говорит, что в поход отправляетесь рано?
Мы, не старея, по горным дорогам шли неустанно.
Край наш прекрасный раскинут пространно.
От Хуэйчана уходит нагорье
Вдаль, где синеет Восточное море.
Смотрят бойцы на юг Гуандуна,
Ярче, щедрее природа там на просторе.
/1934/
Застава Лоушань
Резкий западный ветер.
Предутренний месяц да иней.
Крик гусей на рассвете.
Предутренний месяц да иней.
Звук трубы на рассвете и цокот копыта.
Не считай, что застава надёжно прикрыта.
Тут мы недолго осаду вели —
К вечеру сверху её обошли.
Горы, синие горы, как море.
Солнце пролило кровь на просторе.
/1935/
Три стихотворения по 16 слов
Горы!
Я в седле, плеть в руке, скакуна ноги скоры.
Вверх взгляни —
Достанешь рукой голубые просторы.
Горы!
Как волненья морского крутые валы и повторы,
Словно конницы вздыбленной,
В яростной битве стеснённой, заторы.
Горы!
Их вершины вонзились в небесные синие взоры.
Небо падало вниз,
Но его — вершин поддержали опоры.
/1935/
Великий поход
Для Армии Красной не страшен поход.
Что тысячи рек и на скалах лёд?
Пять гор ей как волн невысоких взлёт.
Умынские горы она пройдёт,
Цзиньша с пути волной не собьёт,
Мост Даду стужей стальной не прожжёт.
Хребет Миньшань в снегах позади —
На наших лицах радость цветёт.
/1935/
Люпаньшань
Там, за бледными облаками,
Гусь на юг улетает с криком.
Двадцать тысяч ли пройдено нами,
Но лишь тех назовут смельчаками,
Кто дойдёт до Стены Великой!
Пик вознёсся над Люпаньшанем,
Ветер западный треплет знамёна…
Мы с верёвкой в руках решаем,
Как скрутить нам седого дракона.
/1935/
Куньлунь
Прочертив небосвод, встал могучий Куньлунь.
Он от мира людского ушёл в вышину,
Наблюдая оттуда за жизнью земной.
Это взвился драконов нефритовых рой,
Белым снегом закрыл небеса,
Всё живущее стужей пронзив ледяной.
Летом тают его снега,
Рвутся реки из берегов,
Превращаются люди в рыб,
В черепах, сметённых волной.
Боковым злодеяньям и добрым делам
Кто из смертных осмелился быть судьей?
А теперь я ему говорю: Куньлунь,
Для чего тебе так высоко стоять,
Для чего тебе столько снега беречь?
Как бы так упереться мне в небо спиной,
Чтоб мечом посильнее взмахнуть
И тебя на три части, Куньлунь, рассечь.
Я Европе одну подарю,
Пусть Америке будет вторая,
Третью часть я оставлю Китаю.
И тогда на земле воцарится покой,—
Всем достанутся поровну холод и зной.
/1935/
Снег
Виды севера — той стороны,
Где на тысячи ли ледяной покров
И за далью бескрайней беснуется снег,
За Великой Стеной и внутри страны
Расстилается в дымке земной простор
И в верховьях и в устье Большой Реки
Застывает вода, прекратив свой бег.
А в горах пляшут кольца серебряных змей,
А равнинами мчат снеговые слоны,
Соревнуются с небом самим высотой.
Ясный день наступил —
Ты взгляни, как красива земля
Яркой краской узоров на белой одежде простой.
И за долгие годы — от древних людей и до нас —
Самых гордых героев пленяла прекрасная наша страна!
Только жаль,
Еле тлел устремлений высоких огонь
В первом циньском Хуане и в ханьском властителе У,
И ни в танском Тайцзуне, ни в сунском Тайцзу
Не блистал нашей древней поэзии дух.
Чингисхан в своё время был взласкан судьбой.
Что умел он? Орлов настигать стрелой.
Всё прошло.
Чтоб узнать настоящих людей,
Заглянуть надо в нынешний день!
/1936/
Почтенному Лю Яцзы
О том, как в Кантоне сидели за чаем,
Я помню и помните вы,
Не вам ли стихи посвящались в Чунцине
Под сенью осенней листвы?
Прошло тридцать лет, тридцать первый проходит,—
Я встретился с вами опять,
И снова под шум опадающих листьев
Читаю поэта тетрадь…
Как скорбны и пасмурны ваши творенья.
Забудьте тревоги, мой друг,
И шире откройте печальные очи,
И вновь оглядитесь вокруг…
Не надо теперь говорить, что мелеют
Просторы куньминских вод,
Взгляните на рыбок!
В самом Фучуньцзяне
Таких не водилось красот!
/1949/
Хуаньсиша
Был сумрак ночной над моею страной.
В нём дьяволов рой забавлялся игрой.
Был нем и разрознен народ мой родной.
Но вот петухи возвестили рассвет,
И вот уже свет озарил нас дневной,
И житель прибрежный, степной и лесной
Явились на праздник семьёю одной.
/1950/
Бэйдайхэ
Дождь, не смолкая, шумит над Юянем,
Волны седые вздымаются к тучам.
За Циньвандао в просторе бескрайнем
Мечется лодка в пучине кипучей.
Лодка рыбачья, в бескрайнем просторе
К чьим берегам тебя вынесет море?
Много деяний сокрыто веками!..
Здесь, у Цзеши, на восток поспешая,
Вышел Уди со своими войсками —
Миг этот строфы его воскрешают.
Ветер осенний. Как встарь, воет ветер,
Но по-иному всё стало на свете!
/1954/
Плавание
Недавно я воду черпал в Чанша
И рыбу в Учане ел не спеша.
Недавно Янцзы переплыл, что вдали
Простёрлась на многие тысячи ли.
И небо простёр надо мной Хубэй.
Хоть ветер дует и волны пошли,
Сень сада на суше меня не влечёт…
Конфуций сказал:
«Всё в мире течёт,
Как струи реки этой вечной текли».
Мачта качается влево и вправо,
Черепаха-гора и гора Змея
Неподвижны и величавы.
И такая картина представилась вдруг:
Мост построим и свяжем с Севером Юг.
Ток Янцзы остановим плотиной могучей,
Не пропустим ушаньские с ливнями тучи.
Меж горами раскинется озеро вширь.
И богиня гор удивится:
Как меняется мир!
/1956/
