О России с любовью

Сати Спивакова и Владимир Кошевой вдвоем играют в новом спектакле Театра Наций, посвященном истории любви Ивана Тургенева и Полины Виардо. Встретившись на залитой солнцем московской веранде, мы поговорили о предстоящей премьере, старой русской традиции собираться за чаем и пофантазировали о путешествиях во времени.

Как и положено в русских усадьбах, мы застелили льняной скатертью с крестецкой строчкой стол на веранде, расставили расписные и хрупкие — только для особых случаев! — фарфоровые чашки, украсили сервировку букетом трогательных полевых цветов и стали ждать гостей — телеведущую и актрису Сати Спивакову и актера Владимира Кошевого. На Малой сцене Театра Наций 21 и 22 сентября они разыграют на двоих историю отношений русского писателя Ивана Тургенева и испано-французской певицы Полины Виардо в спектакле «Тургенев. Метафизика любви» из цикла «Наше всё...». Основой для постановки Дмитрия Сердюка стал написанный еще в 90-е сценарий Сергея Соловьева — фильм по нему так и не сняли, и, узнав об идее адаптировать его для театра, кинорежиссер сдул пыль с отпечатанных на машинке листов и охотно передал их в работу. На нашей встрече мы решили никакому сценарию не следовать, позволив застольной беседе идти своим чередом.

Собираться на веранде за чашкой чая — давняя русская традиция. В ваших семьях ее придерживались?

ВЛАДИМИР КОШЕВОЙ: Я родился и вырос в Риге, и мы пили не чай, а кофе с особыми ягодными ватрушками, которые пекла бабушка. Она любила красивую посуду и привозила сервизы из каждой страны, где бывала, — из Польши, Германии. Я сидел за столом со взрослыми, и мне тоже наливали кофе, но только разбавленный водой. Теперь семья встречается в Юрмале, и после обеда мы идем в беседку на свежем воздухе: одни пьют кофе, другие — что покрепче. Я перешел на кипяток: год назад обнаружилась аллергия на чай и кофе.

САТИ СПИВАКОВА: Так сложилось, что у моих родителей в Ереване никогда не было дачи, и у меня с мужем ее нет, но на подмосковных дачах друзей мы, конечно, собирались летними вечерами. В воздухе пахло спелыми яблоками и хвоей, а плетеные абажуры отбрасывали на стол кружевные тени. Мне кажется, собираться за чаем — традиция не только русской, но и советской интеллигенции. Это в наши дни люди перестали ходить друг к другу в гости, начали встречаться в ресторанах. Может быть, потому что появились хорошие рестораны? Но, знаете, я убеждена, что общество развивается по спирали, и скоро традиция ходить в гости вернется... Ну а моя веранда сейчас — в доме на юге Франции, и туда прилетают погостить дочери, теперь уже с мужьями и друзьями.

Есть ощущение, что мода на литературные чтения, которые устраивали во времена Чехова и Тургенева, тоже возвращается. Весной вы вдвоем читали сказы Бажова в Доме музыки. Планируете что-то еще в этом жанре?

ВК: Да, у нас ожидается программа «Пер Гюнт» с дирижером Фабио Мастранджело: оркестр под его управлением будет исполнять музыку Грига, а мы — читать пьесу Ибсена. Я буду Пер Гюнтом, а Сати озвучит все женские роли (премьера программы состоится 5 октября в Доме музыки — прим. InStyle).

СС: На самом деле «Тургенев. Метафизика любви» тоже начинался примерно с такой постановки — мы даже сыграли ее в апартаментах Louis Vuitton в ГУМе для узкого круга: Алексей Гориболь был за роялем, а мы с Володей читали письма Тургенева и Виардо. Это потом появился сценарий Соловьева и полноценный спектакль со своей драматургией, декорациями и особой партитурой звуков, благодаря которой зритель слышит то шелест листьев в саду, то завывание метели, то шум дождя. Писем здесь мы уже не читаем.

Как же без них? Ведь эта история знаменита перепиской.

ВК: Это только Тургенев писал много, у него были большие и талантливые письма, а вот госпожа Виардо отделывалась двумя-тремя строчками о том, как она себя чувствует, какие платья надевала и как выступала.

СС: Тогда ведь не было электронных носителей и нельзя было «наследить» в облаке, зато можно было оставить потомкам ровно столько, сколько тебе хотелось. Так вот Виардо желала остаться великой любовью русского писателя и своих писем сохранила не больше десяти.

Cейчас в ходу месседжеры, и мы в них тоже пишем, но сообщения становятся все короче. Как думаете, к чему это приведет?

СС: Говорят, и писать уже не обязательно — можно послать подходящий смайлик, что тебя тошнит или что тебе смешно. Я боюсь, что у поколения моих внуков просто не будет собственного почерка.

ВК: Каждому свое. Я, например, разговаривать не люблю и писать тоже, а на длинные эсэмэски отвечаю всегда коротко, хотя вот в Латвии открытки подписывают от руки до сих пор.

Когда готовились к спектаклю, бывали ли вы в доме Тургенева в Спасском-Лутовиново или других его усадьбах?

ВК: Я был в особняке Тургенева в Москве, на Остоженке. Дом производит сильное впечатление. Еще мне очень запомнилась скульптура Муму в одном из залов: собака, у которой вместо задних лап — хвост русалки.

СС: А я побывала в Буживале, где Тургенев прожил свои последние дни. В этой типичной французской деревеньке есть небольшой музей в имении писателя. Там нежно хранят портреты его самого, Виардо и гостей дома, посетителям предлагают буклеты об истории этого места, ухаживают за посаженными Тургеневым березами. Маленькая Россия всего в получасе езды от Парижа.

Чем вам особенно нравятся Тургенев и Виардо, что в их характерах впечатляет?

СС: Обычно у великих артисток трагические судьбы, несчастная любовь. Взять хотя бы Каллас. Но Полина Виардо была женщиной, которая окружала заботой двух мужчин, а еще воспитывала троих детей и при этом оставалась музой, без которой Тургенев не стал бы большим писателем. Она даже убедила своего мужа Луи Виардо заняться переводами его романов.

ВК: Мне в Тургеневе нравится то, что он ни в чем себя не останавливал. У него все было, как в песне у Розенбаума: стрелять — так стрелять, любить — так любить.

Чета Виардо и Тургенев не единственный «треугольник» в истории литературы. Союз Бриков с Маяковским куда более известен. Вам не хотелось бы сыграть и их?

СС: Вот кого бы точно не хотела играть, так это Лилю Брик! Из женщин в знаменитых парах мне ближе Айседора Дункан.

ВК: А я о роли Есенина не думаю — мне интереснее Мейерхольд, чей талант был раздражителем в строящемся вокруг новом мире.

Если бы у вас была возможность путешествовать во времени, в какой период русской истории вы бы отправились?

СС: Пожалуй, в 1890-е годы: было бы интересно еще раз застать смену века. А потом — побывать в «Бродячей собаке», познакомиться с художниками и поэтами.

ВК: Только в будущее. Я редко играю современных героев, поэтому в прошлое и так путешествую регулярно.

Источник: InStyle, октябрь 2019