Арканум. Пролог

За свою жизнь Иоши успел усвоить несколько простых истин. Первая из них заключалась в том, что никому нельзя доверять. Тот, кто полагается на других, никогда не сможет избежать боли предательства, которое неизбежно становится итогом слепого доверия. Вторая – если хочешь сделать хорошо, сделай это сам. Только полный контроль над ситуацией позволяет избегать опасностей, всё должно быть идеально. Третья же истина состояла в том, что общество – это огромное ведро с крабами, где каждый норовит опустить тебя на самое дно. И делает так лишь оттого, что не может выкарабкаться сам.

Если не хочешь, чтобы тебя затащили на самое дно, необходимо отбросить жалость, отбрасывая тех, кто тянет вниз. И то, что этому способствует. Все лишние эмоции, глупые развлечения, мечты о несбыточном и местами до нелепого приторном счастье. О вечной любви, нелепейшей из выдумок, которые только создавались человечеством. Это ведь всего лишь манипуляция, социальный конструкт, принятая на веру миллионами ложь. Чувство, что никогда не угаснет, кто-то, кто был бы готов жертвовать собой ради другого, ничего не ожидая взамен? Такое бывает только в сказках. В реальности же один человек любит, другой – позволяет себя любить. Иоши уже бывал тем, кто любил. Больше себе этого не позволит. Как и другому слишком приблизиться, ведь светлое чувство слишком легко становится ненавистью.

Никакой игры в любовь и романтику. Только работа ради достижения более высоких целей. Пусть мужчина и не мог назвать себя действительно добрым, отчасти его чёрствое сердце согревала мысль о том, что его дело дарует людям самое дорогое, что только можно: здоровье. Сам он, правда, давно перестал брать в руки скальпель, чтобы заниматься этим самостоятельно, однако сеть его клиник безупречно работала, не столкнувшись за несколько лет ни с одним скандалом. Строжайший отбор специалистов, постоянный контроль качества услуг, контракты с лучшими поставщиками медикаментов – Иоши сделал всё, чтобы его королевство белых халатов процветало. Иронично, что управленец из него вышел даже лучше, чем учёный. Потому что нет смысла посвящать себя науке, если можешь сделать мир лучше более действенным способом прямо сейчас.

Амбициозный властный трудоголик, к которому испытывают или восхищение, или ненависть. И то, и другое, в целом, справедливо. Но всё это было безразлично тому, кто добровольно лишил себя права на сердечное тепло.

Или всё-таки нет?

***

— Без Вашего согласия осмотреть павильон, связанный с этой клиникой, не получится, — теряя терпение пытался объяснить полицейский, бесцеремонно пристроив руку на столе, — Вы же сознательный гражданин, б…бесценный наш мистер Аоки. Вы же не станете препятствовать контролю безопасности?

Глядя на ощутимо готового сорваться на брань после пятой минуты разговора стража порядка, Иоши, помимо размышления о его словах, невольно возвращался к мысли, что близнецы бывают до смешного разными. Нет, внешне офицер Кит Дарок действительно был похож на свою сестру Джулию, хотя и не как капля воды, а как снежинка. Снежинки одинаково белые и шестиконечные, однако узор никогда не повторяется. Так и близнецы Дарок, которых, наверное, следовало скорее называть двойняшками, были одинаково темноволосыми, спортивными и синеглазыми с примесью желтизны у зрачков. Будучи знакомым с одним из этой двойни, легко узнаешь в толпе второго. Однако, как и снежинки, при всём сходстве они сильно различались, что было закономерно с точки зрения биологии. Кит был заметно выше сестры, с чуть более грубыми чертами лица и столь широкими плечами, что Иоши ощущаю себя некомфортно. К тому же, в отличие от секретарши Аоки, был чересчур эмоционален.

Как человека со столь легко возбудимой психикой вообще взяли работать в полицию? Ему сказали «нет» всего лишь один раз, а во взгляде уже читалось неподдельное желание убить предпринимателя. Впрочем, учитывая просьбу об усилении контроля полиции над благотворительным мероприятием, ничего удивительного в его тревоге не было. Переживает не то за свою карьеру, не то за судьбы людей. Если хотя бы немного сравним со своей сестрой в плане интеллекта, то, несомненно, за карьеру. Но то, что осталось от интуиции Иоши, подсказывало, что о продвижении по службе этот человек думал в последнюю очередь. До чего же, однако, шумный.

— Я согласен лишь при условии того, что усиление патруля не будет слишком бросаться в глаза гостям фестиваля, — взвесив все за и против ответил Аоки.

— А сразу нельзя было… — начал было Кит, но всё-таки сдержался. — То есть, благодарю за сотрудничество, никаких лишних видимостей, нам самим не выгодно, а то ж преступник напугается, что тогда делать…

— Рад слышать, — невозмутимо кивнул предприниматель, стараясь не морщиться от скользящих в речи собеседника признаков косноязычия.

Когда офицер Дарок покинул кабинет, Иоши не удержался и всё же выдохнул с облегчением. Странно, но сходство этого увальня с приятной во всех отношениях Джулией вызывало не симпатию, а раздражение. Наверное, из-за конфликта ожидания и реальности. Или в силу шальной мысли о том, что если эта туша, подобно сестре, споткнётся, то с порядком в кабинете можно будет проститься. А может, ему просто не повезло заявиться в и без того напряжённый период, поскольку подготовка к участию бренда в благотворительном мероприятии отнимала чудовищно много времени и средств. Так ещё и мисс Дарок умудрилась заляпать кровью отчёт, когда случайно порезалась бумагой. Чудовищно неуклюжая девица, но талантливая, ответственная и умная, увольнять было бы ошибкой.

Вспомнишь солнце, вот и луч – раздался стук в дверь, вслед за которым на пороге нарисовалась Джулия с исправленной версией злосчастного отчёта. И пластырем на пострадавшем во время первой распечатки пальце. Её присутствие удивительно умиротворяло, особенно в сочетании с тем, что серьёзных ошибок, которые могли стоить финансовых потерь, она никогда не допускала. И выглядела пусть и несколько растрёпанно порой, но всё же восхитительно: гармоничные изгибы, лучистые светлые глаза, которые подчеркивали грамотно подобранные очки, сама по себе спортивная, так и пышущая здоровьем красавица. Будь у Иоши больше времени на себя и веры в перспективность отношений, может, позвал бы её на кофе. Однако, глупо об этом думать. Во-первых, отношения на работе недопустимы. Во-вторых, как показывает опыт, это в целом не для него. Мало кто готов терпеть человека, который стремится быть начальником не только в кабинете, но и в жизни.

— Кстати, извините, что отвлекаю, но… — осторожно уточнила Джу, передавая отчёт. — Скажите, Вы ведь ещё не решили, с кем посетите этот фестиваль?

— Как и прежде, отправлюсь один, — спокойно ответил Иоши, с удовлетворением отмечая идеально выполненную работу.

— Вот как… — качнула головой девушка, поправив очки. — Может, в таком случае, я могла бы пойти с Вами? Если что, записать что-то или…

— Спасибо за предложение, но нет, — установил дистанцию предприниматель, — лучше проведи это время с кем-нибудь из близких.

— После всех ночей переработок Вы входите в этот круг, уж простите за фамильярную шутку, — усмехнулась Джулия, подавив тяжёлый вздох.

— И всё же нет, — закрыл тему светловолосый, откладывая бумаги. — Свободна.

Она не стала навязываться или излишне спорить, вернувшись к деловой речи. И пусть всё шло так, как и должно было, Иоши отчего-то почувствовал, что в чём-то ошибся. Неуместное, нелепое чувство. Не следует давать человеку пустые надежды, это только послужит разочарованием для обоих. Пусть лучше всё будет так, как есть, без резких перемен.

***

— Не думал, что на столь серьёзные мероприятия могут пускать подобных шарлатанов… — пробормотал себе под нос Аоки, разочарованно глядя на шатёр, вывеска подле которого обещала предсказание судьбы.

Чья это была идея? Неужели кто-то всерьёз решил, что подобная глупость может показаться кому-то забавной или интересной? Даже детям известно, как работают подобные аферисты. Прощупывание почвы в неформальном разговоре, максимально размытая фраза на важную тему, использование прежде проскользнувшей в беседе детали - и вот тебе уже пытаются продать десять амулетов и сборник заговоров, пока ты не успел осознать, что обманут. Манипуляции и ложь, ничего волшебного или таинственного.

И всё-таки желание людей скинуть ответственность за свою жизнь на кого-то другого перевешивало здравый смысл, судя по тому, что этот нелепый шатёр продолжал здесь стоять, собирая даже вполне заметную очередь. И почему тот полицейский не выгнал подобное с мероприятия, если так рвался всех защищать от опасностей? Впрочем, вполне вероятно, это было частью событий, участвующих в сборе средств какого-нибудь фонда. Да и установить подобную конструкцию без разрешения организаторов фестиваля было бы невозможно. Наверное, в таком случае не следовало думать о том, как бы сорвать вечное раздражение на столь незначительной мелочи. Креативный вариант развлечения вместо стандартного стенда… нет, всё равно глупо и нелепо. Подобная антинаучная дребедень не заслуживает места здесь даже в качестве шуточного развлечения.

– О, какие люди! – раздался неподалёку девичий голосок, вырывая из размышлений. – Тебя-то и ищу.

Чтобы увидеть источник звука, Иоши пришлось несколько опустить голову. Бесцеремонной незнакомкой оказалась невысокая девчушка неопределённого возраста, которой запросто можно было дать от двенадцати до восемнадцати лет, но вряд ли больше. Тот самый возраст, когда фигура уже женская, а лицо ещё похоже на детское, если без макияжа. Собранные в пучок русые волосы, будто бы слегка отдававшие рыжим, глаза, не то серые с примесью голубого, не то наоборот, сверху было не очень понятно, тем более, при улыбке она слегка щурилась. Или у неё просто плохое зрение? Неважно. Куда интереснее, кто потерял этого ребёнка в велосипедных штанах и футболке, цветные пятна на которой будто пытались загипнотизировать смотрящего размытостью.

— К незнакомым людям лучше обращаться на Вы, — холодно ответил бизнесмен, несколько выпрямившись.

— Прошу прощения, Ваше Темнейшество, — с неприкрытым сарказмом ответила незнакомка, явно подавив тяжёлый вздох и указывая в сторону шатра, — но Вас ждут там.

— Я не интересуюсь подобным, — покачал головой Иоши.

— Зато там интересуются, — фыркнула девушка, подходя и приподнимая ткань у входа, — всё равно у входа торчите, так зайдите, пока делать нечего, мистер Аоки Иоши.

Будь мужчина суеверным, то напрягся бы от того, что его назвали по имени на пороге места для предсказаний. Но он был слишком прагматичен для подобной ерунды. Очевидно же, что вряд ли кто-либо из присутствующих или организаторов мог его не знать. Да и внешность весьма специфичная, особенно глаза. Должно быть, эта мелкая была кем-то вроде зазывалы, только без листовок или нелепого костюма, например, гадального шара. Слишком агрессивный маркетинг, правда, выходил. Стоило ли поддаваться на эту грубую провокацию? С точки зрения здравого смысла, нет. Однако кое в чём она была права: скоротать время до торжественной части действительно было негде. Да и прежде, чем критиковать, лучше оценить качество услуг. А после можно будет натравить на шатёр того дуболома-полицейского.

Не удостоив наглую девчушку лишним словом, Иоши вошёл, погружаясь в полутьму мистического шатра.

— Не думала, что придётся вмешаться, но здесь ты оказался слишком слеп.

Аоки обернулся, чтобы поинтересоваться причиной столь резкого выпада, но девчушка, голос которой казался близким, исчезла. Занавес шатра оказался на удивление плотным, из-за чего складывалось впечатление, будто вход исчез, да и сторонних звуков слышно не было. Неплохой ход для создания мистической атмосферы, особенно в сочетании со столом гадалки, который становился единственным источником света. Крупный хрустальный шар излучал мягкое бело-голубое свечение, достаточное, чтобы видно было стол с картами и прочей якобы волшебной дребеденью. Интересно, провода к шару были заметны вблизи? Сдержав усмешку перед этой мыслью, мужчина приблизился и занял место посетителя, изучающе оглядывая предсказателя. Или, скорее всего, предсказательницу, учитывая характерное натяжение балахона в области груди, ставшее заметным, когда она выпрямилась.

— Приветствую гостя в моей скромной обители, — раздался голос от тёмной фигуры, протянувшей пальцы к колоде, — что интересует Вас о тайнах судьбы?

Точно женщина. Чёрный капюшон полностью скрывал лицо, но голос был очевидно женским, пусть и довольно низким. Мягким, негромким, всё, как полагается при подобном антураже. Только руки у гадалки несколько не вписывались в атмосферу: ни ведьминской длины ногтей, ни маникюра, так ещё и подушечки пальцев словно кто-то погрыз. И карты тасовала не особо-то ловко. Молодая и неопытная шарлатанка, которая волнуется? Смешно.

— А что Вы можете поведать? — приподнял бровь Иоши, наблюдая за ней.

— О, очень многое, — качнула головой отчего-то знакомым движением гадалка, протягивая ему веер карт. — Но, если ни Вы, ни я никак не можем решить, с чего начать, давайте пройдёмся по всему по порядку. Вытяните карту – и я скажу, кто пришёл. Да, классика.

— Похвальная самоирония, — слабо фыркнул мужчина, вытягивая одну из крупных карт и кладя на стол перед собой.

Перед ним предстал восседающий на огромном чёрном троне мужчина, одетый в богатый тёмный наряд, расшитый серебром. По бокам от него блистали кристаллы, на голове возвышалась алмазная корона с острыми верхушками. На мгновение Иоши показалось, что это была чья-то шутка, поскольку у правителя на карте были такие же светлые волосы, как у него, и глаза будто бы того же оттенка. Может, набор был стилизован под известных гостей фестиваля? Другого объяснения пока что не находилось.

— Ко мне пришёл Император, — смешливым тоном произнесла гадалка, затем, прочистив горло с невнятным «кхем», коснулась карты рукой. — Вы привыкли быть на вершине. Созданы быть лидером, который обязан контролировать всё, что считает своим. Разум стоит превыше чувств, рациональность – превыше импульса. Целеустремлённый, надёжный, могущественный.

— Впечатляет, — кивнул Аоки, — но вряд ли что-либо из этого можно не придумать, глядя на мой костюм.

— Тяните ещё карту, мой рациональный Император, — без особого раздражения, но будто с предвкушением произнесла девушка, — скажу о прошлом то, что в интернете или внешности не найти. Если, конечно, не боитесь.

— Не помню, когда бы становился Вашим, — холодно ответил мужчина, но карту вытянул, рассматривая её под протяжное «хеее» собеседницы.

Мужчина на изображении, казалось, стоял у столба, но его волосы торчали вверх, будто бы хорошо закреплённые лаком. Приглядевшись, бизнесмен понял, что держал карту в неправильном, перевёрнутом положении. Мужчина на изображении не стоял, а висел, привязанный за ногу головой вниз. Руки его тоже не были свободны, явно скованные за спиной. В этот раз Иоши не мог опознать в нём кого-либо из своего круга общения, однако цветовой гаммой висящий напоминал Кита и Джулию: чёрные волосы, сине-жёлтые глаза. Только одежда по-средневековому бедная и взгляд казался куда более измученным, чем у кого-либо из близнецов.

— Сейчас узнаем, какова Ваша жизненная ситуация, — пояснила гадалка, касаясь новой карты.

— То, как я её держу… — попробовал уточнить Иоши, но был прерван.

— Это тоже важно, — перебила его девушка, — положение аркана говорит о многом. Это Повешенный. В перевёрнутом положении он обозначает кризис, склонность к материализму и глубокую тоску. О нет, не финансовые проблемы, с деньгами у Вас всё прекрасно. Но за фасадом материального благополучия скрывается душевный упадок сил. Вы воздвигли перед собой ограничение, желая безопасности, но это убивает изнутри, вынуждая оставаться в одиночестве. Устанавливая высокие требования к себе и другим, Вы пытаетесь спрятаться от мыслей о том, что дарило счастье и причиняло боль одновременно.

— Хватит этих общих фраз, — не сдержался и раздражённо перебил ведьму Аоки, чувствуя, что она слишком хорошо попадает в точку. — Пара совпадений ещё не является доказательством.

— За что люблю тебя, так это за честность… — пробормотала в капюшон гадалка. — Спросим ли у карт, как Император стал Перевёрнутым Повешенным?

Без лишних слов бизнесмен вытянул следующий аркан. Третьего подряд попадания быть не могло, иначе пришлось бы начать в это верить.

Карта снова оказалась перевёрнутой. И в этот раз на ней вполне угадывался конкретный символ: яркая звезда, очутившаяся из-за неправильного положения не сверху, а снизу. Однако звездой в небе композиция не ограничивалась. На зелёной траве у реки сидела прекрасная девушка, то ли набиравшая воду в кувшины, то ли выливавшая её оттуда. Чёрные, чуть вьющиеся волосы ниспадали на обнажённые плечи, подчёркивая белизну кожи, фигура была подтянутой и привлекательной, а с хорошенького личика до боли знакомо смотрели малахитово-зелёные глаза. Это было уже слишком для совпадения, поскольку не узнать в этой карте образ Марии было невозможно.

— Обычно Звезда означает надежду, счастье и мечты, — раздался привычно мягкий голос гадалки, — но Перевёрнутая Звезда означает потери и разочарование. Перевёрнутая Звезда – это человек, на которого напрасно надеялись, в результате утратив что-то ценное. Та, кто лишь посмеялась над всеми приложенными усилиями, извлекая выгоду и причиняя боль.

— Перемешай карты, — не удержался Иоши, постепенно теряя самообладание, — так, чтобы я видел.

— Как скажешь, — легко перешла на неформальный тон девушка, всё ещё не показывая лица, — впрочем, по плану у нас то, чего уже не проверить: будущее.

— Значит, карты для прошлого всё же лежали в определённом заранее порядке? — попытался подловить её Аоки, силясь найти объяснение.

— Конечно же нет, просто от прописанной судьбы не уйдёшь, — усмехнулась незнакомка.

— Может, от предписанной? — с лёгким сарказмом уточнил мужчина, скрывая раздражение.

— У кого как, друг мой, у кого как, — качнула головой гадалка, снова протягивая карты, — давай узнаем, что тебя ждёт. Можешь взять сразу две.

— На расклад наше общение непохоже… — пробормотал Иоши, вытягивая карты.

— Зато работает, — подняла свободную руку вверх его собеседница.

Первая карта оказалась до смешного банальной: фигура в чёрном плаще, зловеще нависающая над телами и скелетами. Силуэт чем-то напоминал саму гадалку, по крайней мере, отчего-то Аоки ощутил сходство. Не очень понятно, так ли должна выглядеть карта с этим символом, но зато образ получился узнаваемым. Правда, вместо косы или серпа в руке фигуры было… перо, кажется? Странный выбор, впрочем, подпись на карте от этого не менялась.

— Смерть, — зачитал название карты Иоши, подняв глаза на собеседницу, —полагаю, время раскошеливаться на амулеты для спасения?

— Сразу видно человека, который ничего не понимает в мистике, — тяжело вздохнула девушка, взмахнув рукой. — Аркан Смерть означает не буквально гибель. Это скорее смерть старого и появление нового… освобождение, пробуждение, новизна. Ты кардинально изменишься в будущем, сумеешь вырваться из своего застоя. Но не сразу. Открой вторую карту.

— Уже, — лаконично отозвался мужчина, рассматривая новое изображение.

Вновь более чем понятный образ, вновь силуэт знакомого человека. Кажется, даже двух. Статный рыцарь в сияющих доспехах, черноволосый и светлоглазый, нежно держал за руки смущённую и маленькую на его фоне сероглазую леди с серебряными локонами. Вокруг кусты розовых роз, на фоне алтарь, напоминающий кафедру, с которой в ЗАГСе объявляли о заключении брака. Так мило, что даже приторно. Рыцарь, очевидно, офицер Дарок, а в его даме сердца Иоши смутно узнавал черты своей подруги детства Дженны. Хотелось бы верить, что это лишь странный подбор оттенков, поскольку этот крикливый дурень ей определённо не пара.

— А это моя любимая карта, — довольно выдала гадалка, — интересный факт: если покрутишь её, может показать и другой вариант…

— Любовь, верно? — мрачно усмехнулся бизнесмен, вертя в пальцах изображение. — В лучших традициях разводов на деньги: смерть, любовь или дальняя дорога.

— Вообще-то, Влюблённые – так этот аркан называется – обозначают не обязательно любовь, — начала пояснять девушка, тон которой граничил с пассивной агрессией. — Влюблённые – это в первую очередь испытание. До того, что пророчит тебе Смерть, пройдёшь череду испытаний и выборов. И тогда наконец увидишь то, что упорно отказываешься замечать в этой жизни.

— Не говори так, будто всё обо мне знаешь, — с нажимом произнёс Аоки, отчего-то чувствуя в её словах угрозу.

— О, поверь, я действительно знаю такое… это может взорвать мозг, —хохотнула его собеседница, снова издав в конце фразы сдавленное «кхем». —Кстати, испытания вот-вот начнутся. Спасибо, что посетили наш шатёр.

— Что ты… — встрепенулся Иоши, вдруг понимая, что не может встать, а голубоватое свечение шара на столе становится ярче. — Что происходит? Кто, чёрт возьми, ты?!

— Самый милосердный и самый жестокий человек в твоей жизни, — усмехнулась гадалка, поправляя капюшон. — Может быть, узнаешь в конце путешествия.

Последним, что он увидел, стала ослепительная вспышка, вместе с которой сознание угасло.