Крылатый суженый

Свадьба должна быть одним из самых счастливых дней в жизни девушки. Даже когда брак скорее по расчёту, нежели по любви, можно порадоваться хотя бы красоте праздника. И, в идеале, надеяться, что стерпится и слюбится, если жених хотя бы близок по возрасту или интересен как человек. Если же совсем печально, то за поддержкой всегда можно обратиться к семье, ведь никакая выгода не может стоить дороже благополучия близких, верно? Так уж сложилось, что Марике не повезло ни по одному из пунктов.

Всю жизнь она старалась быть хорошей девочкой. Примириться со смертью папы и мамы, не жаловаться на то, что дядина жена её не любит, ни на что не претендовать. Глотать обиды и быть благодарной за то, что ей вообще позволено жить здесь, пусть её отец вроде как и был статусом чуть ниже желаемого. Как героиня сказки, Марика терпела всё, оставаясь послушной, доброй и податливой. Надеясь, что однажды получится растопить лёд тётушкиной ненависти или дядиной отстранённости. Ведь судьба награждает тех, кто преодолевает испытания и безропотно сносит невзгоды? Как оказалось, нет. Жизнь, в конце концов, не сказка.

Марика не была глупой. Этот союз был не так сильно нужен семье, чтобы заключать брак. А будь жених хорош, то тётушка Скарлетт подсуетилась бы выдать за него свою обожаемую Анжелику, забыв, как она умеет, о существовании племянницы на попечении. Но она настаивала, что выйти замуж за того лорда должна именно Марика, легко было понять, почему. Он был не только немолод, но ещё и, поговаривали, безмерно жесток. Будь это лишь слухи, осиротевшая барышня ещё могла бы надеяться, что то лишь выдумки, а переход в другую семью — шанс на любовь, которой не было в собственной. Но она видела этого человека и с ужасом осознавала, что сплетники не лгали. При воспоминании об этом оценивающем взгляде и бесстрастном голосе хотелось плакать. От такого ощущаешь себя коровой на убой, а не девушкой на выданье.

В её маленькой чердачной комнатушке, больше подходящей для прислуги, чем для одной из наследниц, было лишь одно небольшое круглое окошко. Слишком маленькое, чтобы сбежать через него на тот или этот свет. Хватало разве что на свежий воздух. Утирая непрошеные слёзы, Марика открыла ставни, позволяя холодному ночному ветру коснуться лица. Может, совсем его не закрывать? Подхватить простуду, пропустить завтрашнюю репетицию церемонии и выиграть время, чтобы потом что-нибудь придумать и убежать… но куда? У неё никого больше не было, кроме родственников по матери. А получится ли выжить в одиночку, если ещё и не получится прихватить что-то ценное на первое время? Вряд ли. Найдут и избавятся, как и хотели, через брак или сразу через погибель, выставив всё несчастным случаем.

За окном царила тишина. Все уже спали, только ей всё никак не спалось. Будто сон бы приблизил нежеланный день, а бодрствование, пусть и горькое, помогало отложить неизбежное. И ничего хорошего бы не приснилось. Может, притвориться умалишённой? Её не захотят брать в жёны, родственники, быть может, выгонят… или только запрут пуще прежнего, уже навсегда, чтобы не позорила. И всё присвоят без лишних хлопот. Замкнутый круг, из которого нет выхода. К горлу подкатил ком. Если сейчас снова разрыдается, утром глаза будут опухшими и жуткими, за это будут отчитывать и ругаться. Невеста должна быть если не счастливой, то хотя бы безропотно покорной и тихой. Нужно как-то успокоиться, выровнять дыхание и разбить это напряжение. В голову не приходило ничего толкового. Что помогает отвлечься? Слишком темно для всего. Разве что… немножко побыть по-настоящему безумной и что-то спеть.

В краю средь гор и цветущих долин

Текла река, исчезая вдали…

Прекрасней не было страны,

Где рождались баллады и сны…

Баллада-колыбельная тихо плыла в ночном воздухе, позволяя найти утешение. Пусть сейчас история о том, как смирение и кротость подарили успех, казалась злобной насмешкой, мелодия помогала успокоиться. Вряд ли кто-либо будет жаловаться — Марика слишком высоко, да и голос весьма красивый. Хоть и сбивался, сначала горло так и сдавливало спазмами близких рыданий, понемногу удавалось успокоиться. Пусть это будет колыбельной самой себе. Пусть с тихой песней хотя бы немного отпустит боль.

И звучало в ответ

Эхо горных вершин:

Сохраните богатство души

И любви… нескончаемый свет…

Песня понемногу подходила к концу, а невыплаканные слёзы, что улетали вместе с её нотами, сменялись опустошённостью и безразличием. Только… опустив взгляд на ночную улицу, видневшуюся из-за садового забора, Марика почувствовала, будто кто-то смотрит на неё. Издалека в полумраке невозможно было рассмотреть, однако девушка была готова поклясться, что там кто-то есть. И взгляд этих глаз горел не то зелёным, не то голубым пламенем, как блуждающие огоньки из страшных легенд. Неужели она и в самом деле сходит с ума? Проморгавшись, Марика прищурилась, стараясь уловить, был ли там кто, или всё же игра разума. Странный огонь пропал, лишь какой-то паренёк бродил по улице в задумчивости. И чего ему не спится в столь поздний час? Вор? Пусть украдёт всё приданое…

Покачав головой, девушка, не закрывая ставней, спряталась обратно. И краем глаза, казалось, вновь уловила блеск этих зелено-голубых огней. Кто-то наблюдал. Но не мог же это быть тот паренёк? Или мог? Может, на самом деле она простудилась и теперь видит всякое перед смертью от лихорадки? Нет, увы, это не сон. Может, игры разума или светлячки в саду? Должно быть, лучше попробовать уснуть, раз и явь уже начинала пугать.

***

Анхель чувствовал, что его сердце вот-вот вырвется из груди. Он и думать не смел уже о том, что однажды дождётся этого мгновения. Песня, прекрасная и безгранично печальная, звенела в его ушах, нескончаемо повторяясь, даже если пытался думать о другом. Это не игра разума, не эхо, не сумасшествие. Хотелось наплевать на все приличия, перелезть через забор и как можно скорее обнять ту, чей голос с такой горечью тянул дивные ноты. Но это было бы совершенно неприлично.

Ах, и почему все уже спали? Не у кого и спросить, чей это дом и как зовут прекрасную госпожу. Неважно, служанкой она была или благородной леди, отчего-то запертой так высоко. Как бы к ней подойти? Нет, это будет совсем неловко. У людей ведь всё гораздо сложнее, им нужны долгие ухаживания и договорённости. Сначала нужно познакомиться с её родителями? По правилам, наверное, следовало. Блуждая в своих путешествиях и тихо наблюдая за чужой жизнью, Анхель видел многие сцены, ярко воображая множество вариантов, при которых знакомство может обернуться катастрофой. Нельзя же просто так прийти и сказать, что чья-то дочь предначертана ему судьбой, за ненормального примут… а стоит ли блюсти формальности? Она звучала так печально. Должно быть, её не любят в собственной семье, обижают в родном доме.

Песня, полная боли, отчаяния и тоски продолжала звенеть в ушах, даже когда красавица уже давно замолчала и скрылась в окошке. Узнать чуть больше, проследить и дальше поступать, как покажется правильным. Только бы освободить её от этих страданий. Забавно. В сказках принцессу из башни спасает прекрасный принц, остроумный хитрец или удалой воин. Анхель не был ни первым, ни вторым, ни третьим. Строго говоря, каноны человеческих сказок отводили ему подобным совершенно иную роль. Не её ли придётся играть? Если да, то затем непременно придётся объясниться. Будь, что будет.

Он слишком долго ждал, чтобы позволить промедление большее, чем до утра.

***

— Нарочно не спала, дрянь такая, — ворчала Анжелика, стоя в дверях, пока кузину готовили к церемонии. — А всё равно закрасят. И репетиция будет, и свадьба потом.

Марика промолчала, со спокойствием приговорённого преступника наблюдая за своим отражением. Если отвечать — Анжи начнёт задирать только сильнее, так было всегда. А ведь по-своему забавно: пожалуй, это был первый раз на памяти девушки, когда её кузина была рада наблюдать, как её наряжают. Раньше, что ни случайно доставшаяся старшей красивая вещь, то истерика младшей — и тут же подарок или находка оказываются отняты у осиротевшей племянницы в пользу обожаемой доченьки. В основном тётушкой, но дядя, мамин брат, всё равно не препятствовал. Он никогда не пытался защитить её. Не был тем, кто издевался и чинил обиды намеренно, но и помощи ждать оказалось бесполезно. Совсем как родитель в сказках, что под дудку злой новой жены везёт дитя в лес посреди зимы. Нарочно не придумаешь таких параллелей… только принцу в этой истории взяться неоткуда.

Служанки, в глазах которых читалась жалость, почти закончили свою работу над причёской и макияжем, позволяя взглянуть на результат стараний. Марика благодарно кивнула, даже не пытаясь улыбнуться отражению. Длинные волосы цвета древесной коры скоро скроет фата, для закрепления которой всё было готово; припухлости от слёз скрыла косметика, из-за которой невеста казалась бледной и ещё ярче выделялись гранатовые глаза — фамильная черта. Чудо, что белки не сравнялись по цвету с радужками, должно быть, хватило и тех немногих часов тревожной дрёмы. Безрадостно оглядев себя, невеста глубоко вздохнула. Она была красивой, да толку в этом?

— Пошевеливайся, тут не тот случай, когда опаздывать кокетливо, — хмыкнула Анжелика, провожая кузину, как конвоир.

— Иду… — только и смогла прошелестеть Марика, сглотнув.

— И чуть менее скорбную морду корчи, а то ещё передумает… Хотя навряд ли, — вскинула носик младшая.

Ехидничала, но хотя бы не трогала. Конечно, ничто не помешает ей столкнуть старшую, всё испортить, а потом на Марику же вину и свалить. Но хотелось верить, что Анжи не будет хотя бы из нежелания рисковать шансом избавиться от кузины. Печальная невеста меланхолично оглядела двоюродную сестру, позволяя себе пропускать мимо ушей бесчисленные колкости. Анжелика так и сияла злорадством, шурша юбками не в меру пышного платья и потряхивая соломенными кудряшками. Наверное, они могли бы быть подругами, но почему-то Анжелика её страсть как недолюбливала. Может быть, подражала своей матери, что видела в Марике угрозу. Может быть, завидовала тому, что старшая унаследовала больше фамильных черт внешности. А может быть, всё и сразу. Не хотелось уже ни ссориться, ни пытаться понять.

Репетиция церемонии должна была проходить в одной из пригородных часовен. Пока добирались, Марика всё гадала, будет ли на настоящей свадьбе платье богаче или же нынешнее уже было тем самым. Говорят, жених не должен видеть невесту в брачном наряде до торжества, но вряд ли примета о счастье имела место там, где его не задумывалось изначально. А вот проверка того, сможет ли она пройти к алтарю, не споткнувшись, чтобы не испортить официальную церемонию, уже имела значение. Может, закатить истерику и сорвать репетицию? Распахнуть дверь кареты и выпасть на полном ходу? Нет, проку не будет. Поймают или добьют.

И всё-таки разрыдаться при виде экипажа будущего супруга хотелось. А при виде него самого только возможность крепко сжимать втиснутый тётушкой в руки букет позволяла меньше дрожать. Кажется, даже небеса чувствовали её горе и страх, ведь солнечный день становился всё пасмурнее. Марика брела, как в тумане, слыша всё, как из-под толщи воды, и не поднимая голову. Оттого не сразу поняла, в какой момент привычные обмены любезностями и раздача указаний лакеям сменились полными ужаса криками. Резкий порыв ветра точно пробудил ото сна, заставив осмотреться и осознать: солнце не закрывали облака. Эта тень принадлежала огромному дракону, ворвавшемуся во двор часовни!

Замерев от изумления, невеста во все глаза смотрела на сказочное создание, вертевшее по сторонам рогатой головой и машущее крыльями. Слуги и охрана метались, кажется, кто-то попытался оттащить её в безопасное место, но зверь, резко обернувшись, махнул хвостом, отгораживая девушку в белом от всех остальных. Огромные глаза, не то голубые, не то зелёные, пристально смотрели на неё, именно на неё, и казалось, что они пылали. Совсем как те два огонька, что чудились ей накануне. Тёмно-зелёная чешуя напоминала по цвету густую листву лесов, а изогнутые рога и гребень — светлые камни городских усадеб. Зверь не сводил с неё взгляда, но в нём не виделось злобы или желания сожрать. Только… обожание? Марика не знала, как можно описать это ощущение, но отчего-то, когда на тебя так смотрели, хотелось довериться. Не думая о том, что это может быть опасно, она подошла ближе и коснулась драконьей морды. Крылатый ящер зарычал, но не яростно, а будто мурлыкающий кот. И казалось, что он улыбнулся, прежде чем вытянуть лапы, подхватить чужую невесту и взмыть в облака, унося её прочь.

Марика не кричала и не вырывалась — пусть лучше дракон унесёт, чем дальше будет грызть это бесконечное отчаяние. Когтистые лапы удивительно бережно удерживали её, защищая от ветра и холода. И, будто чтобы согреть, зверь порой прижимал её к груди, горячей, должно быть, рождавшей огонь. В те минуты она слышала, как взволнованно бьётся огромное сердце.

***

Срывать свадьбы, бесспорно, нехорошо, но Анхель просто не мог позволить этому произойти. Наверное, всё-таки стоило дождаться слов «если кто-то против этого брака, скажите сейчас или молчите вечно», но после целой ночи ожидания и бесконечно печальной песни терпения не хватило. Он слышал её голос, такой отчаянный и несчастный. А теперь и видел лицо, печальное, обречённое. Казалось, ещё минута промедления — и никогда эти глаза, так похожие цветом на закатное солнце, уже не зажгутся. Нельзя было этого допустить, ни в коем случае нельзя! Вот и пришлось столь некрасиво ворваться.

Как же она прекрасна. Анхель поверить не мог, что судьба привела его к столь волшебному созданию, до сих пор было страшно, что это может оказаться сном. Но ласковое прикосновение её изящной, пусть и грубоватой, как после работы по хозяйству, руки дало понять, что всё наяву. И эту красавицу с волосами цвета древесной коры, изяществом произведения искусства и дивными гранатовыми глазами он не выдумал. Воображения бы не хватило представить, что у его суженой может быть такой облик. Забрать, унести, спрятать. Чтобы отдать всё, что так долго собирал, чтобы никому и никогда больше не позволить её обижать. Такое сокровище должно блестеть, а не увядать от печали.

Сердце колотилось, как бешеное, и никакие попытки стражников остановить похитителя, успехом бы не увенчались. Слишком долго ждал. Драконы находят свою истинную пару, ту, что раз и на всю жизнь, по Зову — особой песне, что, где бы ни была спета, будет звучать в ушах твоей пары, пока не приведёт её к тебе. Или тебя к ней, если это она позвала.

Живя бок о бок с назваными братьями в надёжно укрытых от покушений людей горах, молодой дракон видел разные истории. Видел брата Юстаса, чья прекрасная миниатюрная невеста прилетела на Зов почти сразу. И радовался, когда при визитах в гости наблюдал, как они вместе ухаживают за полями, или слышал, как чудесно она поёт, усмиряя грозный нрав супруга. Видел брата Рудольфа, что первый год не дождался никого, а на другой обнаружил, что судьбой его оказалась и без того влюблённая подруга детства. Анхель был счастлив за них, понимая, что судьба и впрямь своё дело знает, не деля тех, кто желают быть рядом. Видел брата Коула, что три года не слышал ответа, как и сам Анхель. Они поддерживали друг друга, звонкоголосый Коул подбивал младшего чаще стараться и репетировать. И он своего дождался — изящная юная драконица с золотыми глазами и пылающей медью чешуёй приземлилась на его пороге. Жестокий отец держал её взаперти, да и годами она была младше Коула, вот и пришла так поздно.

И только песне самого Анхеля так никто и не вторил, оставляя гадать, что же не так. Его суженая была слишком юна? Но с момента совершеннолетия прошло уже несколько лет, не может же быть, чтобы настолько. С ней что-то случилось, когда она добиралась? Так отчего же не позвала в ответ, чтобы он сам отправился… Но сильнее всего пугала дракона мысль о том, что и вовсе её не существует, не предначертан никто такому… убогому. Глубокая ненависть к самому себе не покидала ни на минуту того, кому не повезло начать жизнь в атмосфере боли.

Те, кого он считал друзьями, прежде чем встретил тех, кого зовёт братьями, часто говорили ему о том, сколь многое с ним не так. Жалкий в человеческом обличье и похожий на дурацкую ящерицу в драконьем. Некрасивый голос, несуразный облик и мутного цвета глаза. Анхель принимал это как правду, ведь друзья — это как раз те, кто может сказать в лицо даже самое неприятное? Братья долго пытались объяснить, что это не так. Но в глубине души зелёный дракон никак не мог заставить себя поверить в то, что это не было ложью для поддержки. Однако… всё-таки его суженая существовала.

Добравшись до своей пещеры, Анхель осторожно поставил девушку, поддержав, чтобы не споткнулась и не поранилась. Невольно замешкался, долго глядя на неё. Чтобы поговорить и всё объяснить, лучше всего будет стать собой-человеком. Но… но ведь тогда ей сразу станет противно. Когда первое волнение от самого похищения прошло, вернулся страх. У людей ведь не всё так просто. Вдруг он ей совсем не понравится…

— Спасибо, — вдруг нарушила повисшую тишину невеста, улыбнувшись. — Ты спас меня.

***

Казалось бы, сильнее удивить её этот день уже не сможет. Что может быть страннее путешествия с драконом? Как оказалось, то, что он способен стать человеком.

Исчезли, точно сливаясь с головой, рога, уменьшился и сам крылатый ящер — и вскоре перед Марикой оказался юноша, робко улыбнувшийся. Худое, тронутое шрамами, которые не успела толком рассмотреть на драконьей морде, лицо обрамляли вьющиеся волосы, такие же тёмно-зелёные, какой была его чешуя. В аккуратном, чуть пыльном наряде угадывался силуэт того паренька под окном, что виделся ей вчера. Так значит, это был он? Глядя в зелено-голубые, красивые, точно аквамарины, глаза юноши-дракона, девушка лишь шире улыбнулась, подавив смешок. Ведь в самом деле, вор под окнами! Только не приданое украл, а целую невесту.

— Прости только… что вот так… без предупреждения и знакомства… — заговорил дракон, запинаясь, должно быть от смущения.

— Второе можно легко исправить, — ободряюще улыбнулась девушка. — Меня зовут Марика, а тебя?

— Анхель… — слабо улыбнулся в ответ юноша. — Может быть… тебе хочется… что-нибудь? Перекусить, отдохнуть… сменить одежду? Я всё найду… или лучше покажу тут… прости ещё раз…

Похищенная невеста прикрыла рот ладошкой, беззлобно, можно сказать, с облегчением хихикнув. Какой милый и застенчивый. Пусть и видела своими глазами, какое могущественное и прекрасное создание, а всё равно не боялась. Что бы ни было… прошлая глава её истории завершилась, а новая только начинается.