Две деревянные игрушки

Оглушающий грохот раздался из ниоткуда. Будто весь лес разом рушился. Собаки залаяли, трое мужчин подскочили, схватившись за ружья. Ойсея вжалась в раскладное кресло, а Нора вцепилась с плечо Маргарет, будто пыталась ту защитить.

А грохот приближался. Снег впереди вздымался, а деревья — падали. Костёр задрожал — и из-под него вырвались огромные зелёные щупальца. Маргарет закричала и вскочила. Запнулась об скамью и повалилась на снег. Она попыталась отползти, но щупальца потянулись к ней.

— Пригнись, девочка! — крикнул Сокол и выстрелил.

Маргарет прикрыла руками голову. Склизкая жижа брызнула на снег рядом с ней. Щупальце отвернулось и потянулось к мужчине. Он отстреливался, но щупальца не отступали. Одно схватило взрослую лайку, которая пыталась его укусить, и Калеб бросился спасать пса.

Джун вытащила старуху из кресла и притянула к Норе и Маргарет, сжавшимся у трейлера.

— Мы попробуем ритуальный танец, — скомандовала шаманка. Две женщины кивнули. — А ты, — обернулась она к Маргарет, — присоединяешься и стараешься.

Все четверо поднялись, встали кругом. Маргарет усердно повторяла движения за Джун и Норой. Поднимала руки к небу, топала, делала шаги вперёд и назад, крутилась на месте… И всё равно не могла не следить за щупальцами. Они тянулись к ним — у ней, — но никак не могли добраться. Они боролись с помехами в виде мужчин и собак. А снег там, откуда щупальца вылезали, ослепительно светился. Они будто разорвали подземное пространство и вырывались из него.

— Не работает! — в отчаянии воскликнула Нора, уворачиваясь от пролетавшего между ней и Маргарет щупальца.

То ударилось о стенку трейлера и чуть его не опрокинуло.

А потом вернулось к Маргарет. Она отпрыгнула в сторону, снова задела скамью и рухнула лицом в снег. Костёр оказался совсем близко. Воронки двух щупалец находились по бокам в пугающей близости. Потянутся — не увернёшься.

И тут краем глаза Маргарет заметила что-то знакомое и тут же вспомнила, как…

…она припарковала машину на подъездной дорожке и взбежала по ступенькам.

— Мама, папа!

— Маргарет! — воскликнул отец. — Ты рано!

Мама обняла её со всей любовью, которую хранила те полгода, что они не виделись. Теперь Маргарет училась в университете в другом штате и не могла часто приезжать домой, но теперь их ждали полтора летних месяца вместе.

— Дороги были почти пустые, — улыбнулась Маргарет папе.

— Мы не успели ещё приготовить ужин, — вздохнула мама. — Я только-только поставила курицу в духовку.

Маргарет наклонилась, чтобы заглянуть туда, и облизнула губы. Куриная спинка заманчиво блестела, и когда она подрумянится!.. Слюна наполнила рот.

— Ух, дождаться бы теперь!

— Иди пока к себе, отдохни. — Мама положила руку Маргарет на плечо. — Папа поможет с сумками.

Маргарет ещё раз обняла маму и пошла на второй этаж.

Комната оказалась точь такой же: полные разноцветных книжек полки, старые цветочные шторы, которые она не стала забирать с собой в общежитие, старые плакаты и множество фигурок в специальном органайзере на столе. Маргарет не знала, чего ждала: она ведь всего год здесь не была (Рождество праздновали у бабушки в Луизиане, и это было самое странное Рождество, потому что даже в одном свитере с оленями — без куртки, без шапки, без шарфа — порой была жарковато), родители бы не стали делать капитальный ремонт без неё.

Комната даже не ощущалась чужой. А ведь могла бы. Маргарет так выросла за этот год в общежитии… Видимо, не так, как она думала.

Маргарет села на край кровати, провела пальцами по крышке стола… Даже не запылилась. Мама, видимо, вытерла перед её приездом.

А потом её взгляд привлёк прозрачный пятиэтажный органайзер. В нём жили все фигурки из Макдональдса и Киндер Джой, из каждого сувенирного, где она могла найти игрушки высотой с мизинец. Всё её детство в одном органайзере!

Маргарет открывала все окошечки подряд. Супергерои Марвел, Микки Маусы, крошечные принцессы…

— Ой, что это?

Она открыла очередную ячейку и замерла в недоумении. Этих она не помнила. На одной полке лежали деревянные фигурки. Одна — зелёный Кракен с длинными зелёными щупальцами, протянутыми вперёд. Каждая присосочка на них была высколблена идеально ровно, без засечек, точными кружками крошечных размеров. А рядом стоял деревянный тотем высотой чуть выше двух фаланг мизинца. Белоснежный, он был сделан так же искусно, как Кракен: каждый волосок на шкурке зверька был выскоблен каждый волосок, даже самые крошечные, тонкие, как детские ресницы. Зверёк — белая лисица или песец — выглядел как языческий идол: простой бочонок с острыми ушками, прижатыми лапками и хвостом, с узкими глазами.

Они оба, Кракен и тотем, зачаровывали и манили, а ещё — вызывали множество вопросов. Маргарет никогда не интересовалась деревянными игрушками, никогда их не собирала и точно никогда бы не поставила такие в органайзер. Там ведь были собраны её личные детские трофеи.

— Ма-ам! — крикнула Маргарет. — А откуда у меня эти игрушки?

— Какие игрушки? — послышался приглушённый крик матери из кухни на первом этаже.

— Сейчас покажу!

Маргарет одной рукой сгребла обе игрушки — и вдруг в глазах потемнело. Мир завертелся, заболела голова, будто на неё давили, и в следующий момент Маргарет вдохнула морозный воздух.

Вокруг неё был лес, огромный ночной лес. Бледные исхудалые стволы разрослись вокруг вместо солнечных стен комнаты родительского дома. Голые ветки расчерчивали чёрное небо, как трещины.

Маргарет даже не поняла сначала, что замерзает в футболке, что стоит по лодыжку в снегу в тонких кедах. Она просто стояла, широко разинув рот, и не понимая, что произошло. В руке у неё всё ещё были зажаты две игрушки.

Она убрала их в карман джинсов и сразу почувствовала ледяной пронизывающий ветер. Пальцы на ногах и руках закололо ледяными иглами. В ужасе Маргарет заозиралась, и страх погнал её куда глаза глядят. Она поскальзывалась, спотыкалась. В груди болело от холодного воздуха.

Она не знала, сколько бежала, пока не выбилась из сил и не прижалась к шершавому стволу. Он был безжизненно холодный, но помогал не упасть. Маргарет думала о куртке, о том, что мама, наверно, ждёт, когда она спустится, и даже не подозревает… А вдруг подозревает? Вдруг её уже ищут? Смогут ли найти? Где она вообще? Может, на Аляске? На Аляске ведь всегда снег.

Нет, вздохнула Маргарет и опустилась на корточки, не найдут. Никто не подумает, что она могла оказаться здесь. Потому что такого не бывает.

Она всхлипнула и ещё раз осмотрелась.

Яркий нервный свет забрезжил где-то впереди между тонкими стволами. Маргарет привстала. Ноги у неё дрожали, надежда едва теплилась, но она решила: надо пробовать. Надо. Может, это последний шанс. Она не хотела замёрзнуть здесь, чёрт знает где. Она хотела домой…

Из последних сил она шла на огонь.

Чем ближе, тем ярче светил огонь. Слышались голоса и лай. Они давали силы двигаться дальше, пусть и ноги, и руки, вообще всё тело и даже мысли казались ледяными и неподвижными.

— Что здесь!? — услышала Маргарет жёсткий мужской голос.

Лай из весёлого, игривого обратился тревожным и предупреждающим. Она хотела что-то сказать, но губы дрожали, а горло сжималось и не могло произнести ни звука. Она просто шла, что-то едва слышно шепча и протягивая руку.

— О господи! — воскликнула женщина.

Несколько человек бросились к Маргарет, протягивая пледы, одеяла, шарфы. Её окружили и под руки довели до скамьи: доски, поставленной на две коробки. Ноги её вытянули, подняли на какой-то мешок и, обмотав пледом, подвинули ближе к костру.

— Калеб, дай термос! — сказала та же самая женщина, что первая крикнула. Маргарет едва помнила её лицо, но запомнила голос.

Термос лёг в её замёрзшие пальцы и показался сначала обжигающим. Но она прижала его сильнее и заулыбалась. Ей помогли отвинтить крышку и налить горячий травяной чай. Она выпила его медленно и осторожно: чай обжигал и губы, и язык, и горло.

— Спасибо, — прошептала она.

— Как ты сюда попала, девочка? — участливо спросила у неё другая женщина, немного моложе, с круглым лицом и карими глазами.

— Я… не знаю.

Маргарет поёжилась во всех тряпках, которые накинули на неё, чтобы согреть. Они были мягкие и тёплые, будто их только что достали из сушилки.

— Я была дома, а потом… Потом вот тут оказалась.

— Интересно, — окинул её строгим взглядом мужчина.

Серая лайка сидела у его ног и тоже смотрела строго и с подозрением. Даже пёс был одет в тёплую попону и тканевые сапожки. Мужчина в руках держал ружьё. Судя по всему, он был в лагере главным. Повертев головой, Маргарет заметила ещё двоих: один, совсем молодой, наверно, её ровесник, наблюдал за ней из кабины фургона. Второй же нёс к ним несколько банок консервов и шубу. За ним хвостом увязался ещё один пёс, кажется, тоже лайка, но кремовая.

— Держи, — сказал он Маргарет и бросил ей шубу.

— Спасибо.

Она сняла пледы (снова кожу укусил холод) и быстро натянула рукава, застегнула все пуговицы и накинула капюшон. Все же пледы и шарфы легли на ноги: колени, голени, ляжки — всё жгло морозом.

— А кто вы? — спросила она у двух женщин.

— Мы — современные кочевники, — улыбнулась одна. — Катаемся везде, знаешь.

— Но спасаем замерзающих девочек не част, — добавила вторая.

— Это х-хорошо, — закивала Маргарет и снова отпила горячего чая.

— Мы тебя накормим, а ты вспоминай, откуда ты. Может, мы подвезём.

— Я из Висконсина… — начала Маргарет — и тут же затихла, видя, как обе женщины уставились на неё полными ужаса глазами. — Что-то не так?

— Это… Э-э… Как бы тебе сказать… — Женщины переглянулись. — Мы в Юконе.

Пустая крышка термоса выпала из пальцев Маргарет. Юкон. Канада.

Маргарет нервно хихикнула. Ну что ж, почти Аляска!

— Я сейчас позову маму, — сказала женщина моложе и ушла к трейлеру.

А потом вернулась оттуда с хромающей старухой.

— Здравствуйте, — сказала Маргарет.

Женщина разложила для матери личный стул, и та тяжело опустилась в него, вытягивая ногу.

— Здравствуй, здравствуй. Ну, рассказывай.

— Да было бы что… — Маргарет отвела глаза. — Я была дома. Только-только приехала из университета, знаете. Хотела просить у мамы про игрушки, но только шаг сделала — и тут оказалась. А у нас там, ну, лето…

— А там это где, говоришь?

— Висконсин, Милуоки.

— Так-та-ак. Висконсин. Далеко, конечно.

— Не трогала ль ты чего, а? Потому что, знаешь ли, у нас-то совсем не лето. В Юконе, конечно, холодно, но не вечные морозы.

Маргарет захлопала глазами и закивала. Она встала и достала из кармана две фигурки: Кракена и зверька.

Старуха пригнулась так сильно, что могла бы носом коснуться игрушек, но, кажется, специально этого не делала.

— Да-а, — сказала она. — Чую знакомую энергию. Делал их кто-то из наших, племенных. Давно. Чую, им лет двадцать, не меньше. И зачаровал, как портал… Интересно. Интересно. Похоже, скакнула ты не только в пространстве, но и во времени, девочка. Как тебя звать, говоришь?

— Марго.

— Я Ойсея, а это Джун и Нора. Уверена, они не представились. Я попробую вернуть тебя домой, но ты должна мне довериться, ясно?

Маргарет кивнула. После случившегося она готова была верить во что угодно.

Она помогла шаманке подняться, хоть сама была без сил, а потом они вместе пошли к старухе в трейлер.

— Мам, — говорила круглолицая Джун, поддерживая мать под вторую руку, — дай девочке поесть сначала. Потом займёшься.

— Дома у себя поест, — отмахнулась старуха. — Плохо ей тут оставаться. Чёрт знает, как временные скачки отразятся на организме. Да и перемёрзла она тут. Надо домой её скорее.

Маргарет бездумно всему кивала. Бездумно выполняла команды старухи Ойсеи. Она легла на пол их минивэна, на расстеленный вязаный платок с цветными узорами, вытянул руки и ноги. Старуха зажгла несколько свечей, а потом — сушёную лаванду. Запах растёкся по салону, завис туманной дымкой. Шаманка напевала что-то очень ритмическое, грудное. Шаги её отдавались дрожью по всему телу. Пучок лаванды мелькал перед открытыми глазами, пока не стал расплываться.

Маргарет чувствовала, будто падала куда-то. Во что-то вязкое и тяжёлое. Она было обрадовалась, а потом дёрнулась — и резко села.

Перед неё был тот же самый минивэн, та же самая старуха-шаманка, только дымка рассеялась.

— Плохо, — сказала старуха. — А ведь почти получилось. Но ничего, — попыталась успокоить она осунувшуюся Маргарет, — мы попробуем ещё.

И они попробовали: Маргарет пила отвары из трав, снова дышала благовониями под вводящие в транс постукивания тамтама и бубна. И она даже снова погружалась в то приятное тягучее состояние на грани сна и реальности, но у неё ни разу не получалось дойти до пика и, как уверяла шаманка, вернуться к себе.

Уставшая, измученная неудачными попытками Маргарет сидела на полу. Шаманка — в своём кресле, цыкая и качая головой.

Задняя дверь трейлера открылась и в неё заглянул юноша.

— Ба, хватит уже, идите ужинать, — сказал он и с сожалением посмотрел на Маргарет. Улыбнулся ей смущённо и кивнул, мол, идём тоже.

Она вздохнула, помогла Ойсее подняться и под руку повела к стоянке. Все уже собрались: и Нора, и Джун, и Калеб (он разложил для бабушки стул и протягивал её миску с рагу), и оба мужчины (Ойсея сказала, что их зовут Сокол, он и Джун были её детьми, и Робби, но Маргарет так и не поняла, кто из них кто), и обе лайки. Все уже ужинали, даже у собак были свои миски, и запах от котла, всё ещё висящего над костром, окутывал приятным мясным пряным шлейфом всю полянку. Нора подала Маргарет миску с ложкой, Маргарет села со всеми и посмотрела на еду.

Кусок в горло не лез. Может, это от выпитых настоев, а может — от поглощающей грусти и застрявшего в горле кома. Она никак не могла расплакаться, но и избавиться от него не выходило. Поэтому Маргарет только ковырялась ложкой в картофельном рагу.

— Ничего, — попробовала подбодрить её Нора, положив руку ей на коленку. — Мы попробуем ещё, если нужно. Способ должен быть. Такое ведь и раньше происходило.

— Правда? И как справлялись?

— Ну-у… По-разному.

— Скажи-ка ещё раз, — попросила Джун, — как ты сюда попала?

Маргарет снова вытащила из кармана игрушки.

— Взяла их… Эх. Спасибо вам за помощь. И за рагу. Но, простите, не могу есть. Я не хочу выглядеть неблагодарной… — Она отставила миску. — Я просто хочу домой.

И после этого начался переполох. После этого очередной ритуал не сработал. Наверно, это с ней что-то не так, раз ничего на ней не работает!

Маргарет ещё раз увернулась от пытавшегося схватить её щупальца и оказалась в считанных сантиметрах от лунки, из которой оно вылезало. И та снова привлекла её внимание. Маргарет пригляделась — и ахнула! Она видела собственную комнату. Солнечные обои, старые шторы, даже угол стола было видно. Щупальца пришли из её комнаты!?

Может…

Маргарет села на колени и крикнула:

— Прекратите! Пожалуйста, не стреляйте в них!

— С рехнулась, девочка!? — крикнул ей Сокол.

— Нет! — Маргарет поспешно скидывала шубу, разматывала шарфы. — Они пришли забрать меня домой!

Она встала и позволила щупальцу обхватить себя. Оно сделало это легко, не сдавливая. Присоски крепко вцепились в её спину и ягодицы. Маргарет схватилась за мягкую кожу и зажмурилась: щупальце утягивало её в свет.

Поражённые вздохи затихли. Ушло ощущение хватки, а кожа почувствовала приятное домашнее тепло.

Маргарет раскрыла глаза в собственной спальне. Ровно там же, откуда она исчезла. Солнце отбрасывало точь такие же блики на пол и столешницу, и казалось, будто не прошло и пары минут. Маргарет потянулась к карману джинсов, чтобы достать фигурки и поставить на место, но там их не оказалось. Вот дурёха! Наверно, забыла в шубе!

— Марго, ну что ты так долго? — Мама вошла в комнату. — О каких игрушках ты говоришь?

— О… — Марго оглянулась и заметила и Кракена, и тотем с белым зверьком на их полочке в органайзере. Будто она их оттуда и не доставала. — О вот этих, мам. Посмотри. Не помню их совсем.

— Как не помнишь? — удивилась мама. — Их в марте прислали из Канады. Написали, мол, забыла. Ты прости, что я прочла. Записка маленькая была, выпала… Вот она, кстати. Ты не говорила, что была в Канаде!

Маргарет потянулась к крошечной визитной карточке, на которой витиеватым почерком было написано: «Ты оставила в кармане шубы свои игрушки. Будь осторожна в следующий раз. Джун».

— Ой, мам, это долгая история…