Один из величайших актёров мира приезжает в Боготу: Евгений Миронов представит спектакль «Обыкновенная смерть» и расскажет, почему эта пьеса так глубоко трогает зрителей.

Если бы вам, дорогой читатель, представили ситуацию, когда после обычной жизни, ничем не отличающейся от жизни любого другого человека, вас ждёт неожиданная и мучительная смерть, вы бы, вероятно, подумали скорее о тьме, чем о свете. Именно это переживает Иван Ильич, высокопоставленный российский чиновник, который не только сталкивается со смертельной болезнью, но и должен смириться с тем, что за свою жизнь он не совершил ничего выдающегося.

«Жизнь, череда постоянно нарастающих страданий, все быстрее движется к концу, к самым ужасным страданиям», — писал Лев Толстой в своей повести «Смерть Ивана Ильича», опубликованной в 1886 году, которая заложила основы того, что известно как психологическая проза.

Столкнувшись с таким головокружительным и мучительным сценарием, бедный Иван Ильич, несомненно, тоже подумал бы только о тьме. Но есть нечто за пределами смерти, и именно эту тему исследует российская группа «Театра Наций» в своей пьесе «Обыкновенная смерть», сценической адаптации романа Толстого, которая будет представлена на Международном фестивале живых искусств FIAV Bogotá, проходящем с 27 марта по 5 апреля.

Постановка Валерия Фокина с Евгением Мироновым в главной роли отражает как ухудшение здоровья Ивана Ильича, так и возрождение души, которое переживает герой. И именно в этот момент в историю входит свет — в сценографии свет также играет особенно важную роль.

«Учитывая, что Толстой — писатель мирового класса, я думаю, речь идёт не столько о русской душе, сколько о вещах, которые волнуют всех людей на нашей планете. А поскольку он ещё и философ и имеет свой собственный сложный подход к жизни, он, безусловно, это передаёт», — говорит Евгений Миронов об этом романе. Миронов также является художественным руководителем Театра Наций и имеет богатый опыт работы киноактёром — он снялся более чем в 60 фильмах в своей стране.

Что вы помните о своём первом знакомстве с творчеством Толстого? Что пробудило в вас чтение страниц, написанных великим русским романистом?

Что бы я ни читал у Толстого, меня всегда потрясают две вещи. Первое — это его колоссальный писательский талант. Пишет ли он о человеческих страстях, как в романе «Анна Каренина», или о судьбе лошади в повести «Холстомер» — везде он доходит до глубочайшего познания героя, просто-таки на клеточном уровне. И это позволяет ему вторую удивительную вещь — доходить в своих литературных произведениях до масштабных философских тем, позволяющих выразить своё отношение к этому миру. Если говорить про «Смерть Ивана Ильича», то многие исследователи, особенно те, кто имеют отношение к медицине, отмечали, насколько точно описан процесс заболевания и смерти человека. Но Толстой не был бы Толстым, если бы не использовал эту тему, чтобы поговорить о том, что вообще человек в эти мгновения ощущает, и на какой почти космический уровень поднимаются его чувства и эмоции.

Почти неоспоримый факт, что Толстой уловил в своих произведениях сущность русской души. Почему, по-вашему, ему это удалось?

Поскольку Толстой — автор мирового уровня, то я думаю, дело не в русской душе, а в том, что Лев Николаевич говорит о вещах, которые касаются любого человека на нашей планете. А поскольку он ещё и философ, и у него своё, сложное отношение к этой жизни, то, безусловно, он его транслирует.

Адаптация произведения великого писателя всегда рискованна. Почему Театр Наций решил, что готов поставить «Смерть Ивана Ильича»?

Это была сложнейшая задача! В кино было несколько экранизаций — в чём-то удачных, в чём-то не очень — а в театре я не помню таких примеров. Но выдающийся режиссёр Валерий Фокин, предложив эту историю, уже знал форму, в которой можно её можно представить в театральном формате, поэтому драматургу была дана конкретная задача: с чего начинать, какие куски из повести брать, на чём делать акцент.

В этой новелле Толстой заложил основы того, что известно как психологическая проза. Как вы перенесли эту особенность произведения на сцену?

Для меня это был новый опыт, поскольку психологизм Толстого можно было выразить разными театральными способами, но тонко. Та острая искренность, которая существует в «Смерти Ивана Ильича» требовала от меня как артиста иных проявлений. Это же практически спектакль-монолог, который происходит у главного героя в голове, и озвучивается мною как сложнейший мыслительный процесс. И для этого надо быть очень достоверным, потому что всё происходит в камерном пространстве, на глазах у зрителей. Наш спектакль, кстати, требует и от них тоже быть открытыми, ведь это обоюдно откровенный разговор. Для меня «Обыкновенная смерть» — однозначно спектакль-эксперимент, в котором должен быть подлинным, настоящим, как говорит Фокин, отдаться себе. То есть я полностью присваиваю персонажа, его мысли становятся моими мыслями. И в этом смысле школа Станиславского, школа психологического театра мне с одной стороны помогает, а с другой, я считаю, что это уже какой-то иной метод.

Почему вы выбрали Валерия Фокина для постановки этого материала?

С Валерием Владимировичем Фокиным мы работали много раз и долго думали над новым материалом. Идея поставить «Смерть Ивана Ильича» исходила именно от него. Я же, перечитав это произведение, сначала испугался, поскольку не понимал, как можно передать на сцене такую степень откровения, которая требует от артиста большой-большой-большой ответственности и отдачи. Но, поскольку я очень люблю режиссёра Валерия Фокина, мы с ним друзья, я доверился ему полностью. С большой радостью и удовольствием мы провели время в исследовании этого произведения и в поисках формы нашего спектакля.

В Колумбии спектакль будет представлен в почти церемониальном формате — каждое представление рассчитано примерно на 250 зрителей. Что привносит такая камерность постановки в восприятие зрителей?

Один из режиссёрских ходов Валерия Фокина — то, что в зале не выключается свет. Поскольку спектакль начинается с ритуала прощания с главным героем, то у зрителей должно складываться ощущение, что они не в театре, а на реальной церемонии, они с первых минут должны стать соучастниками соучастниками процесса. Это сокращает путь артиста к зрителям. Мы должны стать единым целым и поговорить на волнующую нас всех тему.

Как вы создали образ Ивана Ильича, глубоко обеспокоенного своей, казалось бы, напрасно прожитой жизнью и близостью смерти?

Смириться со смертельным диагнозом не может ни один человек. И главный герой, Иван Ильич не исключение. Для меня было важно показать с одной стороны процесс понимания того, что произошло что-то непоправимое, потом непринятие ситуации — ощущение несправедливости, агрессия, потом прозрение, и к самому финалу Толстой дает надежду всему человечеству на то, что в конце будет тот самый свет. И в этом смысле для меня «Обыкновенная смерть» — очень позитивное произведение, потому что оно даёт нам всем надежду.

Вы также играли других знаковых персонажей, таких как дядя Ваня и даже всех персонажей «Гамлета» в постановке Робера Лепажа, премьера которой состоялась в Театре Наций в 2013 году. Что для вас как для актёра значит воплотить в жизнь эти бессмертные творения наших величайших драматургов?

Да, действительно, я счастливый артист. Я работал и с такими великими режиссёрами, как Боб Уилсон, Альвис Херманис, Эймунтас Някрошюс, Деклан Доннелан, Томас Остермайер, Робер Лепаж. И литературный материал, с которым я сталкивался, тоже величайший: Шекспир, Достоевский, Чехов, Гоголь, Толстой... Это всё мне помогало изучить самого себя, и как артиста, и, конечно же, как человека, как личность. Потому что каждое соприкосновение, каждая встреча с великими авторами и большими режиссёрам — это шанс и способ открыть что-то новое в себе.

Что значит для Театра Наций выступать в Колумбии и на таком фестивале, как FIAV Bogotá?

Это старейший фестиваль, очень значимый. И то, что там присутствует русский театр, мне кажется, очень важно и для нас, и для фестиваля, поскольку не так часто русские коллективы приезжают на этот знаменитый фестиваль. Для нас это возможность встретиться не только с колумбийскими зрителями, но и с нашими коллегами. И я надеюсь, что эта встреча будет счастливой.

И последний вопрос: перед смертью Иван Ильич переживает своего рода возрождение души. Что для вас значит воплощать такое знаменательное откровение из спектакля в спектакль?

Спектакль «Обыкновенная смерть» – это особый случай. Каждый показ не похож на другой. Каждый раз я не знаю, как я приду к финалу. Его надо заслужить, этот финал. Для того, чтобы увидеть свет в конце тоннеля, мне, как актеру, нужно пройти достаточно сложный путь. И вот насколько я его честно пройду, а это очень важно для русских артистов, играющих своим сердцем, настолько ярким будет финал. Когда все получается, то, как говорит коллега по сцене, у меня возникает какое-то другое лицо. Я сам этого не контролирую, но да, так бывает. Ведь «Обыкновенная смерть» — для меня спектакль–исповедь. А с исповеди иногда выходишь другим человеком.

Источник: EL TIEMPO