Ночь Белых огней

В конце Анемосэля на улицах уже царил холод, снег и кусающийся морозец. Все кутались в свои балахоны, накидки, шубы, прятали лица под тенью капюшонов с меховой отделкой, шипели, когда каблуки высоких сапог проваливались в большие сугробы.

И вместе с этим в это же время всё вокруг начинало оживать.

***

– Леди Ора, – Зейре крутила в ручках бирюзовый пластический кристалл в форме полумесяца, всë думая, на какую из ветвей маленькой Асимифиллы его повесить. – А вы знаете легенду о том, откуда пошëл праздник Белых огней?

– Знаю, конечно. – Девушка отвлеклась от документов и скосила взгляд к девочке, занявшей диванчик у стены. – Хочется снова выпытать у меня рассказ?

– Вы потрясающая рассказчица, леди Ора, – восторженно выдохнула юная принцесса, посмотрев на хозяйку кабинета. Та цокнула, но отложила перо, и это уже означало готовность отвлечься от дел.

Тем более, от всех этих официальных строк голова кругом. А у Зейре милый взгляд и льстивые комплименты.

– Ладно, давай по порядку. – Ора удобно устроилась на диванчике рядом с девочкой, закинув ногу на ногу и собрав в руках сферу клубящегося дыма. Принцесса уже пододвинулась, предвкушая. – Когда Сирийбан только был создан, и Ткач был лишь едва посаженным зерном, не существовало понятия времени и смены дня и ночи.

Камея дунула на сферу, и дым вырвался, разливаясь по полу и собираясь в туманные фигуры: Оилиоса и его брата Фергари.

– Рождëнные из света очей Небосвода, юные братья-боги должны были охранять небеса. В небесном чертоге Терийбана слëзы и кровь праотца обратились в сияющее Злато и сверкающее Сребро, источающие свет, способный достигнуть Сирийбана даже сквозь Грань. Однако вечный недвижный свет нëс с собой лишь разрушающий жар, но нести эти горы металла было неудобно даже богам.

Призрачные картины изображали миры, светящиеся металлы, а затем сложились в образ очага.

– Тогда Оилиос придумал: раз неудобно нести горящие Злато и Сребро в руках, то можно изменить их форму. Он воззвал к праотцу Небосводу и праматери Земле, с просьбой создать ему Кузницу, с жаром насколько сильным, что, он сумеет расплавить горящие металлы. С их пальцев тогда сошла сила, создавшая молодому солнцу Кузницу, где в чаше пылало Белое священное пламя.

– То, которое мы ставим у дверей в ночь праздника? – тихо выдохнула Зейре, и Ора кивнула.

– Именно. В том пламени Оилиос яростно ковал из Злата и Сребра горящую броню для себя и брата, и искры из его Кузницы летели, рассыпаясь по небу сотней белых огней. В ту ночь Фергари впервые обошëл вдоль Грани, знаменуя своим обходом начало цикла времени, цикла смены дня и ночи.

Дымные фигуры рассыпались, и снова собрались в сферу в руках Оры, а затем и та вернулась к хозяйке энергией. Леди выдохнула, взъерошив густые волосы.

– Поэтому мы украшаем Асимифиллы и ели символами Оилиоса, Фергари и звëзд: того, что впервые появилось в эту ночь.

– Красиво… – Зейре опëрлась на графиню, смотря на небольшую Асимифиллу. – А почему именно эти деревья?

– Потому что им якобы нипочём ход времени. Они как бы в нëм и вне его одновременно, – пояснила Ора, а затем глянула на девочку, чуть прищурившись. – Повесь уже этот несчастный полумесяц.

Принцесса задумчиво замычала, а затем подалась вперëд, вешая кристалл на ближайшую ветвь, между парой звëзд.

– По-моему хорошо, как думаете?

– Очень даже. У тебя есть вкус, – кивнула леди. Зейре вновь глянула на Камею.

– А что-нибудь ещё расскажете? Про рождение Оилиоса и Фергари например, а? Пожалуйста!

Поймав жалостливый донельзя взгляд девочки, графиня тяжело, но с улыбкой вздохнула. И как ей вообще можно отказать?

***

– Миледи, сегодня последний рабочий день... – начал Сирил, когда Ора одобрила его стук и позволила войти. Девушка уже успела испугаться, что под конец смены ей снова подсунут какие-то документы с меткой "очень срочно", но, вроде бы не увидев в руках секретаря бумаги, успокоилась, продолжив собирать всё нужное в сумку. – И, возможно, последний раз, когда мы видимся в этом году...

– Я всё ещё надеюсь увидеть тебя на балу в Ночь Белых огней, – прервала его Камея, оторвавшись от своего занятия и бросив на мужчину взгляд, как бы говорящий "ты не можешь не быть там".

Сирил же издал скомканый смешок.

– Если вам что-то нужно, миледи, я всегда...

– Мне нужно, чтобы ты отдохнул на празднике, Сирил! Неужели тебе не надоела эта бумажная работа?

Ора опёрлась рукой на стол и прищурилась; на её губах играла улыбка, и секретарь сперва даже опешил.

– Надоела, конечно, так что я бы не прочь отдохнуть, просто... Мало ли.

– Ну вот и замечательно, – леди удовлетворённо кивнула, снимая с крючка в углу балахон глубокого синего цвета и старательно кутаясь.

– Неожиданно слышать такое от вас, миледи.

– Даже я, не поверишь, умудрилась устать. Думаю, это старость сказывается. – Ора подхватила сумку и одновременно с Сирилом рассмеялась над собственной шуткой.

– В любом случае, миледи... Если позволите, я хотел бы отдать вам подарок уже сейчас.

Он наконец-то вытащил руку из-за спины, протягивая девушке нечто, завёрнутое в приятно шуршащую упаковку. По форме, Ора предполагала, что это, вероятно, книга. Внезапный подарок заставил леди воодушивиться, и она с лёгкой заминкой подошла ближе, принимая свёрток из рук улыбчивого секретаря.

– О, Сирил, спасибо! – Внимание девушки почти сразу привлекла бирочка, свисающая с угла: она была приятного мятного оттенка, вызывая что-то освежающе тёплое в груди одним видом.

А ещё на ней были звёзды. Они складывались в хитрое подобие силуэтов, что держались за руки – созвездие Единых. Пожелание любви, крепкой дружбы, немая клятва быть рядом, что бы не случилось.

– Очень мило, что ты выбрал именно это созвездие.

– Я недолго думал над ним.

Они как-то случайно одновременно подняли глаза, столкнувшись взглядами. Ора, кажется, хотела сказать что-то ещё, но затем резко опустила голову, раскрывая свёрток.

Книга внутри была отделанна кожаной обложкой, золотым тиснением, приятно пахла чернилами и бумагой. Автор был более чем знаком, а вот самое произведение Камея видела впервые. Интересно, когда она вообще упоминала, что любит этого писателя?

На такие мелочи у Сирила была удивительная память.

– Ты не против, если я отдам свой подарок тебе на балу? Я хочу ещё немного подготовить, – слегка неловко уточнила Ора, убирая книгу в сумку.

– О, конечно нет! – мужчина весело отмахнулся. – Я, в конце концов, обязан быть там. Да и... Я слышал, из Сайдеррии обещали привезти какой-то их уникальный сорт коньяка.

Сирил предвкушающе потёр ладони, а графиня закатила глаза.

– Действительно, как это я смела полагать, что ты упустишь возможность напиться. – Подхватив сумку, Ора напоследок щёлкнула секретаря по носу, и синхронно с ним рассмеялась. – На работу через пять дней как штык, а то никакой премии!

Мужчина резко выпрямился с широкой улыбкой.

– Как прикажете, Ваше Сиятельство!

***

Бал был суматошный. Впрочем, как и любой уважающий себя приём в королевском дворце – такие просто не имели права не пышить изыском, яркостью, дороговизной. Музыка обязательно была громкой и быстрой, алкоголь элитным и бьющим в голову (за исключением, пожалуй, только аэстерры), гости разодетыми в шелка и жемчуг.

Ора толком не участвовала – как обычно держалась особняком, попивала магический алкоголь, общалась с Сирилом, салютовала Мехри и Джосселин, и изредко колко отказывалась от настойчивых просьб потанцевать.

Тем не менее, устать леди успела – в карете она едва не засыпала, опирая голову на руку и со скучающим видом смотря в окно, на до боли знакомые виды сначала столицы, потом однообразного пролеска, а потом родного графства.

Всё такое мрачное: после яркой бальной залы было непривычно.

В зале всë увили цепочками из разноцветного жемчуга, со звëздами из пластических кристаллов. Основной свет потому притушили, и атмосфера в зале была чарующей, волшебной даже для места, где каждый первый владел магией. Из окон виднелась Дворцовая площадь: белоствольное древо Асимифиллы там было украшено не хуже, чем сам зал. А ещë там сейчас раскинулся бал для чуть менее элитарной части столицы: в Ночь Белых огней жители собирались на площади, увлекаясь танцами под музыку уличных музыкантов, и потому каждый стремился туда попасть.

Ора усмехнулась. Ей нравилась столица в это суматошное время, ибо красоты ей было не занимать. Но вместе с этим всеобщая суета словно напрягала, и возможность сбежать от неë очень радовала. Тем более, Ночь Белых огней традиционно празднуют в кругу семьи, и оставлять матушку на всю ночь в компании одних лишь слуг было грубо.

Карету мягко качнуло, когда она остановилась перед привычной оградой особняка. Лакей, порядком продрогший, должно быть, подал леди руку, помогая выйти.

Прошлась до дверей дома Ора быстро – даже в тëплом балахоне не хотелось долго быть на улице. Фергари ещë был виден, но Камея точно помнила, что со стороны столицы двигались снежные тучи.

– Надеюсь, бал был весëлым. – Именно этими словами Роззелита Верония встретила вернувшуюся дочь, чуть улыбаясь. Она заметила знакомую карету слишком поздно, чтобы уже иметь готовый стол, но достаточно, чтобы успеть отдать приказ и выйти в прихожую.

– Вполне. Сирил говорил, что Сайдеррийский коньяк, который подарил императрице Шекеррим, очень неплох. Я не пробовала, но склонна ему верить. Мехри, судя по всему, напилась и опять пыталась вытащить стражников на спарринг, а меня даже не успели вымотать все эти ряженые юноши.

– О, и что, никому снова не удалось покорить твоë сердце и увлечь в танец? – На саркастичный комментарий матери леди фыркнула.

Ора хотела было что-то ответить, но внезапно послышавшийся стук в дверь заставил девушку мгновенно обернуться, слегка нахмурившись. Вроде бы она никого не ждала, тем более в такое время.

– У нас гости? – вскинула бровь мать, и Ора отрицательно качнула головой.

– Не должно быть... Может, Джосс и Мехри решили заглянуть? – Леди подошла к двери, открывая створку.

Нет, по ту сторону не оказались подруги. Там стоял молодой бодрый – излишне бодрый для такого времени – юноша, одежда которого сразу выдавала в нëм гонца, а герб с мечом и цветком диамаля – конкретно гонца Медивла. Поодаль, привязанная прямо к ограде, стояла лошадь, постукивающая копытом по расчищенной дорожке.

– Доброй ночи, Ваше Сиятельство! Вам послание! – зычно объявил юнец, протягивая небольшую коробочку с пышно завязанной шëлковой лентой и свëрнутое письмо.

Ора с лёгкой расстеряностью приняла привезëнное из рук гонца, крутя в руках.

– Ясного неба в эту Ночь Белых огней, Ваше Сиятельство! – с улыбкой бросил курьер, прежде чем бодро вскочить на коня.

– А... Ясного неба! – запоздало бросила графиня, не отводя взгляда от внезапного подарка.

– И ты решила не уточнять, от кого это? – поинтересовалась Роззелита, когда дочь закрыла дверь и повернулась. Камея медленно моргнула, а затем айкнула.

– Полночь, точно, надо было спросить...

– В любом случае, ты можешь глянуть, что написали. Письма принято подписывать, а если это кто-то знакомый, то ты и почерк узнаешь.

– Разумно.

– Я схожу гляну, закончила ли прислуга со столом, а ты пока поизучай свой внезапный подарок.

Матушка чуть усмехнулась, а затем неспешно удалилась в сторону малой столовой. Проводив Веронию взглядом, леди хмыкнула и торопливо поднялась в свою комнату.

Она поставила подарок на столик, решив начать с письма. Сложно передать то, какую радость испытала девушка, видя знакомый изысканный почерк:

"Дорогая моя Ора!

Мне жаль, что в эту Ночь Белых огней я не могу быть рядом с тобой, Мехри и Джосселин. Быть королевой значит, в том числе, проводить такие праздники при своём народе, на собственных балах в честь нового года. Я бы очень хотела явиться в Магнессиум лично, но увы!

Но я не могу оставить вас без подарков и пожеланий! Поэтому я посылаю тебе это письмо и коробочку – что там, узнаешь сама, не буду портить сюрприз. Я безумно рада, что мы познакомились, Ора, и была счастлива иметь возможность поздравить тебе хотя бы так.

Я молю Полночь, чтобы этот год был для тебя лучше, чем прошлый. Чтобы ты наконец смогла отдохнуть от вечных сражений и беспокойств, и перестала ставить бумаги выше своего сна! (в противном случае обещаю приехать и самолично наложить на тебя сонные чары).

Приезжай, когда будет минутка. Мы давно не видились, и я начинаю забывать, как сильно тебе нужна расчëска.

С любовью и заботой,

Искренне твоя подруга Коретта."

Камея чуть закатила глаза: что-то в подруге не меняется. Но в любом случае было приятно. И, наконец-то, Ора обратилась к подарку.

Первым делом леди мягко сжала в пальцах бирку нежно-сиреневого оттенка.

Там были звёзды. Они складывались в галку – хотя на деле именовались созвездием Ласточки. Обещание скорой встречи, выражение дружбы, которой нипочём расстояния.

Губы как-то сами по себе расплылись в улыбке в момент, когда графиня осторожно развязала ленту и открыла коробочку. На шёлковой подушечке покоились маленькие, женские карманные часы из белого золота – внутри они были отделаны чёрным и украшены рыжим для стрелок, и несколько блестящих бриллиантов было вставлено под хрустальное стекло. На крышке снаружи была гравировка Гамаюн в звёздном круге, внутри – профиль самой девушки.

Под ним была изящная подпись:

"Будущее написано в звёздах. Но ты сама себе звезда, Ора"

Элегантно, дорого, вдохновляюще – леди прижала часы к груди и прикрыла глаза, улыбнувшись. Даже если бы Коретта положила самую дешëвую безделушку, это всë равно было бы очень трогательно. А тут – дорогущие часы, ещë и явно на заказ. Королева заслужила подзатыльник за раскидывание королевским бюджетом.

– Камея! Пойдëм, уже всë готово!

Окрик матери вырвал из задумчивости. Ора дëрнулась, а затем быстро вышла, торопливо спустившись и с улыбкой показывая подарок, чуть закатывая глаза.

– Это была Коретта. Еë не было на балу, сама понимаешь, но подарок она прислала. Ох уж эти королевы...

Смех дуэта удалился вглубь дома, где они до самого рассвета отмечали праздник, распивая драгоценную аэстерру.

Всë же Ора любила Ночь Белых огней.