Евгения Платонова, художник спектаклей «Лис PEACE», «Жирная Люба»
Кто такая Женя?
Женя оформляла такие спектакли, как «Любовь к трем апельсинам» (Пермский театр оперы и балета), «Воин» (Новосибирский «Первый театр»), «Дневник кота-убийцы» (Севастопольский ТЮЗ), «Лис PEACE» и «Жирная Люба» (Театральный проект 27) и др. А также автор проекта «Аля рус тоска» о тоске. В нём Женя очень иронично смеётся над нашими реалиями жизни. Заходите посмотреть — @alyarustoska
Как создаётся пространство спектакля к нашим спектаклям?
Нет какого-то супер метода. Это всё происходит, отталкиваясь от материала и от тандема с режиссёром. Всё происходит на встречах с режиссёром, с которым я работаю, чаще всего это Юля Каландаришвили. Всё приходит из обсуждения того какие мысли меня натолкнули пьеса или книга и от того, что чувствует и думает от этого материала Юля. Всё это вместе обсуждается и планируется: как, куда и что от самого начала и до самой премьеры.
А как это происходит с костюмами, чем вдохновляетесь, работаете ли с актерами, присутствуете на репетициях?
Тут тоже самое. Образ идёт от общей глобальной идеи сценографии: это будет какое-то городское пространство или это какая-то заброшенная история, например, лофт. От общей идеи сценографии приходят мысли, какие должны быть костюмы внутри этого спектакля. От большего к частному, в общем.
Я всегда присутствую на репетициях, почти на всех. Я очень внимательно слежу за процессом. И, конечно, то что придумывалось в самом начале, во время репетиций ещё может как-то меняться, могут приходить новые идеи, и что-то ещё дополняться в сценографии и в костюмах. Также я всегда прислушиваюсь к актёру или к актрисе, потому что это постановка спектакля – это постоянный общий процесс
Вы работаете только над внешней составляющей или над технической стороной тоже?
Я работаю над технической стороной тоже. Когда придумывается какая-то сценография, я уже в голове себе представляю или придумываю из чего это может быть, какой материал использоваться, как продумать и оптимизировать свои идеи для тех, кто это будет изготавливать. Стараюсь продумывать из чего, как, как бы это собиралось и разбиралось.
Как Вы себя чувствуете, когда видите спектакль (складывается паззл или нет, или может просто не строите ожиданий)?
Когда сидишь на первых прогонах ты ещё не оцениваешь общую картинку, ты сидишь и оцениваешь «так, здесь надо технически доработать», «тут надо подкрасить»… Не могу сразу понять сложилось или нет – одолевает буря эмоций, что надо скорей-скорей, надо доделать, переделать. А вот когда сижу уже на премьеру, смотрю, как реагируют первые зрители. И тут уже возникают мысли, что всё сложилось, что в кого-то это проникает. А так я никогда не строю каких-то ожиданий.
Влияет ли на вашу работу то, что Вы делаете спектакль для подростков?
Да, влияет. Я стараюсь следить и смотреть, что смотрят сейчас подростки, какие новые танцы у них, какие шутки, мемы, за чем они сейчас следят и чем увлекаются. Мне кажется, это очень важно – быть не в отрыве от них, а хотя бы стараться быть на одной волне, иначе может возникнуть пропасть. Поэтому, когда я делаю новый спектакль, я смотрю что там происходит в тик-токе, какие новые поп-иты выпускаются [смеётся]. Мне кажется это важно.
Как вы пришли в театральный проект 27 и чувствуете ли Вы какие-то особенные чувства в работе над спектаклями этого проекта?
В театральный проект 27 я попала по счастливой радости, счастливому случаю благодаря Юле Каландаришвили. Как-то мы пришли на какой-то спектакль в БТК [Большой театр кукол в Санкт-Петербурге], и она познакомила меня с Наташей Сергеевской [Наталия Сергеевская – директор и идейный вдохновитель проекта]. А после я работала с Юлей по городам и весям, а спустя какое-то время... А! Это было во время карантина! Делать было особо нечего, и она предложила совместно с Наташей поработать на Паксом, то есть на Лисом. Делать было нечего, дело было вечером, так я вот и начала вливаться в коллектив 27 [смеётся]. Всё благодаря Юле и Наташе!
Какие сейчас подростки?
Мне кажется, подростки сейчас достаточно современные и очень думающие. Я думаю, они гораздо смелее, чем я бывала в их возрасте. Они в каких-то моментах даже осознаннее. Они больше читают про психологию, они более прошаренные в плане каких-то технологий и приложений. А ещё более мобильнее и быстрее погружаются в эту новую среду, потому что всё очень быстро меняется, очень много приложений и программ, очень много, так сказать, метавселенных появляется. Вот мне кажется, подростки гораздо лучше в этом ориентируются, чем, допустим, я сейчас, потому что я вот узнаю про всё с опозданием, а они быстрее ныряют в эту информацию, быстрее пропитывают и используют.