Братья Стругацкие. Трудно Быть Богом (1963)
- Если ты умён, образован, сомневаешься, говоришь непривычное - просто не пьёшь вина, наконец! - ты под угрозой.
- “Не шутите с терминологией, Антон! Терминологическая путаница влечёт за собой опасные последствия.“
- Умные нам не надобны. Надобны верные.
- Суть совсем в ином! Суть в основных установлениях нового государства. Установления просты, и их всего три: слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми!
- Целыми неделями тратишь душу на пошлую болтовню со всяким отребьем, а когда встречаешь настоящего человека, поговорить нет времени.
- Теперь не уходят из жизни, Теперь из жизни уводят
А по темной равнине королевства Арканарского, озаряемой заревами пожаров и искрами лучин, по дорогам и тропкам, изъеденные комарами, со сбитыми в кровь ногами, покрытые потом и пылью, измученные, перепуганные, убитые отчаянием, но твердые как сталь в своём единственном убеждении, бегут, идут, бредут, обходя заставы, сотни несчастных, объявленных вне закона за то, что они умеют и хотят лечить и учить свой изнуренный болезнями и погрязший в невежестве народ; за то, что они, подобно богам, создают из глины и камня вторую природу для украшения жизни не знающего красоты народа; за то, что они проникают в тайны природы, надеясь поставить эти тайны на службу своему неумелому, запуганному старинной чертовщиной народу… Беззащитные, добрые, непрактичные, далеко обогнавшие свой век…
“Стисни зубы и помни, что ты замаскированный бог, что они не ведают, что творят, и почти никто их них не виноват, и потому ты должен быть терпеливым и терпимым…” Оказывается, что колодцы гуманизма в наших душах, казавшиеся на Земле бездонными, иссякают с пугающей быстротой. Святой Мика, мы же были настоящими гуманистами там, на Земле, гуманизм был скелетом нашей натуры, в преклонении перед Человеком, в нашей любви к Человеку мы докатывались до антропоцентризма, а здесь вдруг с ужасом ловим себя на мысли, что любили не Человека, а только коммунара, землянина, равного нам… Мы всё чаще ловим себя на мысли: «Да полно, люди ли это? Неужели они способны стать людьми, хотя бы со временем?»
- Сейчас пишут мало прошений, благородный дон. Одни считают, что просить бесполезно, а другие рассчитывают в ближайшее время взять без спроса.
- Это безнадёжно, подумал он. Никаких сил не хватит, чтобы вырвать их из привычного круга забот и представлений. Можно дать им всё. Можно поселить их в самых современных спектроглассовых домах и научить их ионным процедурам, и всё равно по вечерам они будут собираться на кухне, резаться в карты и ржать над соседом, которого лупит жена. И не будет для них лучшего времяпрепровождения.
- Ведь всё может быть, вот что забавно! Базисная теория конкретизирует лишь основные виды психологической целенаправленности, а на самом деле этих видов столько же, сколько людей, у власти может оказаться кто угодно! Например, человечек, всю жизнь занимавшийся уязвлением соседей. Плевал в чужие кастрюли с супом, подбрасывал толченое стекло в чужое сено. Его, конечно, сметут, но он успеет вдосталь наплеваться, нашкодить, натешиться… И ему нет дела, что в истории о нем не останется следа или что отдаленные потомки будут ломать голову, подгоняя его поведение под теорию исторических последовательностей.
- Мне теперь уже не до теории, подумал Румата. Я знаю только одно: человек есть объективный носитель разума, все, что мешает человеку развивать разум, — зло, и зло это надлежит устранять в кратчайшие сроки и любым путем. Любым? Любым ли?.. Нет, наверное, не любым. Или любым? Слюнтяй!
Разве бог имеет право на какое-нибудь чувство, кроме жалости?
Щенки мы, подумал он. В Институте надо специально ввести курс феодальной интриги. И успеваемость оценивать в рэбах. Лучше, конечно, в децирэбах.
- Двести тысяч человек! Было в них что-то общее для пришельца с Земли. Наверное, то, что все они почти без исключений были еще не людьми в современном смысле слова, а заготовками, болванками, из которых только кровавые века истории выточат когда-нибудь настоящего гордого и свободного человека. Они были пассивны, жадны и невероятно, фантастически эгоистичны. Психологически почти все они были рабами – рабами веры, рабами себе подобных, рабами страстишек, рабами корыстолюбия. И если волею судеб кто-нибудь из них рождался или становился господином, он не знал, что делать со своей свободой. Он снова торопился стать рабом – рабом богатства, рабом противоестественных излишеств, рабом распутных друзей, рабом своих рабов. Огромное большинство из них ни в чем не было виновато. Они были слишком пассивны и слишком невежественны. Рабство их зиждилось на пассивности и невежестве, а пассивность и невежество вновь и вновь порождали рабство.
- — Сущность человека, — неторопливо жуя, говорил Будах, — в удивительной способности привыкать ко всему. Нет в природе ничего такого, к чему бы человек не притерпелся. Ни лошадь, ни собака, ни мышь не обладают таким свойством. Вероятно, бог, создавая человека, догадывался, на какие муки его обрекает, и дал ему огромный запас сил и терпения. Затруднительно сказать, хорошо это или плохо. Не будь у человека такого терпения и выносливости, все добрые люди давно бы уже погибли, и на свете остались бы злые и бездушные. С другой стороны привычка терпеть и приспосабливаться превращает людей в бессловесных скотов, кои ничем, кроме анатомии, от животных не отличаются и даже превосходят их в беззащитности. И каждый новый день порождает новый ужас зла и насилия…
Вот так думаешь, думаешь, думаешь - и в конце концов выдумываешь порох.
- Все мы разведчики, - сказал дон Кондор. - И всё дорогое, что у нас есть, должно быть либо далеко на Земле, либо внутри нас. Чтобы его нельзя было отобрать у нас и взять в качестве заложников.
- Я боюсь тьмы. - Темноты? - Темноты тоже. В темно е мы во власти призраков. Но больше всего я боюсь тьмы, потому что во тьме все становятся одинаково серыми.
- - Выстребаны обстряхнутся, - говорил он, - и дутой чернушенькой объятно хлюпнут по маргазам. Это уже двадцать длинных хохарей. Марко было бы тукнуть по пестрякам. Да хохари облыго ружуют. На том и покалим сростень. Это наш примар…
- Студно туково. Вага пожал плечами.
- Таков наш примар. С нами габузиться для вашего голода несростно. По габарям?
- По габаpям, - решительно сказал министр охраны короны.
- И пей кpуг, - произнёс Вага, поднимаясь.
***
Сочинение Аркадия и Бориса Стругацких появилось в 1964 году. И сразу стало бестселлером. Хотя такое понятие в советском литературном обиходе не употреблялось. Может быть, появившаяся годом позже другая книга тех же авторов "Понедельник начинается в субботу" стала еще более популярной, став настольной для самой активной прослойки шестидесятников - технической интеллигенции. Тех самых физиков, которые в душе были лирики. Однако энтузиазм задорных персонажей братьев Стругацких и их читателей довольно быстро выветрился от перемены социально-политического климата в стране. Повесть "Трудно быть богом" ставила более долгосрочные вопросы.
Напомним: на далекой планете, которая находится в глубоком, невежественном и жестоком средневековье, присутствуют тщательно замаскированные наблюдатели с Земли, уже достигшей общественной гармонии. Русский молодой человек Антон, под именем Руматы, благородного дворянина дона Руматы Эсторского, принадлежит к высшей аристократии государства Арканар. Он, как может, старается помочь всему светлому и прогрессивному в стране, но может он очень мало, поскольку не имеет права на вмешательство в чужой исторический процесс. Лучший боец Арканара, владеющий невиданными приемами, одетый в непробиваемую кольчугу из неведомого материала, он вынужден бессильно смотреть на произвол и казни. Наконец, Румата не выдерживает, берет меч и обрушивается на темные силы. Поступает по совести, проваливая поставленную задачу. Конфликт между чувством и долгом решает в пользу чувства. Рационализм просвещенного человека в нем смешан с рыцарским кодексом чести.
***
Борис Стругацкий: Задумывалось это все как мушкетерский боевой приключенческий роман. Но под влиянием исторической обстановки и, в частности, знаменитой встречи Никиты Сергеевича Хрущева с творческой интеллигенцией в Манеже, ориентиры все в повести поменялись, и мы написали повесть о том, что с этими жлобами ничего не построишь, ничего вообще не сделаешь, и ничего хорошего нас не ждет.
Трудно Быть Богом (1989)
Movie Recommendations:
