Елена Морозова: «Во мне как будто бьет родник»

Она не только сменила свои имя и фамилию в юности, но каждый день меняет образы, перевоплощаясь в разных персонажей. Всегда в движении, не изменяет себе даже на отдыхе. С радостью пробует новое, щедро делится знаниями и контактами. Наверное, потому-то зрители так любят актрису Елену Морозову, что чувствуют в ней искренность, порывистость и глубину.

Елена, кроме актерского, у вас есть экономическое образование, психологическое и диплом бухгалтера. Дополнительные знания помогают в профессии, или это просто другие пути, по которым вам интересно идти?

Я продолжаю учиться и сейчас — на телесно ориентированного специалиста. У меня избран основной вектор — это служение театру и сцене, а все остальные направления дают ресурсность. Для меня отдых — это переключение внимания, когда я начинаю изучать вроде бы совсем далекую область. Я как продюсер, например, до сих пор существую: понимаю, как все устроено, кого и с кем надо познакомить. Точно так же, как я иногда выезжаю на встречи в хосписы или провожу бесплатные мастер-классы, я чувствую внутреннюю необходимость помогать людям, соединять их. Во мне как будто бьет родник, и я распределяю потоки. Когда мои дети вырастут, мечтаю оставить актерство в качестве хобби и в первую очередь быть телесно ориентированным специалистом. Хочу вести группы, обучать артистов через мои авторские техники выходить из ролей и вообще помогать людям.

С каким фильмом или спектаклем из сыгранных вы хотели бы в первую очередь ассоциироваться у зрителя?

Я люблю свои детские роли в фильмах «Проданный смех» и «Руки вверх!», там я снималась как Женя Григорьева. Потом, конечно, для меня это Марга в «Дневнике его жены», «Коко Шанель и Игорь Стравинский», «Мешок без дна»; спектакли «Бовари» в Театре Наций, «Вакханки» и «Идиотология» в «Электротеатре», «Укрощение строптивой» с Максом Сухановым; еще сериал «Балет».

А что важнее для вас — театр или кино? Что вы цените в каждом из этих миров?

Знаете, когда у меня много работы в театре, я скучаю очень по кино, и наоборот. Они разные, конечно… Это как сравнить морскую воду и пресную…В кино есть определенная сложность, когда в один день могут снимать несколько сцен не подряд, нелинейно. Был период: я с этим не могла справляться, не было сил на эти переключения. Потом научилась, и на площадке мне не нужно было отвлекаться на ремесло, уже шел творческий процесс, а это в кино я очень люблю. И еще люблю тонкие взаимоотношения с камерой, которая не переносит театральную энергетику. Если все время играть в театральной манере, будет страшно наиграно.

В таком случае за что вы нежно любите театр?

Театр — это, во-первых, глубина разбора вместе с режиссером, если везет. Но мне в последние годы везет. Андрей Прикотенко и его спектакль «Бовари» в Театре Наций — для меня невероятная любовь в творческом плане. На репетициях заныриваешь на такие уровни, узнаешь для себя столько интересного, нового… «Бовари» — самый сложный спектакль за всю мою жизнь, но и самый любимый. Во-вторых, в театре есть возможность на следующий день прийти и попробовать чуть-чуть иначе. В кино понимаешь, как сказала Фаина Георгиевна Раневская, что это «плевок в вечность». А в театре можно дважды войти в одну воду.

В чем именно сложность спектакля «Бовари»? Каких навыков и усилий потребовал от вас этот спектакль?

Сбылась моя мечта: в 1999 году я увидела постановку «Царь Эдип» Андрея Михайловича Прикотенко и поняла, что хочу с ним поработать. Спустя десятилетия, когда Евгений Витальевич Миронов предложил мне работу с Андреем Михайловичем, я ответила: «Да!», даже не зная, что именно тот будет ставить. В пьесе «Бовари» огромное количество текста. Помимо большой текстовой нагрузки передвижение всех декораций, смена музыки и света происходит по легкому мановению руки или взгляду моего персонажа-трикстера. А для этого мне надо запоминать, кто какие реплики говорит, на что реагирует световой цех или монтировщики, которые должны поднять ширму. Нагрузка колоссальная, но как-то так я устроена, что мне это нравится.

Давайте поговорим о других вызовах. В спектакле Дина Итэна «Я не убивала своего мужа» вы играете несколько мужских ролей. Как вам далось перевоплощение в мужчину?

Это тоже была моя давнишняя актерская мечта — сыграть мужчину. Здесь наконец она сбылась. Было сложно искать детали, одним чиновником все равно пока недовольна. Я играю китайцев, а у них другая пластика: нет широких движений, они не виляют бедрами, плечи не ходят так активно… Когда начинаешь это разбирать, вдруг обнаруживаешь в деталях очень много разнообразия, какая-то каллиграфия уже получается. Когда мы начали репетировать с Дином, все были очарованы им. Я благодарна Дину за то, что он создал легкую, дружескую, чуть-чуть с юмором атмосферу, был готов слушать артистов и вникать в наши идеи, хотя решение всегда оставалось за ним. В процессе не было страданий, которые иногда так и прут из русских режиссеров. Мне кажется, это в целом китайский подход.

Правда, что режиссер настаивал, чтобы труппа проходила тренинги по боевым искусствам? Насколько они были необходимы для постановки?

Да, настаивал. Я очень люблю тренинги. Поначалу было сложно стоять в статичных позах по 5–10 минут, но так как у меня в прошлом несколько лет йоги, тантры, то мышцы быстро вспомнили. Ассистент Дина из пекинской оперы учил с нами все эти позы, потому что у каждого персонажа они свои, четко определенные: вот походка чиновника, вот походка бедняка… Мы с актерами решили, что будем делать такой тренинг перед каждым спектаклем, собираемся для этого на 45 минут раньше. И я считаю, что это прямо необходимость, особенно для такого спектакля. Тренинг помогает собрать расшатанное бытом внимание, сконцентрироваться. Каждый музыкант настраивает свой инструмент, а тренинг — это настройка актерская. Когда мы проходим его вместе, мы еще и сонастраиваемся.

За свою карьеру вы играли в спектаклях и фильмах потрясающих режиссеров. С кем из них вам было особенно интересно работать?

Это Андрей Михайлович Прикотенко (о нем говорить могу вечно), Клим Козинский, Роман Григорьевич Виктюк, Евгений Сангаджиев (у него, правда, был сериал, но он делал его как спектакль, и его режиссерский подход мне очень понравился). У них у всех есть чувство юмора, без этого никуда. У Клима, как и у Андрея Михайловича, присутствует особая точность, а у Жени — ясность, легкость.

Елена, как вы восстанавливаетесь? Что такое для вас идеальный отдых?

У меня есть несколько вариантов отдыха. Первый — когда я иду на соматические занятия, контактную импровизацию либо экстатические танцы. Другой вариант — когда я провожу время с детьми, желательно сразу с двумя. Для меня очень гармонично, когда дети рядышком. В-третьих, очень люблю одна уезжать на море. Но просто приехать и валяться на пляже не для меня, как и тусовки даже с небольшим количеством алкоголя. Мне всегда необходимы телесные практики, также очень наполняет соматическая среда.

В каких местах на земле вы заряжаетесь силами, куда хотели бы вернуться?

Я периодически бываю на Ольхоне, где проходит прекрасный фестиваль Radi Sveta: Baykal. У меня папа родом из Иркутска, то есть это место моей силы. Дважды побывала на Алтае, и именно там почувствовала вибрации земли. Это простая физика, без всякой мистики… До рождения детей достаточно часто ездила в Агонду, в индийский штат Гоа. Там я хорошо напитывалась, очень люблю Аюрведу, массажи… Постоянно бываю в поселке Головинке под Сочи, называю его «моя Индия». Это тихое приятное место, где не так много народу по сравнению с другими курортами.

Источник: журнал «Философия отдыха», 61 номер.