Побег из психбольницы

#TextualAskOC

#TAskOC_Elemmakil

#TAskOC_AndrieBenoith

Q: Ваш персонаж и побег. Откуда – из тюрьмы, от родственников или с собственной свадьбы? А может, откуда-то ещё?

– И что это такое? Что, я вас спрашиваю?! – едва ли не взвизгнул лохматый юноша. – Моя семья вам платит за то, чтобы ко мне подселили какого-то сумасшедшего?! Претензия не к Вам, месье, – кивнул Элем, после чего резво и взмыленно повернулся к кривящим губы санитарам.

– Мы понимаем, но места нет, – по хмурым лицам прямо таки видно было, как они жаждут обколоть наглеца, но пока держатся. Особый пациент. – Как только появится, переселим.

– Пациент не шумный, к Вам подселить можно, решение главврача, – подключился второй санитар, подозрительно наступая. Намека прозрачнее быть не могло, и Элеммакил, буркнув, отступил. – Хорошо, что мы пришли к соглашению. – дверь захлопнулась, и они остались наедине. Итак, сосед.

Собрат Элема по несчастью, видно, сам был не рад такому раскладу. Весь не особо продуктивный и не особо продолжительный разговор он жался где-то в углу, сжимая локоть одной руки другой. Даже когда санитары наконец ушли, он так там и остался, словно ожидая специального приглашения.
Смелости у Андри пока хватало только на то, чтобы поднять глаза и изучающе – не с интересом, а скорее с оцениванием степени угрозы – пройтись взглядом по Элему. Его поза стала менее скованной, когда он не увидел ничего опасного, хотя подходить ближе все же не решился…

– Я.. М-мне жаль. – залепетал брюнет, тарабаня пальцами по предплечью. – Я п-правда не потревожу Вас, господин.. Э-э…

– Элеммакил, – неохотно представился он. – Что же, если Вы не потревожите меня, я не потревожу Вас. Очень на это надеюсь, месье?..

– Андри. – юноша произнес это как-то стыдливо. Возможно, ему показалось, что на фоне Элема его имя звучит как кличка собаки. – Д-да, Андри; не Андрэ, прошу.

Андри неловко улыбнулся.

– Понял Вас, Андри. Приятно познакомиться, – и, посчитав, что вежливые расшаркивания закончены, он поспешил забраться на скрипучую кровать. С этого момента цепкий взор ни на секунду не отводился от Андри. Вдруг он всё же опасен? Неадекватен? С виду нормальный, но стоит только моргнуть…

Андри в свою очередь поступил точно так же, не зная, куда себя еще деть. Он аккуратно сел на кровать, а затем уложился, сворачиваясь калачиком и вздрагивая от каждого скрипа. Подложив руки под не самую мягкую подушку, юноша устало прикрыл глаза.
Сон никак не шел. Как он вообще может идти, если его с такой настойчивостью сканировали? Андри ничего лучше не придумал, как приоткрыть глаза и начать пялиться в ответ, правда, более взволнованно. Теперь, видно, и он задумался, не подселили ли его случаем к какому-то помешанному…

О нет, он помешал? Элем встрепенулся, но взял себя в руки. Это просто давление, нельзя поддаваться. Да, он может выдержать зрительный контакт, без проблем…

– А Вы тут с каким диагнозом? – обречённо выдохнул он, укладываясь на бок. Они всё ещё пялились друг другу в глаза, но теперь как будто было не так страшно. Словно подушка может его защитить. Хотя представить, как этот человек вскакивает и резко душит его, труда не составило. Спокойно, Элем, спокойно, наверняка он боится тебя больше, чем ты его.

Андри немного потупил отвечать. Сначала перевел взгляд, переводил-переводил его на что угодно в комнате, но в конце-концов снова вернулся к Элему и, как назло, прямо в его глаза. Андри напрягся и застыл. Вопрос явно был неудобный, но чего еще он мог ожидать?

– Р-р-растройство. Н-незначительное. _ последнее слово прозвучало как-то неуверенно и тихо. Вдруг он встрепенулся. – Н-но, я правда здоров!.. Прошу прощения. А В-вы?

– Вот и у меня незначительное, – в животе заныло от голода, и Элем прижал колени к груди. Вдруг хоть немного уймётся? Однажды он точно умрёт здесь, не от голода, так от невыносимой скуки. Может, ему подсунули соседа, чтобы с ума от одиночества не сошёл?.. Так, стоп. Он же и так сошёл, точно, как же это он забыл.

Когда пришло время обеда, Элем принципиально не двигался с места, дабы Андри прошёл вперёд. Не готов он ни к кому спиной поворачиваться. Так и дышал ему в затылок, пока не сели бок о бок. Опять картошка с подозрительного вида мясом. Но голод не щадил, наждачкой протирал дыру в желудке, так что пришлось смириться.

– Если что, привыкайте. Оно всегда такого качества, – он брезгливо снял пенку с молока и прислонил стакан к губам.

Андри кивнул, а после медленно повернулся к еде… Мда. Что ж, к ней он все равно особый интерес никогда не испытывал. В основном, он просто водил вилкой по тарелке от скуки, совсем чуть-чуть поклевал картошку; к мясу даже не притронулся.

Вместо приема пищи брюнет предпочел оглядеть столовую. Скудное помещение, с серыми обшарпанными стенами, покрытыми толстым слоем пыли окнами, что снаружи были огорожены решетками… парень томно вздохнул, легонько взбалтывая молоко в стакане, словно держал бокал с вином. Он перевел взгляд на Элема.

Тот был занят попытками заставить себя съесть мясо. Конечно, оно здесь было явлением редким, и он должен бы быть благодарен, но разве можно приготовить столь ценный продукт настолько плохо? Говядина, кажется. Вот коровьим, простите его французский, дерьмом и воняет. Ещё и жижа какая-то. Но надо..

Он пялился в тарелку, потому что куда ещё? На толпу сумасшедших? Он точно увидит безлицых. Испугается, заметят, обколят своими грязными иглами, будет валяться весь день, и тогда…

Он покосился на Андри, заметил, что тот смотрит на него, опустил взгляд в чужую тарелку и с удивлением обнаружил, что съел больше, чем его новый знакомый. Может, у него такая же причина? Тоже мало ест, морит себя голодом? Вроде тощий.

– Вы лучше поешьте. А то ещё решат, что анорексия заразна, – неловко пошутил он. – Хаха… М-да… Не знаю, как остальных, но меня кормят раз в день, Вас могут проигнорировать за компанию. Говорят, я должен ценить приёмы пищи, – он подцепил кусок мяса ложкой и, не давая себе сообразить, отправил в рот. Почти подавился, чуть не вырвало, но проглотил, покрываясь мелкими мурашками от отвращения.

Андри выдавил из себя кривую улыбку, кивая на все, что бы ему ни сказал Элем. На самом деле глубоко в мыслях он все еще пытался понять, что такое «анорексия». Особо просвещен в этой теме он не был.

Все же он послушал товарища и, повернувшись к своей тарелке, тоже решил попробовать мясо… Андри с безразличным лицом прожевал его… потом неожиданно взял еще, и еще. Ему понравилось? Никоим образом. Можно было заметить, что, беря небольшие куски, он просто проглатывал, не пережевывая.

– Я н-не люблю есть. – вдруг тот произнес, не поворачиваясь к Элему. – С-сестра заставляла. Ч-чтобы с голоду не помер…

Андри снова принялся оглядываться, но на этот раз по-другому. Не боязливо, не с интересом, но… с раздражением? Постепенно его лицо выражало все большее и большее презрение к тем, кого он замечал.

Кто-то еле-еле мог взять ложку. Кто-то глядел в пустоту взглядом, как у свиней на ферме, – безжизненным и тупым. Кто-то… кто-то был просто противен. И неужели он, Андри Беноит, им ровня?

– К-кто это все придумал… – пробубнил он.

– Имя не вспомню, но сынок его, кажется, всем заправляет. Уж не знаю, действительно он врач или благодаря папаше прошёл. – Элем попытался раздавить мясо ложкой, раскромсать на несколько кусков, чтобы совсем мелкими были. Проглотит и не заметит. Как же не хватало нормальных приборов, да разве ненормальным дадут нож? Повезло ещё, что не руками едят. – Мне тоже есть не нравится. Именно здесь. Всё жду, пока выпустят. Говорят, рано. Но разве это можно есть? Матушка привила бы мне любовь к еде куда быстрее, – и мрачно замаскировал мясо за картошкой, вдруг не заметит. Заметил.

– Н-неужели.. – Андри опустил голову, его лицо скрылось за прядями волос. – М’сье Элеммакил. Мы ж-же… Разве я болен? З-зачем это все?

Он отодвинулся от стола, стул под ним неприятно проскрежетал, проехавшись по полу. Снова, как он это делал, когда стоял в углу во время «знакомства» с соседом палате, вцепился правой рукой в предплечье левой, сжав ее до побеления костяшек. Его ногти были длинны и остры, так что без труда могли прорезать кожу до крови.

– Я н-не в-вынесу… – его голос задрожал, плечи дрогнули. Сидевший неподалеку санитар подозрительно выпрямился. Еще более подозрительно он повернул голову к пациенту с ну очень странным поведением. Этот же санитар кивнул второму, что был рядом, в сторону Элема и Андри.

Элем забеспокоился. Не хватало ещё, чтобы нового знакомого обкололи в первый же день. Он заозирался, и в том была его ошибка. Ведь если не видеть проблемы, значит, её нет. Стресс от приёма пищи, странного поведения соседа, окружающей толпы – всё это навалилось на него разом, и он сам едва не потащил палец в рот, кусать. Ведь боль делает его нормальнее. Вместо того он крепко вцепился в чужое плечо и тихо прошипел:

– Возьми себя в руки. Будешь странно себя вести – придут санитары. Это плохо.

– Это Я веду себя странно?! – Андри резко отдернул чужую руку от своего плеча. И, кажется, испугался этого больше, чем угроз. Его глаза уже покраснели от скопившейся влаги. – …П-прости. Я н-не могу.

Хотя слезы еще не успели просочиться, рукавом рубахи Андри медленно смахнул их. Это было ошибкой: глаза защипало, так что он начал их более настойчиво тереть. Затем, уперев локти в стол, нагнулся и просто закрыл лицо ладонями.

Ну вот и всё. Плач – прямая дорога к уколу бромом. Не дай бог ещё драться начнёт… Но Элем его понимал, сам в первый день был сам не свой.

– Не надо его, – своим самым жалобным тоном забормотал Элем, как только приблизился санитар. – Не надо, говорю вам! – уже громче выступил он. – Перенервничал человек, немудрено, с вашими-то условиями! – ещё бы кто его послушал. Скорее, после короткого переглядывания, решили и его признать буйным.

Элем это звание оправдывал, брыкался, возмущался и едва ли не кусался всю дорогу до комнаты, а привязывать пришлось в несколько рук. Иглу вставили совсем не нежно, в и так уже покрытое синяками место. Что ж, битва проиграна, всем спасибо. Хм. Что-то он совсем забыл про соседа. Он там живой вообще?

Андри, на удивление, был жив. В отличие от Элема, не так уж он и сопротивлялся: опустил голову вниз и тихо умолял отпустить, уверяя, что ничего плохого у него и в мыслях не было. Не сработало. Самый ужас начался, когда их привели в палату.
Элем, уже отмучившийся от неприятной процедуры, вдруг услышал крики напротив.

– Н-нет! П-пожалуйста! Я б-боюсь игл- Что вы делаете?! – как бы Андри ни оттягивал свои руки от санитаров, те оказались намного сильнее и без особых усилий связали его, прежде чем вколоть бромидовую гадость. Для парня этот «первый незабываемый раз» оказался еще более мучительным. Он додергался: игла, от которой он так отшатывался, не попала в вену. Пришлось ставить заново.

Когда больных оставили в покое, поначалу в комнате воцарилась тишина. Андри, по выражению лица, словно пережил покушение маньяка и не мог издать ни слова, с распахнутыми в ужасе глазами уставившись куда-то в потолок.

– И так всегда. Чуть что – укол, – равнодушно пробормотал Элем, усиленно боровшийся с туманом в голове. Он был расслаблен, безусловно, но ему собственная тупость осточертела быстро. Противопоставить он ничего не мог, двинуться – тоже. Так тоскливо и уныло жить было только после бромидов. – Знаешь, что нам сделать надо? Сбежать. Ты нормальный, тебя тут нельзя держать. – С чего он это взял? Как же, он ведь честно сказал! Не болен он. Значит не должен тут быть.

– Сбежать… – Андри произнес это так внятно и четко; и не скажешь, что этот человек постоянно заикается. Седативные препараты творят чудеса! – Да. Хочу домой. Я сбегу и все увидят, что я нормальный… А ты?

Элем не ответил. Лишь пожал плечами, натянув тугие ремни, да обмяк. Чудно́е всё таки средство. Вроде в сознании, а сознания никакого. Главное – не злоупотреблять. А то тоже не сможет ни ложку взять, ни двух букв связать.

Он очнулся в некое время суток и проворочался бы до прихода санитаров, да только ворочаться не мог. Вот и глядел то на потолок, то на ещё дремлющего Андри, то пытался не думать, то пытался думать хоть о чём-нибудь, лишь бы умерить скуку.

Утром их отвязали, и пошла рутина. Подкуп санитаров и холодный душ, холоднее даже, чем в академии. Лекарства, обед, врачебная беседа, лекарства, отбой. С Андри они пересекались несколько раз в течение дня и неизменно делили комнату ночью, и Элем всё неосознанно жался к нему, цепляясь хоть за что-то знакомое в толпе. Он не заводил тему побега, боялся, что кто-то услышит и растрындит в бреду. Как проходит день, тоже не интересовался. Как-как? Плохо!

Андри же в те моменты, когда им удавалось встретиться, всё пытался завести разговор с Элемом. Правда, начав первую фразу, он её так и не оканчивал, поникнув опуская руки и пристыженно отворачиваясь…

Ночью – особенно, когда не кололи всякую дрянь, – он оказывался более разговорчив и активен. Правда, бормотал он невнятно, но, судя по тону, явно чему-то возмущался, параллельно дергаясь и шурша. Что он делал? Видно, пытался выбраться. Конечно, у него ничего не выходило.

– Элем. – твердо и будто не своим голосом тот позвал. Это была поздняя ночь, оба парня были скованы ремнями.

Андри повторял это имя, пока не получил что-то в ответ.

– Элем. Помнишь, ты… м-может, сбежим? – брюнет выдержал паузу, прежде чем продолжить. – Ну, сам посуди. Это же абсурд… а если мы убежим…

Элем, только проснувшийся и слабо соображающий, дал себе с полминуты, дабы осознать сказанное. Абсурд, если убежим? Ну да, это и правда весьма большая амбиция…

– А! – воскликнул он, возможно, немного громче, чем хотелось бы. Понял, наконец, чего от него хотели. – Да, хорошее дело, – он вслушался в ночную тишину, пытаясь понять, насторожил ли он единственного дежурного санитара. И, кажется, ответ был отрицательным. – Я думал об этом. У меня есть несколько идей, но нужно довести до ума. Только тихо! – он параноидально задрал голову и уставился на дверь. – Вдруг кто-то слушает.

К утру план был готов, оставалось лишь провернуть его.

Началось утро с щелчка замка, а затем со скрипа двери. В палату прошёл медработник, сегодня он был один и, видимо, очень недоволен этим.

Он небрежно осмотрел пациентов – вроде, живы. Ну и хорошо.

Сперва санитар устроился у кровати Элема, грубо схватив ремни, которыми тот был связан.

– Эй! – возмутился он, вперившись взглядом в лицо санитара. – Не с мешком картошки обращаешься, аккуратнее! Кстати, когда там уже появится свободное место? Эта челядь совершенно не даёт мне расслабиться, преследует, будто я курица-наседка какая-то, – он сел и потёр запястья, провожая взглядом работника, у которого челюсть от злости сжалась до желваков. – И ремни у вас пора уже заменить. Они совершенно не подходят для моей кожи, я ведь выйду отсюда, и что люди скажут, когда увидят такие полосы на запястьях? – Элем давно уже не снимал перчаток в обществе, но это можно было и опустить. – Молчишь, да? Ну молчи. Я пошёл! – и, возмущённо задрав нос, вышел из комнаты и побрёл к окошку раздачи таблеток.

Санитар проводил Элема презрительным взглядом и буркнул что-то явно не приличное. С такими пациентами скоро самому придётся прилечь в палату… а этот особенно изо дня в день бесил всё больше и больше.

Настала очередь Андри. Он выглядел измученным, и в то же время его губы были сжаты в возмущении, а густые брови нахмурены.

– Ч-челядь… – повторил парень, вкладывая всю имевшуюся досаду. – Кем он себя возомнил?!

Он жалобно посмотрел на того, кто так же грубо его развязывал, покорно расслабив всё тело под ним, мол, «делай, что хочешь». Растопила ли эта жалость сердце санитара – это вряд ли, но так безжалостно отстегивать ремни он перестал, замедлившись. В конце Андри зачем-то ещё кинул робкое «спасибо», – делал он это по настроению – после чего поплелся вслед за Элемом.

Пить таблетки никто, конечно, не собирался. Новое лекарство тоже подтормаживало его разум, а сегодня он нужен был чистым, как никогда. Элем, едва закинув гадость в рот, поморщился и тем самым выиграл себе ту секунду, что нужна была, чтобы затолкать круглую таблетку под верхнюю губу, чуть за клыком. Затем, уже имея определённую репутацию, оскалился, рот открыл, языком поворочал, да и пошёл себе. А таблетку выплюнул, когда закашлялся. С кем не бывает, правда?

Андри потряхивало. Всё это за прошедшую ночь… его голова не переваривала, паника только нарастала. Он авантюрист лишь на словах.

Получив нужные «лекарства», он не смог их запрятать так же искусно, как и Элем, а от излишнего волнения аж выронил таблетку. Она покатилась по грязному полу под уже негодующие взгляды санитаров. Андри, уже несколько раз ужаснувшийся, успел поднять её, запихнуть в рот и окончательно запить. Его отпустили. Парня передернуло от мерзости. Впрочем, наверное, успокоительное ему не помешает.

Далее день шёл как обычно, за исключением того спектакля, что устраивал Элем.

А устраивал он знатно. Требовал пустить в душ бесплатно и накормить три раза в день, ведь запретами они нарушали саму Конституцию III года! Что это они там нарушали, он не уточнял, но, вероятно, кивал в сторону связей в министерствах. В какой-то момент даже обещался доложить всё чуть ли не президенту лично, и притом абсолютно не нервничал. Спокойным, ледяным даже, тоном отругал кухарку за её стряпню. Высказал своё «фи» по поводу грязных полов. И не было в нём боязливости и паранойи, что привыкли видеть в нём санитары. Не было ни истеричности, ни агрессии, просто возвышенное, почти аристократическое раздражение и презрение.

Естественно, это вызвало конфуз. Неужели вдруг, по щелчку пальцев, вылечился? Мало ли, каким он был до болезни. Колоть его не спешили, но это и добавляло злости. Наглеца нельзя просто так наказать, нельзя заткнуть рот. И это было как раз то состояние, что им было нужно. Вечером, почти перед отбоем, начал действовать Андри.

Он как-то незаметно материализовался рядом с санитаром, которого совсем недавно изводил Элем. Он покачивался, держа руки за спиной. На него посмотрели с презрением.

– Чего тебе?

– Он ведь и тебя извел, да? – удивительно, он не заикнулся. И снова звучал этот другой голос. Андри подошёл вплотную. – Этот выскочка… я думаю, с ним надо провести «воспитательную беседу». – парень невинно улыбнулся. – Я думаю, я бы мог поговорить с ним… ночью. Просто поговорить.

Предложение звучало невероятно заманчиво: санитар даже задумался и хмыкнул. Тем не менее, смотрел он на Андри всё так же недоверчиво, наверное, уже представляя, как тот будет кричать при виде иглы с препаратом… брюнет, однако, решил наконец сделать правильное. Он быстренько протянул тому деньги.

– Н-не связывайте меня этой ночью, г-господин. Я «очень нежно» поговорю с этим… с ним.

Андри возвращаялся, чуть ли не смеясь, хотя внутри всё сжималось. Не трясся он лишь благодаря той таблетке, что принял ранее.

– К-кажется, сработало. – сказал он Элему, заходя в палату.

– Хорошо, – Элем тяжело вздохнул, понимая, что держать свой образ ему осталось совсем недолго. Пришлось бороться со столькими навязчивыми мыслями, быть столь осторожным, а он ещё и не спал накануне. Одним словом, вымотался. – Я почти выкрутил одну шишечку и уже избавился от другой, – он ткнул на один из прутьев в изголовье чужой кровати, и тот шатнулся в ответ. – Тебе просто надо будет докрутить, и оно должно вылезти. Хорошо, что они разбираются… Только сильно не бей, нам не нужно убить человека.

Андри подошёл к кровати, рассматривая прутья и примерно прикидывая план действий.

– Д-да.. – он почесал затылок. – Н-не убить… я постараюсь.

– И, – Элем помялся.

Параноидальные мысли рисовали жуткие картины всевозможных предательств. Вдруг он уйдёт один? Вдруг и правда решит поиздеваться? А если забьёт железной палкой до смерти?

– Андри, я ведь могу тебе доверять?

Тот застыл, его глаза удивлённо расширились. Он помолчал, не находя слов.

– Т-ты… и ты тоже во мне сомневаешься? – Андри опустил голову. Он отвернулся, проходя к другой стороне своей койки, та заскрипела под его весом; парень сидел спиной к соседу.

– Нет-нет, не сомневаюсь, просто, – он занервничал, чувствуя, как стремительно теряет контроль над ситуацией. – Это как упасть кому-то в руки, вроде знаешь, что поймают, а всё равно боязно. Да и я не выпил таблетку, – он аккуратно приблизился и сел сбоку от Андри, спиной к нему. – И уже столько себе надумал. И кухарка меня отравит, и санитары изобьют. Боюсь, я весь день был излишне осторожен, и это перекинулось на тебя. Андри, – он немного робко взялся за его мизинец, – я тебе верю. Но сейчас нам нужно выложиться на все сто. И стоит не менее важный вопрос: а ты доверяешь мне?

– Да. Я.. т-ты.. – Андри выдохнул, собираясь с мыслями. – Ты.. один из н-немногих, кого я не боюсь.

На этом Андри замолчал. Он заметно напрягся: говорить что-то такое другим для него нелёгкое испытание. «Извини», – подытожил тот, решив, что выразился не так, как хотел бы.

– С-скоро отбой… Давай подготовимся.

Элем, вполне удовлетворённый ответом, подвинулся и лишний раз проверил прут. Он держался достаточно крепко, чтобы делать вид, что всё в порядке, но при том хватило бы пары поворотов крепления, чтобы он благополучно отсоединился.

Всё пошло не так, когда пришёл санитар. Прийти-то пришёл, но это был не тот человек. Элем от неожиданности на секунду выпал из образа, с ужасом наблюдая, как крепко пристёгивают Андри. Может, подбежать и ударить сейчас? Нет, санитаров слишком много, это не сработает. Неужели все их труды за этот долгий день пойдут насмарку? Элему оставалось только придерживаться образа, лечь, закатив глаза, и оказаться в ремнях. Хлопнула дверь, скрипнул затвор.

– И что нам делать?

Андри не ответил. Он безнадежно смотрел в какую-то одну точку на потолке. Он ошибся? Денег дал мало? Играл неубедительно? Или его обманули…

Он всё же издал какие-то звуки, а именно скрип кровати в явных попытках выбраться. Всё тщетно – ремни волшебным образом не поддались, и от осознания Андри отчаянно простонал и уже набирал воздуха в грудь, чтобы высказать всё… Вдруг щелчок.

Во тьме не особо видно, кто – ну, понятно, что санитар. Чего он тут делает? Сначала остановился у Элема, посмотрел на него пару секунд и после юркнул к кровати Андри. Там он задержался и… схватившись, за ремни, он начал их ослаблять. Язвительно ещё и добавил: «Тебя сказали потуже завязать». Юноша одарил его самодовольной ухмылкой, смешанной с всё ещё выражавшимся на лице шоком.

Так же быстро, как и пришёл, санитар поспешно ретировался, снова заперев двоих.

Андри зашуршал.

– Ох… – он многострадальчески выдохнул. – Я м-могу выбраться…

Элем едва сдержал радостный возглас. Работает! Всё вернулось на круги своя, и он очень надеялся, что больше отклонений от плана не будет.

– Прекрасно. Пока подожди, пусть все уйдут домой. Вдруг кто-то ещё захочет зайти? – Элем завозился, не давая измотанному телу расслабиться и привлечь сон. Не сейчас, не когда они настолько близки к свободе… Но горизонтальное положение было сильнее, и вскоре скрипы кровати затихли.

Это затишье вызывало у его соседа недоумение. Он прислушался… Элем заснул. Вообще-то соблазн и для Андри был невероятно велик! После долгого отсутствия сна эта кровать казалась по мягкости сравнимой с облаком. Он хотел его разбудить, но… хех. Он улыбнулся. Кажется, придумал кое-что лучше…

Ночь. Те, кто был счастлив, ушли домой. Остались только бедолаги, работающие во вторую смену. В лечебнице гробовая тишина.

По палате скользнула длинная худощавая тень. Она остановилась на мирно спящем парне. Вдруг его за плечо схватила холодная рука, как сжала и как затрясла…

– Элем. Вставать пора~♪ – устрашающе прошептал Андри.

Вполне естественно, что измученный разум не воспринял Андри как, собственно, Андри. Скорее как невообразимого монстра с холодными лапами и, наверняка, острыми зубами. Тяжёлую тишину ночи в психбольнице прервал крик. Элем забился в собственных путах и стал громко звать на помощь, не осознавая даже, что ладони на плече уже нет.

Андри тоже испугался и отпрыгнул. Громкие звуки, даже если они вполне ожидаемы, всё равно вызывали лёгкую панику. Он нырнул в кровать и затаился.

Через несколько минут крики разбавил резкий щелчок, дверь отворилась. Сначала ввалилась ржавая телега со страшными приборами и пузырьками, а за ней – медработник. Когда он развернулся к Элему, Андри уже медленно поднимался с кровати.

– Нет, не надо меня колоть, – Элем немного затих, жалобно взирая на работника и невольно пытаясь отодвинуться от него. – Вы не понимаете, я не вру, здесь кто-то есть!

– Да-да, уже слышал, – буркнул он, постукивая пальцем по шприцу. Сзади он услышал скрип и металлический скрежет, как будто откручивали какой-то болт. Не успел тот обернуться, Андри со всей дури шандарахнул ему по затылку железным прутом.

Мужчина отшатнулся, его взгляд помутнел. Мало того, его жестоко схватили за голову и толкнули в стену: тот врезался, несильно ударился лбом и наконец свалился.

Перешагнув через него, парень подкрался к Элему. Прут положил рядом с ним на кровать, а сам начал дрожащими руками развязывать того.

– П-прости, что напугал…

Элем, зажмурившийся и что-то бормотавший себе под нос, осторожно приоткрыл глаз и, кажется, пришёл в себя.

– Ах, это ты… – как только его руки освободились, он сам стремительно избавился от остальных ремней и опасливо покосился на санитара. – Он жив? Проверь, – сам он взял с тележки фонарь и поднёс к телу, невыразимо бледный. Боялся и того, что смотрит на труп, и того, что его сейчас схватят за руку или ногу.

Андри подполз к санитару и приложил ладонь к его груди. «С-сердце бьётся. Жив.» – подытожил он, отстраняясь.

Недолго подумав, он обшарил всё тело: стянул с косынку с крестом, забрал связку ключей… Когда полезные вещи кончились, он схватил его за руки, поволок к своей кровати… и затем запинал его под кровать. Чтоб наверняка.

– Что тут интересного… – Андри теперь рассматривал телегу, стараясь тихо перебирать предметы. Наибольший интерес вызвали шприцы, их он и взял.

Зачем бы ему это… Элем тряхнул головой и выглянул за дверь. Никого. Ночью вообще редко было больше одного, в лучшем случае двух санитаров. Босыми ногами по холодному полу идти было неприятно, но не то чтобы он когда-то был теплым.

– Идём скорее. Пока всё чисто, – и стал озираться по сторонам, чтобы затушить свечу и спрятаться, или дать дёру, или броситься драться, он пока не выбрал.

– П-постой! – громким шёпотом одернул Элема Андри. Подошёл ближе и завязал на его голове ту косынку. – Н-на всякий случай…

Они выдвинулись в коридор. Андри напоследок закрыл за собой дверь на щеколду; грустно посмотрев на ключи, а затем на замок, он решил уж не так плотно запирать санитара – разбирать, какой ключ подойдет к этой двери, у него не было времени разъяснять.

Оба быстро двигались вдоль коридора, идя на цыпочках и стараясь не издать ни звука. Наконец они покинули зону палат и переходили в ту, где были расположены кабинеты врачей.

– Арто, Байярже, Сен-Поль… Вот, Жорже, – сказал разглядывавший искусные таблички на дверях Элем. Вот куда ушел весь бюджет. – Его окно ближе всего к забору. Я посторожу, а ты ищи ключ.

Ключей было, мягко говоря, немало. Андри пришлось дрожащими руками перебирать и впихивать в скважину каждый из них. Надежда с каждым ключом меркнула, пока не остался всего один. «Ну этот точно ведь!..» только это подумал, как даже последний не подошел. Андри вздохнул, чуть ли не всхлипнул.

– Н-не подошли… – юноша просунул в руки Элему эту бесполезную связку. Что ж, придется попортить эти прекрасные шприцы… и помогут ему все высшие силы в этом.

Андри прижался ухом к двери, аккуратно просовывая шприц.

– Это может… з-занять много времени. – конечно. Дверей и замков он взломал немало, только он делал это чем угодно, но уж точно не шприцом. Андри отчаянно вертел им, ковырял, пытаясь задеть нужные механизмы. На помощь себе он взял второй шприц, подперев им первый. – П-почти-почти… – бормотал он шепотом, когда услышал тихие щелчки в проеме.

У Элема, к счастью или нет, такого навыка не было, так что помочь он ничем не мог. Разве что стоять тихо и дежурить. Темнота пугала. Тишина давила. Спокойно, Элем, там ничего нет. Никаких жаждущих крови чудовищ с большими зубами, никаких безликих, мечтающих сорвать кожу. Ни своры вредителей (хотя за это он не ручался), ни, что самое реальное, санитаров… Хотя погодите-ка…

– Быстрее, – шикнул Элем, экстренно закрутив фитиль до минимума, подставив руку и дунув на неё, чтобы лампа затухла. Свет где-то вдалеке мерцал едва заметно, но, тем не менее, мерцал, а значит, времени у них совсем мало. И повезёт ещё, если им не придётся столкнуться с амбалом лоб в лоб.

– Я..я..я.. – Андри охватил мандраж. Он с еще большим усилием заковырял шприцами, надавливая на них.
Вдруг – громкий щелчок, – громче, чем хотелось – и сразу же игла одного из шприцов отломилась, застряв в замочной скважине. Андри повернул дверную ручку, и дверь отворилась.

– З-заходи… – он, еле поднявшись на ватных ногах, цапнул Элема за плечо и потолкал за собой вовнутрь.

– Что здесь происходит?! – свет с конца коридора, пусть и не в полной красе, но явно очертил картину двух сумасшедших в больничной одежде, шмыгающих в чей-то кабинет.

Андри не сдержался и вскрикнул, захлопывая дверь.

– Элем! Окно! – зачем-то брюнет продолжал «кричать шепотом», хотя их уже явно поймали.

Повезло хотя бы в том, что рядом с дверью находился стул со спинкой, которым Андри впопыхах подпер дверь. Возможно, хоть так выиграют немного времени.

Уж не знал Элем, чем эти окна были запаяны, но открыть их, видимо, было невозможно. Что логично. Мало ли, кому-то в голову взбредёт сбежать посреди беседы. Так что худощавый парень взвалил на грудь другое кресло и чуть ли не с разбегу ударил по стеклу его ножками. Они идеально подошли по ширине, однако осколки остались. Сначала парень нервно махал стулом, затем в отчаянии выбил остатки ладонью.

– Всё, бежим быстрее! – он махнул окровавленной рукой и выпрыгнул первым. На секунду обернулся посмотреть, успел ли Андри, схватил его за предплечье и побежал. А вдалеке уже лаяли собаки. – Дерьмо, у них есть собаки? – Этого в плане они не предусмотрели.

Им удалось добежать до ограды. Осталось только перелезть через высокий забор и, желательно, не напороться на штыки, торчащие из него… Андри неуверенно оглядел Элема и испуганно ахнул.

– Т-твоя рука… ты сможешь перелезть?

– Я бы скорее беспокоился за мою физическую неподготовленность, – Элем наспех вытер ладонь об халат и замотал в косынку, но уже было понятно: подсадить или затащить он правда не сможет. – Так, так… Вот!

Он указал на дерево и, не теряя времени, подбежал к нему, подпрыгнул и ухватился за сук. Одну руку, правда, приходилось закрепить сгибом между предплечьем и ладонью, но ничего. Элем закинул ноги, обезьяне подобно, и, чуть ли не обнимаясь с веткой, перевернулся. Не зря с сиблингами в саду играл. Высота уже немного действовала на нервы, но деваться было некуда, и он проделал ту же манипуляцию с веткой чуть выше. Она как раз выглядывала за границу психбольницы, проходила над пиками. Оставалось только проползти и не сорваться.

Андри оставался внизу, то и дело оборачиваясь. Наконец он додумался спрятаться за деревом, и теперь его взгляд был прикован только к Элему.

– Ос-сторожнее.. – лепетал он снизу. Да, картина вызывала у него ужас. Не меньше он боялся мысли, что ему тоже придется туда лезть.

Вдруг в темноте ему показалось, что кто-то идет. Потеряв всякий рассудок, он прыгнул на дерево и полез к Элему, что-то взволнованно мыча.

Не будь Элем метрах в четырёх над землёй, он бы наверняка съязвил что-то по поводу того, что Андри так долго думал. Но он и дышал через раз от страха. Главное не смотреть вниз.

– Ай ты ж, – шикнул он, задев один из шипов коленкой. Ветка неизбежно кренилась вниз. Такого не было, когда он смотрел… Как бы не сломалась. – Сиди там! – Шикнул он. – Я слезу, потом ты поползешь, иначе полетим вниз оба.

Андри, благо, высоко залезть не успел, а по просьбе Элема быстренько спрыгнул.

– Да, спасибо. И аккуратно, тут штыки. – ещё несколько подтягиваний вперёд, и Элем, тяжело вздохнув, затрясся. Спрыгнуть в темноту не так просто, как кажется, но делать нечего. Вдох, выдох, вдох, он накренился в бок, отпустил ноги и, наконец, разжал ладони, падая в темноту. Тихим шуршанием ответила, покачнувшись, ветка.

– Элем..? Т-ты как? – Андри подбежал к забору. Взявшись за прутья, он отчаянно пытался высмотреть что-то в кромешной тьме. Судя по звукам, Элем был живой, но не факт, что целый.

– Нормально, тут не так высоко, как кажется, – откликнулся Элем, поднимаясь и подходя к забору. – И достаточно мягко. Иди скорее, – он вслепую подтолкнул Андри через прутья. – Как только скажут охране, ещё спустят собак, чего доброго…

Андри кивнул и поторопился к дереву. Залезть ему труда не составило, но когда пришел черед лезть по ветке… тут он застыл. Даже не дрожал, а просто застыл, чувствуя, как бешено начало колотиться сердце. Он так не был испуган там, в коридоре, когда их обнаружили… Где-то сзади лаяли собаки, подгоняя того.

Андри заставил себя ползти далее. Ветка неприятно хрустнула, и он снова замер. А что, если он упадёт?.. Прямо на этот забор… он снова замер.

– Давай же, Андри. Осталось немного, главное проползти за забор, – тихо, словно сам себе, пробормотал Элем. Лай приближался, и вдруг оказался совсем вплотную. В темноте юноша псин почти не видел, но был уверен, что они уже под деревом. И не дай бог запрыгнут и укусят Андри. – Эй! – он пнул забор, и вовремя убрался, потому что через секунду в лунном свете стали видны белые зубы, кусающие прутья, и пытающиеся протиснуться меж них носы. – Скорее, пока они отвлечены!

Лай только действовал на нервы. Андри становилось еще страшнее, силы покидали его конечности. По его щекам полились слезы… что делать. Парень неуверенно попытался преодолеть себя и проползти дальше. Долго это не продлилось: он посмотрел вниз и наконец увидел этих собак. Упасть будет втрое неприятно: сначала его пронзят колья забора, потом он упадет, ударившись, а затем его съедят собаки.
Думая об этом, Андри совсем отвлекся. Одна рука соскользнула, и он грудью полетел телом на ветку. Однако мозг уже проецировал, как он летит прямо с дерева… Парень так испугался, что – он не понял, как, – подскочил, отпрыгнул и полетел за забор. Подняв голову, он вдруг обнаружил, что находился на земле. И его даже никто не начал кромсать на кусочки… ушибся, правда, знатно: будет синяк, и не один.

– Всё, молодец, бежим, бежим, – торопливо залепетал Элем, поднимая его с земли. – Ты же можешь, да? Да, нормально, бегом!

И они побежали. Петляя между деревьев, перебираясь от одного проблеска лунного света до другого, спотыкаясь не то о корни, не то о ветви. Позади оставались мучения и страх, санитары и собаки. Но опасения, что за ними гонятся, подстёгивали их. Остановились они, когда вдруг выбрались из рощи на дорогу.

– Оторвались? – Элем, тяжело дыша, обернулся. Не слышно было ни собак, ни голосов. Кажется, они ушли достаточно далеко. – Ха-ха! Вот и всё! Вот и… Всё.

Вдруг, впервые с начала аферы, Элем представил, как возвращается домой. Без выписки, без вещей, в окровавленном халате. Это если его не поймает жандармерия раньше, путь неблизкий. А если доберётся, его непременно отправят обратно. Разве он не по своей воле сдался в клинику? Он хотел вылечиться, и, кажется, что-то даже работало. Назрел очень крупный вопрос:

– И что теперь?..

– М? – Андри вопросительно склонил голову, все еще не отдышавшись от бега. – Н-ну.. М-мы.. вернемся домой?

Как видно, его вообще ничего не смущало.

– Или н-не совсем домой. – он прозвучал уж слишком игриво. Вернуться к сестре? Можно, но не время, особенно, когда есть такие же друзья беглецы. Правда, уже из несколько других мест…

Тот подошел к Элему вплотную. Он с опаской протянул к нему руку: сам обычно никого не трогал, и не знал, можно ли других. Особенно, его сообщника. Тем не менее, он легонько коснулся его плеча – правда, сразу же отстранился, будто обжегся. Во второй раз он сделал это смелее.

– Элем… т-ты не рад? Это же… это было… – никак не мог подобрать слово. – Невероятно. Непостижимо. Весело.
Андри несильно затрясся, тихонько хихикая. А затем повторил, уже не своим голосом:

– Да. Поистине весело. Так что?

– Весело, да, – неуютно пробормотал тот. – Но мне, скорее всего, придётся вернуться. Ты-то нормальный, а со мной что-то не так, – грустно вздохнул он. – Не сейчас, но позже точно.

– Но ты такой же нормальный, как я! – теперь Андри схватил Элема более уверенно. – Как можно вернуться туда после всего этого?! Т-ты же сам настоял…

– Знаю, знаю, я и не хочу туда возвращаться, но идти мне некуда, только домой. И я хочу домой, к родителям, к брату, к сестре. Не думаю, что у меня будет выбор… Будем надеяться, что не встретимся там, да? Но просто повидаться буду рад! – была бы у него бумага, написал бы адрес, но, увы и ах, у него был лишь чужой халат, а кровью на нём писать было опасно.

– Что же… – Андри печально опустил голову, отпустив Элема перед этим и попятившись. – До встречи. Не в лечебнице.

Он напоследок улыбнулся и, помахав рукой, побежал прочь… и захохотал на весь лес. Даже когда он скрылся из виду, его смех, раздаваемый эхом, все еще был слышен.

Да, точно нормальный. Что ж, путь ещё долгий. Куда бы он ни добрался, ему предстоит шагать минимум пару часов. За это время он точно что-нибудь да придумает.

– Сколько картофелин понадобится для супа моей бабушки? – пробубнил Элеммакил. – Восемь! Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, – считалочка выбрала его путь, и он, глубоко вздохнув, пошёл в том направлении.