«..weh mir oh weh, und die Vogel singen nicht mehr…» / «Es kocht die Eifersucht»

— Босс, мы тут убрали лишнее, — послышался знакомый голос у двери.

Темнокожий парень среди мафиозных капо оказался редкостью. Все же, такие как он, предпочитали устраивать мелкие банды в чернокожих районах, будто бы сегрегация усиленно вернулась вместе с мафиозной войной. Однако, Уильям не жалел, что взял парнишку под свое крыло.

Тристан схватывал все на лету, ему не нужно было повторять дважды. Если Уильям говорил, что брат и сестра Тристана пойдут учиться в элитную школу и должны будут приносить оттуда хорошие результаты — парень приводил негодников показать свои табели лично. Это было, конечно, лишним, но видимо так Тристан хотел доказать свою преданность слову.

Уильям замечал преданность Тристана по другим делам.Тристан никогда не задавался лишними вопросами в делах. Ему даже повезло знать некоторые секреты, в которых признаться Уильяму было бы равносильно смерти. Парень редко обсуждал своего злосчастного работодателя с другими капо или парнями ранга ниже. Знали бы они, что ему было что обсудить!

— Спасибо, Тристан, — Уильям легко кивнул головой и открыл дверь в кабинет. — Мне бы немного побыть здесь в одиночестве. Я позову, когда потребуется помощь.

Не дождавшись ответа, мистер Сойер скрылся за дверью кабинета, где он слишком часто бывал.

…к примеру, Тристан всегда мог начать обсуждать тот непонятный расизм его босса и ту странную деталь биографии Уильяма, по которой он каким-то образом оказался русским.

“Тебе никто не поверит”, — вдруг припомнились свои же слова Сойеру. Когда-то он сказал это капо, чтобы подзадорить его. Проверить на прочность, после одного оскорбительного слова.

В кабинете Грегори Форсберга эти слова теперь слышались в голове иначе.

Хоть Тристан и говорил, что он с парнями устроили здесь некоторую “уборку” в воздухе ощущалась пыль. Кабинет давно не проветривали — немудрено с учётом похорон. Шкафы стояли с приоткрытыми стеклянными створками как остались в последний день, когда хозяин этого места их открывал. Помнится, Грегори здесь искал свой заныканный виски пятнадцатилетней выдержки.

“Илья, ты не понимаешь! Это премиальное качество! Оно стоит своих денег!”

Свежий воздух может подождать. Илья побрел к книжным шкафам и на знакомых полках отодвинул несколько книг в сторону. Там, в углублении виднелась маленькая потайная дверца. Когда-то с хозяином этого кабинета они вдвоем крутили шкаф, чтобы спрятать отверстие в стене для лара. Надавив на верхний уголок до легкого щелчка, Илья отвел дверцу в сторону и подошел ближе к шкафу, чтобы вытащить из углубления бутылки.

Ничего. Парни бы не догадались.

Радимов вернул все на места и медленно подошел к тяжелому дубовому столу. Столешнице давно пора найти мастера, что сможет привести потертости в порядок и найти потерявшиеся железные уголки.

“Позже позову! Тут и на тумбе дверь надо починить… Сам знаешь, времени нет!”

—...А теперь и совсем не будет…

Илья присел на одно колено, выискивая в углублении стола знакомый ключ на старом черном шнурке. Грегори не заботило, что кто-то сможет найти его тайник в столе — слишком уж очевидно. А потому, он не любил хранить что-то важное здесь.

Но то, что в одной из тумбочек найдется алкоголь казалось неподходящим для описания мистера Форберга.

—...Говорил же, не храни это здесь, — Илья тяжело вздохнул, доставая из открытой тумбочки несколько бутылок с недопитым алкоголем. — Дерево испортишь…

“У меня отец за этим столом не одну бутылку разливал — и что? Стол стоит? Стоит! Что ты как Матушка ворчишь?”

Бутылки на столешнице все пополнялись. Абсент? Как бы он не был тут еще со времен Янне Форсберга. “Smirnoff”? “Absolut”*?

“Да это ваша советская водка! В смысле это паль?!”

— Лучше бы “Столичную”* прятал…

во всех случаях, название бренда водочных изделий — алкоголь зло!

Пара бутылок с какой-то мутной жидкостью — кажется, это были “коктейли”… Чем чаще рука скрывалась в тумбочке, тем больше становилось алкогольного добра на столе. Последняя бутылка, слишком маленькая для всей коллекции, чуть не свалилась на пол.

“Я не алкоголик!”

— Готов поспорить, — Илья выпрямился и оглядел стол.

Нет. Если он сам сейчас решит выпить, то…

Недалеко от стола, справа, была потайная комната. Слишком маленькая, лишь с некоторыми необходимыми удобствами — кровать, умывальник с зеркалом и гардероб. Янне Форсберг пережидал там особо бессонные ночи в своей гонке за пост мэра, чтобы не возвращаться домой. При Грегори комната не потеряла своего назначения.

Илья подошел к стене и толкнул ее плечом. Нет, не здесь. Шаг вперед и снова толчок. Что-то в стене поддалось и с еще одним усилием, Илья открыл дверь. Здесь дышать было еще тяжелее, чем в кабинете.

“Тут пыльно, но переночевать можно…”

— И задохнуться тоже, — мужчина откашлялся в сторону.

Окно здесь было одно, но оно было слишком маленьким, чтобы проветрить всю комнату моментально. Оставив бутылки на кровати, Илья взобрался на тумбочку и протянул руки к окну. Вскоре сырой воздух медленно зашел в комнату — последние дни часто шли дожди.

“Весна с дождями — это не весна. Это осень какая-то”.

Раз — в раковину полилась из бутылки жидкость и в сливе журчание отозвалось эхом. Пустую бутылку пришлось опустить на пол. Два — темная жидкость отдала резкий аромат, прежде чем спуститься. Алкоголь может испортиться? Вот это новость.

Илья ходил из одной комнаты в другую. Бутылки на столе уменьшались в количестве. Над какими-то консильери иногда задумывался — а нужно ли? Грегори бы не простил ему такого расточительства…

—... мне все равно придется навести порядки.

Последняя — та, которую Грегори особенно искал перед случившимся — выглядела более достойной, чем все другие. “Wattie Boone & Sons Bourbon” из Кентукки? Где Форсберг умудрился достать подобное?

“Ты не понимаешь — за этим виски позже все будут гоняться!”

Илья прижал бутылку к себе, обхватил пробку в фольге и чуть провернул. Стоит ли это того..? Сдавив пробку, мужчина потянул в сторону медленно. Нет, не выйдет. Пришлось добавить силы. Пробка вышла с глухим звуком и среди пыли и сырости можно было учуять какой-то древесный запах. Илья тяжело сглотнул и отложил пробку на ободок раковины.

Всего глоток. Больше ничего.

Горло обожгло резко, а затем последовал еще один глоток. Сумбурный третий встретил внутреннее сопротивление и Илье пришлось поставить бутылку куда-то в сторону. С кашлем вышло то, что встало поперек горла. Внутри все горело, по губам будто прошлись наждачкой. Мужчина оперся локтями на раковину, прикрыв рот рукавом — может, если дышать так, то не будет больно?

Илья проморгался. В глазах встали слезы и другой рукой их пришлось стереть. Еще чего не хватало. Мужчина отдышался и осторожно повернул голову в сторону. Нужно было бы закрыть бутылку, убрать ее в ларь и…

…но тумбочки рядом с этой раковиной никогда не было. На полу, среди других бутылок, лежало то, за чем Грегори гонялся несколько месяцев. Горлышко треснуло и отошло от плотной части бутылки. Виски уже не было смысла собирать.

Илья провел руками по лицу, избегая прикосновений к очкам, и поднял голову к зеркалу. Очки сидели набекрень, но поправлять сейчас их не было никакого желания. На лице у него выступал румянец — он точно глотнул что-то крепкое. И стоило оно того? Без хозяина этого кабинета, что показал бы как пить виски уж точно нет!

—...на кого ты все это оставил, Грег… — собственный голос в отражении ему показался каким-то слабым и уставшим.

— Мэм, туда сейчас…!

— Я при бывшем проходила без приглашения, значит и сейчас пройду!

— Мэм, босс занят, вам стоит…!

— Пусти меня!

Спустя несколько часов планы построек, что требовали утверждения, смешивались перед глазами в одно сплошное пятно. Благо Уильям уже научился ставить подпись в точно нужное место не глядя и, иногда, это спасало. Вот только за планами следовали еще стопки документов, которые без внимания тоже нельзя было оставить: акты работ, накладные, универсальные передаточные документы, смета… Откуда столько работы накопилось за эти несколько дней?

— Уильям! — чей-то слегка знакомый визгливый голос наконец дошел до ушей мужчины.

Замерев над одним из актов, Уильям поднял голову. В проходе стоял Тристан, уважительно придерживая слегка разъяренную женщину за талию. О, не узнать ее Уильяму было бы сложно. Кристин Гримм всегда казалась Сойеру ведьмой из сказок. Когда она выходила замуж за Грегори, Кристин носила длинные густые черные волосы с прямой челкой. Все что ей оставалось сделать, чтобы точно напугать детишек на Хэллоуин, лишь нанести плотный макияж, приклеить на орлиный нос пару бородавок и надеть черное платье. Но сейчас, с этой завитой неаккуратной челкой, высоким хвостиком, в котором не было и намека на прежнюю густоту волос, и образом, будто она сбежала с фитнес-шоу, Кристин больше походила на новую городскую сумасшедшую, чем на ту роковую красотку, которой она хотела казаться раньше.

— Сэр, я пытался ей объяснить…, — оправдывался Тристан.

— Быстро прикажи этому негритосу меня отпустить! — взвизгнула Кристин, упорно пытаясь откинуть от своей талии руки мужчины рядом. Из-за оскорбления, Тристан с омерзением взглянул на женщину. Он ведь всего лишь выполняет свою работу.

Эта ведьма совершенно не изменилась с их последней встречи.

— Все в порядке, Тристан, — Уильям поднялся со своего места и оправил немного костюм. — Мисс Гримм…

— Я — мисс Форсберг!

— Мисс Гримм, — повторил Уильям настойчиво, притворно улыбнувшись женщине и снова перевел взгляд на своего капо, — видимо очень спешит, раз забыла про все приличия. Пропусти.

Тристан не подчинился приказу сразу. Ему не нравилось, когда этот человек, которого он называл боссом, улыбался именно так. Последний раз за такой улыбкой скрывались часы издевательской чистки полов щетками, пока у парней кожа на руках не начала трескаться. Тристан еще раз взглянул на женщину в его руках — а она-то чем успела провиниться перед боссом?

Наконец, капо отпустил Кристин и та отошла от него с показательным омерзением, проводя по рукам и одежде так, будто пыталась скинуть какую-то память о прикосновении.

— При Грегори такого дерьма не было, — бросила Кристин, с легким прищуром взглянув на мужчину у двери. Его темная кожа все еще раздражала ее. — Ты разве не знаешь, что на негритосов нельзя полагаться?!

— Тристан, выйди, пожалуйста, — Уильям предпочел проигнорировать обращение к себе и посмотрел на своего подчиненного. — Не пускай ко мне никого пока.

— Да, сэр.

И Тристан, как его и попросили, скрылся за дверью. Вряд ли ему достанутся извинения за то, что успело прилететь в его сторону.

Кристин же без промедления подошла к столу, присела на стул и закинула ноги в модных вансах на край стола, как делала это постоянно.

— Выпиши мне денег.

Уильям взглянул на женщину еще раз. Ах, далекие славные деньки, когда он мог наблюдать ссоры, что устраивала эта ведьма в этом же кабинете… Мужчина слегка качнул головой — господи, до чего он должен опуститься, чтобы стребовать с этой ведьмы хоть немного приличия и уважения? — и присел за стол обратно. Сегодня у него точно нет сил возиться с чужим воспитанием.

— Прошу прощения? — мистер Сойер сделал вид, что абсолютно не понял ее просьбу.

— Денег мне выпиши, — Кристин дополнила свои слова еще и жестом. — Ты же знаешь как это делается.

— Вы видите у меня над головой вывеску банка? — кажется, у мистера Сойера резко появилось желание поязвить. — Мисс Гримм, я не думаю, что смогу выполнить вашу просьбу.

— Не придуривайся, Сойер, — Кристин поставила ноги на пол, подсела ближе и оперлась локтями о стол. — Я знаю, что это ты выписывал все чеки моего муженька. Я — часть вашего клана, а значит…

— Вы были частью клана, мисс Гримм, пока вы были замужем за мистером Форсб…

— Не дури мне голову! — вдруг прикрикнула Кристин и со злости ударила по столу кулаком. — Грегори обещал обо мне заботиться, значит и весь клан должен тоже! Выпиши мне денег!

Уильям замолчал. Боже, он впервые осознал, насколько Грегори был прав. У своего отца Кристин научилась требовать то, что было ей нужно — этого отнять Сойер не мог. Она была такой и при жизни Грегори. Сколько уж выслушал Уильям нелестной брани о “дочке чертового Гримма” словами не передать. Вспомнить, например, как она могла за один день потратить на кольцо с огромным бриллиантом несколько десятков тысяч долларов. Стоило бы понять еще давно — эта женщина привыкла жить на широкую ногу. Пока у нее были деньги, ее ничего больше не беспокоило. Желала ли Кристин менять подобный порядок? Конечно, нет.

Как же Уильям не желал возиться с ней, но и исполнять ее капризы он тоже не хотел.

— Мисс Гримм…

— И хватит меня уже звать по девичьей фамилии! Я мисс Форсберг!

— Мисс Гримм, — Уильям сделал свой голос строже, как предупреждение. — Деньги единственное сейчас, что вас беспокоит? Может, вы желаете увидеть Уолтера? Он ужасно разбит после смерти отца и ему не помешало бы с кем-то обсудить потерю.

Теперь уже пришло время Кристин озадачиться. С чего бы ей беспокоиться о ребенке, который был нужен больше ее мужу, чем ей самой? Нет, конечно, она могла признать, иногда Уолтер был милым ребенком. Кристин не выносила в своем окружении маленьких детей, но ее подкупало, что Уолтер был совсем неприхотливым и требующим внимания, какими были все остальные. Может, если бы он не был так похож на своего отца, мисс Гримм заботилась бы о нем. А будь он девочкой, она бы побилась еще за опеку. Ведь матери с дочкой уж точно будет о чем поговорить. Да что греха таить — Кристин с радостью освободилась от бремени материнства после развода и не желала видеть своего ребенка, который звонил ей каждые праздники и просил зайти к нему. Однажды, она точно сможет отказать ему и не чувствовать себя за ложь чуть совестливо.

— Он ведь мальчик, переживет как-нибудь, — Кристин отклонилась на стул и сложила руки на груди.

— Разве он не звонил вам, чтобы попросить прийти на похороны?

— Звонил, — только мисс Гримм не понимала, зачем ей было нужно появляться на этом мероприятии. Скорбеть по бывшему мужу — это так странно. — К чему это все сейчас? Мне нужны деньги. Хотите навязать мне встречу с сыном?!

— Потому что, я пытаюсь понять, зачем вы пришли ко мне за этим, мисс Гримм, — Уильям поднялся из-за стола и отошел к книжному шкафу, где на паре полок разместились его книги с записями. — Можете мне дать причину?

— Мне жить не на что, — Кристин непонимающе наблюдала за мужчиной у шкафа, что водил пальцем по корочкам книг, будто что-то искал. — Это достаточная причина?

— Вас так и не принял родной отец в родительское гнездо?

— Я уже достаточно взрослая, чтобы жить сама! Сойер, у тебя сегодня со слухом плохо?! Мне нужны деньги!

— Нужны деньги, говорите…

Уильям вытащил с полки несколько амбарных книг, подошел к столу и шумно скинул их. Кристин от шума книг слегка дернулась телом, но тут же замолчала. В тишине, Уильям вернулся за еще парочкой книг, но уже меньшего размера. Почему-то, ему сейчас понравилось пугать этим шумом женщину перед ним. Он слишком хорошо знал, что хранится в этих книгах.

— Что ж, давайте взглянем на некоторые числа, — Уильям открыл одну из первых попавшихся под руку книг. — Так, так, где же… — он водил пальцем по бухгалтерским записям, а затем торопливо перелистывал страницы, чтобы найти именно одну единственную запись. — Нет, не здесь… Ах, вот оно! “Кристин Форсберг — перевод на счёт 15 тысяч долларов”.

Мужчина нашёл ещё пару таких записей, показал их Кристин, а затем отложил книгу в сторону. Он перешёл к другой с каким-то особым азартом — он же не зря выписывал все этим операции?

— О, посмотрите, мисс Гримм, а вот здесь за один месяц у вас набралось 5 переводов суммарно на 135 тысяч! — Уильям положил книгу поближе к Кристин, чтобы она могла рассмотреть. — Вы же видите, да? Да? Мисс Гримм, да здесь уже со всех книг набралось на почти 500 тысяч!

— Да, и что с того?! — Кристин тут же отложила книгу в сторону с психом, но этот ополоумевший любитель бумажек уже подкинул ей новую! — Да что в этом такого?!

Кристин не могла осознать все происходящее. Ей казалось, что мужчина перед ней с каждой новой информацией все больше сходит с ума, иначе почему каждая чёртова строчка о переводе приводила его в восторг?!

— О, подождите, у меня есть для вас кое-что ещё! — Уильям закончил с книгами и с особым удовольствием принялся искать в столе что-то ещё. — Я точно положил его сюда… Где же, где же? Вот он!

На стол из глубин стола тут же шумно шлепнули плотную папку без особых обозначений. Эту папку Кристин уже видела до своей свадьбы и она не могла подумать, что этот чёртов бюрократ сможет сохранить что-то подобное. Ей захотелось тут же забрать папку со стола и она попыталась схватить её, но Уильям был быстрее.

— Подождите, подождите, мисс Гримм, —Уильям довольно улыбнулся. — Я знаю, что брачный договор очень важный документ, но позвольте мне кое-что…

— Сколько ещё тебе бумажек нужно?! —Кристин снова протянула руки, чтобы вырвать брачный договор из рук Уильяма. —У тебя права нет это трогать!

—...боюсь, насчёт этого вы ошибаетесь, — Сойер сделал шаг назад, чтобы женщина не смогла выхватить папку и открыл её, срочно ища один пункт, о котором ему было хорошо известно. — Вы забыли? Я был одним из заинтересованных лиц, что отвечал за редакцию договора.

Кристин от бессилия стукнула кулаком по столу. Нет, если она пойдёт отбирать папку то это будет уже насмешка над ней. Этот мужчина высмеивал её сейчас достаточно, чтобы из-за такой ерунды совсем потерять достоинство!

“Только посмей выкинуть что-то еще, Сойер, и я расцарапаю тебе лицо!” — пронеслось в голове Кристин неконтролируемо.

Заметив, что женщина не пытается больше отвлекать его, Уильям стал перелистывать страницы договора более вдумчиво.

— Вот здесь, — наконец он приметил один пункт и показал его Кристин. — Прочитайте для меня, пожалуйста, вот этот пункт.

— Ты читать разучился?!

— Нет, я хочу, чтобы вы помогли мне озвучить его. Так вы можете сделать это, мисс Гримм?

Кристин цокнула от недовольства, но подсела ближе и чуть сощурив глаза принялась читать.

— “....в случае прекращения брака и завершения бракоразводного процесса, мистер Форсберг может отказать в продолжении денежной поддержки мисс Гримм (будущей миссис Форсберг) при выполнении следующих условий:....”. Да и что тут такого?!

— Читайте полностью, мисс Гримм, — почему Кристин не успела заметить, как истинный восторг этого мужчина сменился такой непроницаемой холодной злостью?

Не найдя в себе сил сопротивляться, Кристин тяжело сглотнула и продолжила читать:

—...”...если…если мисс Гримм пожелает в процессе прекращения брака восстановиться в статусе мисс Гримм; — с каждым словом её голос становился тише. — Е-если…мисс Гримм в процессе прекращения брака откажется от родительских обязательств в пользу мистера Форсберга”... И что с того?! Это лишь бумажка! — в отчаянии уже закричала Кристин, найдя в себе те же визгливые нотки. По её щекам предательски побежали слезы, которыми она всегда выбивала себе все самое лучшее. — И там есть то, что Грегори тоже касалось!

— Разумеется, — согласился Уильям. Он развернул договор к себе и быстро пробежался глазами по всем условиям, — Но я не думаю, что “потеря статуса клана Форсбергов” и “банкротство мистера Форсберга” подходит для вашего случая. “Смерть мистера Форсберга”, конечно, могла бы быть этим условием.., — Уильям с хлопком закрыл папку и отложил её на стол, переводя все своё внимание к женщине перед ним. — Вы ведь из-за этого сегодня и пришли? Сразу, как только до вас дошёл слух, что Грегори погиб?

— Сойер, пожалуйста…, — Кристин сложила руки в молебном жесте и шумно всхлипнула. — Мне… Мне нужно лишь немного…

— “Немного”? — Уильям провел рукой над всеми книгами, что лежали перед ним в раскрытом виде. — Мисс Гримм, выделенных вам денег могло бы хватить на десятилетия спокойной жизни! Что с ними случилось?

— Ты не понимаешь! — Кристин зарыдала в голос. — Если ты совсем чуть-чуть…

— Что стало со всеми деньгами, что были вам выделены, мисс Гримм? — но пробить слезами мужчину перед ней не выходило.

Кристин прикрыла глаза руками, шумно всхлипывая. Почему все успело так быстро измениться?

Мистер Сойер помолчал ещё немного и стал собирать все книги. Что-то на душе ему было неспокойно от всего здесь случившегося. Может, он зря себе позволил так жёстко поговорить с этой женщиной? Все же, всякое случается в жизни. Может, Кристин Гримм наконец осознала насколько была беспечной ранее и теперь столкнулась с чем-то серьёзным? Или родной отец все ещё не принимал свою дочь, что так беспечно отказалась от лёгкой жизни при клане и отказал ей в помощи? Конечно, будь это проблемы, например, со здоровьем, то Уильям смог бы выделить ей небольшую сумму с требованием больше никогда не появляться на его глазах. Он был уверен, что и Грегори поступил бы также.

— …Так что привело вас ко мне, мисс Гримм? — устав от пустых слез, спросил уже чуть спокойнее Уильям, все ещё чувствуя себя не в своей тарелке. Позволить себе присесть после всего он не мог.

— Мне жить негде! — выпалила Кристин и снова зарыдала.

— У вас ведь была квартира в центре города?

— Была! — Кристин шумно всхлипнула и утерла глаза, размазав тушь.

— Что с ней случилось?

— Я очень хотела купить сумочку и платье…, — кажется, там было название какого-то бренда, но Уильям не смог услышать его из-за всхлипов, —...и мне не хватало денег!

—...вы продали свою квартиру ради сумочки и платья?

— А как ещё я могла бы слетать в Париж?! —Кристин тут же подняла голову и посмотрела на ничего непонимающего перед ней мужчину.

Уильям на добрую минуту даже и не знал как реагировать на это. Нет, подумать только, он был уверен, что у этой ведьмы могла быть причина! Впервые, что-то достаточно серьёзное!

Мистер Сойер подавил смешок, но затем прикрыл рот рукой, пытаясь не засмеяться сильнее. Нет, все не может быть настолько глупо! Это ведь абсурд? Кристин ведь сознается сейчас, что сказала не подумав?!

— Почему… Почему ты смеёшься, Сойер?!

Этот вопрос в его сторону что-то надорвал в Уильяме. Он позволил себе несколько секунд дать волю эмоциям. Смех вырвался из него настолько сильной волной, что на глазах даже выступили слезы. Нет, Кристин Гримм не изменилась. Она совершенно не изменилась!

— Боже…, — Уильям тяжело выдохнул, пытаясь взять себя в руки, — Грегори был прав на ваш счёт… Он всегда говорил: “Как можно быть настолько беспросветно тупой сук...?”

Договорить фразу Уильям не успел. Кристин Гримм резко поднялась со своего места и в следующую секунду какой-то щелчок заставил мистера Сойера склонить голову в сторону.

— Не смей меня оскорблять! Ты ничего обо мне не знаешь!

Сойер отшатнулся и прижал к щеке ладонь. Кожа под ней пылала после той пощечины. Он и спорить не стал бы — заслужил. Сам перешёл на личности…

Тишина между ними затягивалась. Кристин Гримм уже не знала куда себя деть, а потому, отошла в середину комнаты. Где-то здесь, в углу и книжного шкафа, у Грегори всегда был столик с графином с водой.

— Виноват, — наконец признал мистер Сойер и опустился на стул, все ещё потирая щеку от удара. — Но, ничем не могу помочь, мисс Гримм.

Кристин быстро опрокинула в себя стакан воды и вернулась обратно. Нет, без денег отсюда она точно не уйдет, у неё есть ещё козырь в рукаве! А потому, женщина оперлась на книги, что ещё не успел убрать мистер Сойер, и нависла над ним.

— Не дашь мне денег, я всем расскажу, кто ты такой! Все-все они даже и не знают с кем связались! Да тебя порежут на флажки, как только я все это расскажу!

—.. Что же именно, мисс Гримм? — Уильям чуть схмурил брови, искренне не понимая о чем это женщина говорит.

— Ты думаешь я не догадалась ни о чем? — Кристин приблизилась ближе. — Думаешь, я не знаю кто ты? Что ты из себя представляешь?! Почему Грегори так пекся, чтобы ты был его консильери?! Где это видано, чтобы человек с улицы вдруг занял пост консильери, а? Уверена, ты сейчас ещё и опеку над Уолтером оформляешь, да?! Думаешь, я не раскусила тебя?!

— Так и в чем же вы обвиняете меня, мисс Гримм? — Уильям убрал руку от щеки. Все вопросы входили в него какими-то пустыми обвинениями, но смысла их Сойер не мог уловить.

— Не притворяйся! Ты догадался о чем я! Вся твоя история очень уж мутная, Сойер! — Кристин снова ударила рукой по столу.

—...вы о том, что я должник мистера Форсберга до гробовой доски и разбираюсь с этим сейчас? — Уильям пожал плечами, будто бы у него иных мыслей и не было в голове. — Я думаю, это и так всем известно.

— Я не об этом!

— Мисс Гримм, — Уильям снова поднялся со своего места и посмотрел Кристин Гримм глаза в глаза. Голос его тут же стал строже. — Вы уже достаточно отняли у меня времени и разбираться в ваших пустых сплетнях у меня нет возможности. Покиньте мой кабинет.

— Нет, ты меня отсюда не выгонишь! Ты же не хочешь, чтобы я все…

— Хотите выставить себя в глазах всех уважаемых людей вашего отца жалкой шлюхой, что не может никак успокоиться после развода и только ищет повода ещё больше себя принизить?

Ещё одна звонкая пощечина, но Сойер и с места не сдвинулся. В этот раз боль притупилась — внутри снова бушевала откуда-то проявившаяся ярость. Какими бы слухами она не обладала, без должных доказательств слова мисс Гримм не примут во внимание.

Вряд ли Виктор Гримм будет рад ещё одному унижению.

— Можете попытаться, — Сойер медленно повернул голову и посмотрел на Кристин снова. — Вытащите все грязное белье, какое только сможете обо мне и посмотрите, что произойдет. Начните прямо с сегодняшнего дня — не смущайтесь, что клан недавно пережил похороны! Как мы выяснили в вас нет ничего человеческого, раз это событие вас не остановило сегодня. Вы унизили своего отца, вернувшись домой как мисс Гримм. Останься вы как мисс Форсберг и любой бы потешался над этим именем и кланом, что вы можете доить с нас деньги как с дойной коровы в любой момент. Но ваша гордость вас же и сгубила. Вы пожелали остаться верной себе и своей семье и за это поплатились. И как эта семья встретила вас? Мистер Гримм был рад вашему выбору? Так чего вы ждёте теперь, мисс Гримм от меня? Вы сами выбрали свою судьбу. Так почему я должен сегодня выполнить вашу просьбу? Проявить к вам милосердие? Вы не заслуживаете этого, раз пытаетесь шантажировать меня.

Уильям смерил женщину перед ним взглядом. От этих разговоров у него вело голову. Он ослабил галстук и вздохнул поглубже. Кристин Гримм все ещё не знала чем ей ответить — правда, которую выложил ей мистер Сойер и его непоколебимая уверенность в себе раздражал, но больше никаких тузов в рукаве у неё не осталось!

— Покиньте мой кабинет и забудьте сюда дорогу, — Сойер расслабил ещё галстук и присел. Нет, ему нужно будет прогуляться после этого. Ему нужно подышать.

Как и Кристин Гримм. Увидев реакцию Сойера, она тут же скинула со стола несколько книг в ярости и пошла на выход.

— Хам!

— И вам всего доброго, мисс Гримм, и не забудьте извиниться перед моим помощником, что был с вами любезен, — Уильям потёр переносицу.

— Я сделаю так, чтобы все о тебе узнали! Ты ещё будешь умолять меня в ногах…!

Сколько не пытался прислушаться ко всем словам Кристин, Сойер не мог ничего разобрать. Голову вело и его начинало слегка подташнивать. Почему он так устал от какого-то одного разговора? Обычно он за день и по несколько встреч выдерживаю?

Зря он высказался. Он точно потерял лицо перед этой женщиной. Нужно было прогнать её раньше. Просто даже не слушать и не пытаться понять. Может даже следовало позвонить её отцу и…

— Босс? — послышался рядом чей-то знакомый голос. — Вам плохо? Может, Кевина позвать?

Уильям приоткрыл глаза и поднял голову. Перед ним за столом стоял Тристан, что держал в руках опрокинутые книги. Кевин был их местным лекарем. Именно он попросил Уильяма поменьше нервничать, чтобы те головные боли, как на похоронах, не повторились. Кажется, он выписывал какие-то таблетки и мистер Сойер хранил их в ящике стола?...

—...Нет, не нужно,Тристан, — Уильям тяжело вздохнул и открыл ящик, ища лекарство. — Тебя…не затруднит поставить эти книги на полку и принести мне стакан воды, пожалуйста?

— Вы так просите, будто мне, чтобы для вас что-то сделать, ласка нужна.

Тристан с легкостью унёс книги на полку, где отсутствовало для них место. Все же, его босс был странным человеком. Тот другой мужчина, что был здесь когда-то, не использовал в своих приказах ни одного доброго слова. Так ведь и должны говорить боссы — властно, чтобы аж поджилки тряслись? А тут? “Подай воды, пожалуйста” — будто какому-то дедушке прислуживаешь!

— Всем она требуется, Тристан, в той или иной степени, — Уильям принял из рук мужчины перед ним стакан воды и принял таблетку. — Даже если мы того не признаем. Спасибо. Можешь проверить, чтобы меня сегодня беспокоили только по экстренным ситуациям, пока я занимаюсь документами, пожалуйста? Встречи пока меня выбивают из колеи.

— Будет сделано, босс.

И все же, мистер Сойер был до крайности странным и непонятным боссом для Тристана. Может, он не прошел крещения улицей, чтобы понимать как можно и как нельзя?