ЕВГЕНИЙ МИРОНОВ: «Сейчас нужно довериться течению и быть очень внимательным»

Этот блистательный артист не нуждается в представлении: больше четверти века его знают и любят миллионы зрителей в России и за её пределами, и звание народного он носит по праву. А ведь, кроме актёрского пути, Евгений Миронов курирует несколько больших театральных фестивалей, руководит творческим процессом в Театре Наций, много сил отдаёт благотворительности. Спешите видеть: с 15 по 28 июня он привозит Театр Наций на гастроли в Петербург и сам тоже выйдет на сцену.

— Евгений Витальевич, в декабре — 20 лет как вы были назначены руководителем Театра Наций. Что для вас тогда было самым большим вызовом и что сейчас?

— А всё вызов. Вызов начинать, потому что не знаешь с чего. Вызов менять не только свою жизнь, но и своих единомышленников, которых сподвигаешь отправиться в этот непростой путь. Вызов поставить планку, потом придумать как её достигнуть, не успокоиться и думать, а что делать дальше. А есть ещё вызовы, которые преподносит нам жизнь, когда тебя буквально сбивает с ног, когда меняются все ориентиры, меняются все планы и дальше опять с нуля. И находить в этом интерес. Сейчас мне интересно найти талантливых людей, которые поведут нас дальше — в светлое или уж в какое выпадет будущее.

— И чем вы особенно гордитесь за прошедшие годы?

— Командой Театра Наций, которая способна воплотить в реальность смелые, самые амбициозные планы. Вот сейчас мы пустились в очередное рискованное путешествие — постановку легендарного «Тихого Дона» Шолохова совместно с нашими китайскими коллегами. С одной стороны под руководством театрального мэтра, режиссёра и художника Моу Сэня разработано совершенно оригинальное сценическое решение спектакля, с другой — молодой режиссёр Мурат Абулкатинов ведёт работу с артистами в традиции русского психологического театра. Сейчас во всю идут репетиции, и мне очень интересно с каким результатом мы придём к премьере в следующем сезоне.

— Как человек с колоссальной насмотренностью, каким вы видите вектор развития театра в России?

— Сейчас ничего нельзя сказать про это. Понимаете, мы живем в такое время, когда из хаоса возникают только какие-то вспышки энергии, которые ещё не формируются в течения. Это касается не только театра, но и событий самого разного рода. Именно из хаоса рождается новая жизнь. Таков закон природы. Однако сказать, какой она будет, сформулировать, куда идти и зачем, сейчас невозможно. Пока важно просто верить в необходимость, в нужность того, чем ты занимаешься. И, конечно, иметь терпение. Потому что, даже сформулировав себе направление, ты можешь пойти по ложному пути. Сейчас нужно довериться течению и быть очень внимательным. Потому что противостоять ему бессмысленно — потратишь огромное количество сил, времени, здоровья и ничего не получишь.

— Недавно вы вернулись из Колумбии, где Театр Наций участвовал в Международном фестивале живых искусств в Боготе со спектаклем Валерия Фокина «Обыкновенная смерть». Как вас приняла южноамериканская публика?

— На самом деле я был удивлён реакцией. Мне было интересно с одной стороны, насколько русский психологический театр будет принят колумбийской публикой, а с другой — будет ли ей понятна эта сложная, тяжелая история умирания человека, описанная Львом Толстым. Впрочем, Набоков, говорил, что это история жизни. И он в случае с нашим спектаклем, прав вдвойне, потому что по решению Фокина наша постановка начинается с похорон, а дальше мы вспоминаем практически с детства всю жизнь главного героя, чтобы ответить на главные для себя, да и для нас всех вопросы. Конечно, у Льва Толстого в повести «Смерть Ивана Ильича» есть свой юмор. Он такой осторожный — в характеристике героев или в ситуациях. Режиссура Валерия Фокина тоже подразумевает определённый саркастический взгляд на такие вот глобальные, философские темы. Тем не менее в Москве мы играли очень осторожно — всё-таки в начале спектакля выносят гроб, а это у русского человека на уровне генетической памяти вызывает определенные эмоции, и дальше пробиться с юмором достаточно сложно, зрители мгновенно закрываются. Мне же нужно переходить на такой интимный, очень открытый, как бы без кожи тон, на мысленный монолог главного героя, глядя в зрительный зал, чтобы мы стали честными, открытыми друг другу, очень искренними. Так вот в Колумбии юмор стал считываться сразу, потому что отношение к смерти в этой части мира совсем другое — какое-то простое, без Достоевского, что называется. Дистанция между мной и зрителем сокращалась в секунду. И это, конечно, был невероятный опыт. Мы же ещё в Москве играем в зале на сто человек, а в Колумбии нам выделили красивейший театр Боготы — театр Колумба. Сначала мы настаивали, чтобы был продан только партер, чтобы сохранить интимность разговора. Но после первого спектакля успех был такой, что организаторы фестиваля умолили нас открыть все места. И на последнем спектакле уже весь театр был заполнен до отказа. Некоторые зрители, приехавшие из Бразилии, Аргентины, Перу смотрели не по одному разу. Были среди них и режиссёры, и продюсеры, которые тут же предложили нам сотрудничество. Практически Театр Наций пробил окно в Латинскую Америку, поскольку наши театры давно там не были. Последний раз такой фурор, как нам объяснили, был, когда приезжал Юрий Любимов, но это было много лет назад.

— Теперь вас ждут большие гастроли в Санкт-Петербурге, куда Театр Наций привозит шесть разноплановых спектаклей последних лет. Расскажите, как составлялась программа гастролей?

— Последний раз мы приезжали в Петербург в 2023 году, и с тех пор в нашем репертуаре появился ряд востребованных у зрителей постановок: это спектакли и большой сцены, и малой сцены, и наши коллаборации с зарубежными партнерами, и социально-документальный театр. Нам захотелось поделиться этими работами с петербургским зрителем и с петербургскими критиками. В советские времена это называлось отчётными гастролями.

К сожалению, гастролировать становится всё сложнее логистически и элементарно дороже. Но к юбилейному сезону Театра Наций мы решили сделать записи некоторых наших спектаклей для показа в кинотеатрах. Так что осенью Театр Наций станет ближе к зрителям самых разных городов.

— В афише этих гастролей есть спектакль «Я не убивала своего мужа» — первая постановка китайского режиссёра Дин Итэна в России. Благодаря успеху в Театре Наций он получил приглашения ставить и в Новосибирске, и в Петербурге. Как вы решились доверить сцену молодому неизвестному вам ранее режиссёру?

Мои коллеги были в Китае на фестивале и увидели спектакль Дин Итэна, показали мне потом видео, и мы начали обсуждать возможную постановку. Остановились на знаменитом романе Лю Чженьюня, инсценировки которого с большим успехом идут в Китае. Мне было интересно, как русские артисты погрузятся в эту историю, и как молодой китайский режиссёр, который не похож на наших режиссёров ни подходом, ни видением театра, найдет подход к нашим артистам. Когда художник Лю Кэдун прислал мне проект декораций, я, честно говоря, минут десять молчал, потому что даже не понимал, как это современное искусство сочетается с драматическим театром. Оказалось, очень даже сочетается, это можно оправдать, это работает на зрителя. Мне в итоге понравилось. А дальше на одну из репетиций заглянул Валерий Владимирович Фокин. Он просто зашёл на пять минут, но что значит большой профессионал, он сразу все уловил и сказал, что это очень серьёзный парень. Таким образом мы способствовали тому, чтобы Итэн появился в Александринке. Это вообще одна из задач Театра Наций — популяризировать тех иностранных режиссёров, которых мы проверили, что называется, на себе. Знакомиться с драматургией новых для нас стран. Сейчас мы изучаем искусство региона БРИКС: Латинской Америки, Индии, Африки, Китая… И находим там очень интересных авторов и режиссёров.

— Какие у вас сложились отношения с Петербургом? Есть у вас значимые события, связанные с этим городом? Какие у вас любимые места в городе?

Я очень люблю приезжать в Петербург на короткое время. Это такой подарок, такой полёт по любимым именам, местам. По улицам этого города можно ходить бесконечно — открывать новые таблички на домах и дальше узнавать биографию и дома, и его хозяина. Здесь живут мои близкие друзья, которых очень немного, и мне очень приятно у них бывать. Здесь Мариинка и Филармония, здесь Малый драматический театр, БДТ и Александринка. Безусловно, Эрмитаж и Русский музей, где можно стоять у одного полотна, например, Леонардо да Винчи или Сурикова минут по двадцать, как будто разговаривая с автором, с героями на картине. Время как будто останавливается! А ещё я просто фанат петербургских каналов, поэтому летом всегда беру на прокат катер и выискиваю новые маршруты.

Но при всей любви переехать в Санкт-Петербург навсегда я никогда бы не смог. Я несколько раз подолгу снимался в этом городе, жил восемь-девять месяцев, и точно знаю, что по климатическим параметрам и по ритму это не моё.

— Впечатления от других стран, от других городов, от других людей заряжает вас энергией?

Это, может быть, не только моё такое устройство, но и любого творческого человека. Когда ты перестаёшь замечать что-то новое или удивляться, наступает смерть. Поэтому я иногда насильно вытаскиваю себя из рабочего ритма. Иначе бывает, что я, например, не успеваю отметить, что пришла весна. У меня под домом стоит дерево, каштан. И для меня важно не пропустить, когда на нём появляются почки. Я просто стараюсь это фиксировать. Подхожу и говорю: «Вот, это почка. Значит весна». Или же, когда остаётся последний целый лист, это конец — зима на пороге. Мне важно, что я это увидел и как-то зафиксировал. Значит, прожил какой-то ещё один этап. А так я, конечно, не умею отдыхать в классическом понимании этого слова. И это проблема, потому что с возрастом нужно сбавлять обороты. В таком бешеном ритме уже нельзя творчески полноценно существовать. Поэтому усилием воли я заставляю себя делать паузы в работе. Например, был сейчас с концертом в Красноярске и с удовольствием снова отправился в село Овсянка, где жил Виктор Петрович Астафьев, потому что там место очень сильной энергии. Меня впечатлил шикарный культурный центр, открытый недавно рядом с домом писателя, но больше всего мне хотелось пройти через его тропинку к Енисею, по которой он тоже ходил. Ну это же что-то невероятное: река, утёсы, сосны! Я же понимаю, что Астафьев это видел своими глазами! Вот в таких местах я заряжаюсь энергией. И отдыхаю.