Сказ о Первых

В детской становилось тихо лишь тогда, когда приходил кто-то из стариков, чтоб уму-разуму детвору учить через сказки да легенды с былинами. Вот и в этот раз, рассевшись по лавкам и дождавшись, когда старик найдёт угол для сидения поудобнее, да разберется с ногами, что не устраивали его никак в своих положениях, землянка затихла, как ночью, когда все спят.

– Сегодня сказ необычный будет. Важный,– начал неспешно говаривать себе Ягель, смотря на каждое пухлощекое детское личико поочередно. – Так что не балуйте и не прерывайте,– он поднял вверх указательный толстый палец. – Это вам не обычная сказка, история всех кланов, как появились они, так-то.

– А если писать захочется? – не удержался от вопроса Ирисик, болтая на весу маленькими ножками и бесстыдно улыбаясь.

– Пойдёшь на улицу там и останешься, пока я не закончу,– осадил его сразу Ягель, издав странный клокочущий бурлящий звук горлом, так что выпирающий кадык дернулся вместе с отвисшей кожей, мальчишка поморщился, но не стал дальше языком чесать, лишь бы позлить старика. – Едва с мысли не сбил, вечно у тебя вместо языка веник для сора какой-то.

– Ты говорил о времени, когда кланы появились,– услужливо подсказала Резедка.

Кинув на Ирисика снисходительный взгляд, она звучно хмыкнула, скопировав манеру с взрослых, что заставило мальчишку вспыхнуть, и лишь старший брат его удержал от выкриков в сторону девочки.

– Верно, спасибо, малышка,– Ягель нахраписто вздохнул, покашляв в кулак. – Вот так на заре времён, когда люди стали появляться близь этих земель впервые, собрались в чистом поле зверь да птица со всех сторон.

Никто не остался в стороне. И с рек Цапля явилась, оставив своих лягушек, и с гор изволил Орёл спуститься, даже злобливый Поморник, не остался в стороне, как и Ворон, почтил своим визитом. Чего уж говорить о хозяине небес над степями – Соколе – он был здесь самым первым, принимал пернатых гостей.

И стали все спорить между собой решать, как быть с людьми, что пришли отнять их родные земли себе. Звери ругались пуще всех, дошло до драки, так что жрущие траву приспустили бежать, лишь бы избежать когтей и зубов рассвирепевших хищников. А птицы знай себе, поднялись в небо да кружили над бьющими зверями, рвущими друг дружку шкуры и глотки. Кто поумнее из зубастых был – собрал своих да побежал по норам да берлогам прятаться, кто поглупее, остался землю на полях кормить, даровав почву плодородную, давшую жизнь травному и цветочному богатствам.

И лишь птицы завидели, что кончился бой, спустились назад на землю, чтобы дальше решать. Звери себе подрались да сбежали, каждый сам себя спасать, надеясь на природную удаль и хитрость, а то и силу. Птицы же умнее решили быть, стали искать иной выход. И первым выступил Сокол, придумав, как быть.

– Точно Сокол? Первый он был? – перебила старика Ясноточка.

– А кто ещё? Знамо среди нас самые умные всегда жили,– усмехнулся себе в бороду Ягель. – И кому я говорил: не перебивать? Ой, доведёте меня, мелюзга, уйду я к себе спать.

– Нет-нет-нет!

Наперебой стали отговаривать Ягель от ухода детишки, а тот лишь улыбался себе да хмыкал, слушая, как его уговаривают остаться. Наслушавшись, поднял руку раскрытой ладонью, призвав ребятню к тишине, и продолжил свой рассказ.

Сказал тогда Сокол:

– Надо самим в людей обратиться, что б думали голокожие – заняты эти земли.

Всполошились тогда птицы, стали кричать наперебой, порицая такой выбор, считая недостойным сбрасывать оперение да крылья на руки менять. Много кто улетел, заявив, что лучше уж тогда зверям уподобится: каждый сам за себя, кто на что способен и где кто спрячется. Осталось лишь четверо вида птиц, что не повернули и не полетели ввысь: Ворон с Поморником, да Цапля с Орлом. И последний взялся говорить, как птичий голос трусов стих вдали:

– Тогда надобно бы и сильнее их быть: оружие их взять, на свой лад переиначить.

– И верность духам и матери Природе хранить, чтобы лик свой не утратить тогда,– добавила Цапля.

– Будем передавать из уста в уста сказы о корнях – так продержимся, не забывая, кто истинный враг,– согласился Ворон.

– Что, закопаем наши ссоры и прекратим между собой земли делить? – закончил Поморник.

Хоть и сказал летун с побережий о мире, да только именно он первым развязал первую войну, сцепившись теперь не в воздухе, а на земле. Но то стало бедами грядущего для них будущего. В те погожие деньки птицы объявили себя Первыми Воеводами, обратили себя и свои народы в людей да заняли земли, став искать для себя новый уклад да точить оружие к боям с людьми с Дальних земель. Для связи с Духами открыли они для себя родник средь гор, откуда брала своё начало одна из рек, и там, у Истока, обращались Первые в птиц да летели к небесам, повидаться с Духами. А после, как утратили с концами птичий облик, у зарождающейся воды сохранили связь с умершими душами, но говорить с ними отныне могли лишь шаманы да Воеводы.

Прошли века, утратили кланы своё истинное обличье, осев и укоренившись в людских образах, но испокон веков охраняя родные земли, что друг от друга, что от людей с Дальних земель. Те древние времена стали преданием, схожим с легендами, прошли те дремучие века, когда бывали люди, способные птицей стать, долго слишком по земле ногами да с руками ходили дети небес.

А Первые залезли под гору с Истоком спать под журчание чистой новорожденной воды. Чтоб в тот час, когда беда страшная грянет на кланы, они смогли пробудиться, вернуть живущим дар птичьего образа и с таким войском сразить врага раз и навсегда. Никто не ведает, когда настанет роковой день, но до тех пор:

– Их воля и любовь к свободе живут в наших душах, оно неискоренимо, кто утратил эту силу – тот стал обычным человеком, коему не место в клане, лишь средь таких же, как он,– назидательным размеренным тоном закончил свой рассказ Ягель. – Итак, испокон веков, по заветам наших прадедов вести нам славные бой за свои просторы и свободу, отдавая кровь врага земле и живя вне оков, связавших людей Дальних земель.

– Но разве сейчас мы не водим дружбу с Дальними людьми? – решился первым нарушить возникшее молчание Зыбушка.

– Верно,– Ягель косо ухмыльнулся, неспешно погладив бороду. – Здесь уже другая история. Сложная. Потому что наш Воевода, что ведёт нас, придумал такую хитрость, что и не снилась нашим праотцам. Та дружба не так проста, как вам, деткам, видится.

– Расскажи-расскажи!– загалдели в раз с каждого угла лавки малышня, но старик уже поднялся тяжело на ноги и пошаркал к двери, брякнув:

– После. Мне на печь пора, а вам – по койкам.

Невзирая на протесты, матери переловили детвору, что пыталась остановить уходящего Ягеля, став принудительно перетаскивать тех к лежанкам, грозясь на всю ночь в угол поставить всех непослушных.