Пройтись по краю Бездны
24 февраля 2022-го года, безусловно, переломная дата в нашей эпохе и в наше время. Война, начавшаяся в 2014-м, которую старались «загасить», замести под ковёр, убрать из сводок топовых новостей и сделать вид, что жизнь продолжается и всё дальше замечательно, тлела, понемногу разгоралась, к ней шла подготовка и дошла до стадии, когда игнорировать её было просто невозможно. Она вспыхнула, мгновенно вовлекая в себя тысячи и миллионы людей по обе стороны фронта. В пекло войны оказался затянут крупный промышленный центр и порт на побережье Азовского моря – Мариуполь, один из центров Русской Весны на Донбассе, но подавленный и посаженный на цепь повиновения укронацистами. Потерянный в 2014-м, город пришлось возвращать с ожесточёнными городскими боями в 2022-м. И в этих отпечатавшихся в памяти репортажей журналистов, видео военкоров и местных жителей, пронзительных фотографиях, в пекле городских боёв родился один из самых лучших – наверное, единственный и уникальный – документальный фильм Максима Фадеева и режиссёра Сергея Белоуса. «Мариуполь. У края бездны».
Военная документалистика это порождение 19 и 20 века, когда распространение кинокамер и возможность снимать на плёнку батальные события в движении, прямо в моменте. Технологии в прошлом были не совершенные, и даже развиваясь постепенно, до более совершенных камер с плёнкой, а потом переходя и к первым цифровым аппаратам и срествам видеозаписи, они оставляли множество нюансов со съёмкой боевых действий. Даже находясь на передовой или рядом с местом сражения, нужно было держать множество кинооператоров, потому что плёнки не хватало на длительную и практически беспрерывную съёмку с одного ракурса или двигаясь вслед за своими бойцами. Монтаж и склейка множество метров полученной плёнки, конечно, могли составить более цельную единую картину, но технологические ограничения всё равно оставляли свои следы на передаче документальной картины. А когда технологии подошли к высокому уровню развития в начале нашего 21-го века, оставались свои ограничения в людях: жить, безусловно, хотят все и лишний раз журналист рисковать не хочет. Потому многие съёмки документальных фильмов современности проходили либо уже постфактум на месте боевых действий, и ограничивались опросами и интервью участников событий, иногда даже с обеих сторон, съёмками с примерной живой или графической реконструкцией, либо наличием видеокадров снятых на месте как солдатами, так и местными жителями. Иногда (впрочем, в некоторых случаях очень даже часто) доходило до постановочных «боёв» подаваемых как «снятые вживую кадры» для агитационных целей – вроде показушного штурма Бамута в 1996-м, устроенного специально для военных журналистов и документалистов после настоящего штурма, или красивые постановочные перестрелки и «штурмы» в Мосуле после его освобождения от сил ИГИЛ*.
Снять вживую от начала и до конца, или большую часть времени непосредственно на месте, под свистом пуль и воем пролетающих снарядов, практически никто не решался. Единицы таких журналистов было. Ведь нужно не только лично решиться и отправиться туда, где шансы умереть в разы повышаются, но и разрешение от военных получить, для которых ты человек гражданский, и за охрану тебя они отвечают своими жизнями. Это и личная ответственность, и отдельная нагрузка на бойцов. Но есть такие уникальные случаи, когда находится и человек, готовый рискнуть на всё лишь бы показать реалии войны, и бойцы, которые ему доверяют и готовы рискнуть всем ради его защиты. Таким человеком оказался Максим Фадеев.
Свою войну и съёмку войны он начал в самом начале Русской Весны и противостояния в Славянске, где началась агрессия и террор киевского неонацистского режима против восставшего народа Донбасса. Оттуда Фадеев прошёл долгий путь вместе с отрядом Стрелкова и Моторолой, снимал бойцов «Спарты» и «Сомали» во время боёв за Донецкий аэропорт, во время позиционных боёв в Донецкой и Луганской Народных Республик периода треклятого «минского безвременья». За это время от него вышли замечательные и также настоятельно рекомендуемые к просмотру ленты «Его батальон», «Призраки. Солдаты забытой войны», «Славянск. Хроника войны» и все серии фильмов «Донбасс на линии огня». И вот в самом начале марта 2022-го года вместе с бойцами батальона НМ ДНР «Сомали», с которыми он уже имел давние дружеские и товарищеские взаимоотношения, и лично был знаком с комротом Романом Воробьёвым, он отправляется в Мариуполь.
И я скажу прямо, что это лучший документальный фильм нашего (да и не только нашего) времени снятый вообще. Да, Максим очень сильно рисковал собой, да, его не брали прямо в самые передовые штурмовые группы которые идут на врага вперед всех остальных товарищей – но даже того что он снял будучи с бойцами подкрепления, групп закрепления, стоя буквально за парой стен от смертельной простреливаемой зоны или позиций противника засевшего по соседству, уже с лихвой хватает донести до нас натуру войны.
Я сама человек тронутый войной. Я застала войну в самом начале в самый первый день когда на аэродроме «Антонов» высадился русский десант с вертолётов, а на второй день прибыли наземные войска ВС РФ. Линия фронта проходила недалеко, и нам на голову падали снаряды и ракеты украинской стороны, лупившей без разбору по неподконтрольной себе территории. К своему счастью, воочию я не видела трупы людей и Бог уберёг меня от нужды искать среди покойников родных или знакомых людей. Тела я видела позже на кадрах боёв. Когда вырвалась в Белоруссию и получила доступ к интернету, я буквально… втянулась в военную атмосферу и окружение. И несколько раз при просмотре «У края бездны» я ловила некоторое дежавю, видя те самые места, те самые улицы, дома или даже лица ранее запечатлённые кем-то другим.
Говорят, что настоящий журналист должен быть беспристратным, запечатлеть то что он видит с холодными эмоциями, чтобы зритель сам смотрел и делал выводы. От того жутко становятся виды на тела лежащие то тут там на тротуарах, на обочинах или во дворах домов. На многоэтажки без стёкл, превратившихся в натуральные холодильники и жители которых ютятся или в своих квартирах укутываясь в пуховики и одеяла, или тесно собираясь в подвалах. И буквально рядом здания, которым «не повезло» оказаться с удобным видом на улицу или находиться на углу перекрёстка – пронзённые снарядами обеих противоборствующих сторон.
И пожары. Одного снаряда бывает достаточно, чтобы заполыхала квартира, за ней соседняя, потом весь этаж, а потом пламя начинает идти выше, пожирая балконы и окна сначала, а потом проникая внутрь. Тушить это нечем. Город «мёртв» - нет пожарных служб, нет водоснабжения, огнетушители бесполезны.
Спасая какой-то свой скарб люди со слезами и горем покидают обречённый дом. У них здесь квартиры - многим достались по наследству, кто-то купил за совсем немаленькие деньги – они вкладывали средства, силы, время и душу в обустройство жилья. У многих тут жизнь вся прошла, у многих детство и даже юность. И вот одно мгновение, и теперь твой дом пожирает неумолимое пламя. И ты ничего сделать не можешь. Да, нет ничего ценнее собственной жизни, жизни родных и близких, но сейчас ты теряешь практически всё, становишься бомжом и не знаешь, как, куда, к кому идти и обращаться. Кругом холод, грохот войны и её безжалостная походка. Плачут старики, обнимаются с горем матери и отцы, грязные немытые дети играют во дворе в моменты относительного спокойствия, такие же грязные и немытые взрослые, укутавшись в пальто, куртки и что угодно дабы сохранить тепло, копошатся подле разведённых на кирпичах кострах. В покрытой сажей от открытого огня посуде можно хотя бы разогреть воду ради желанного согревающего чая или какого-то кофе, сварить или пожарить пищи. И всё это, от горя и слёз потерявших всё в пламени неумолимого пожара, до таких ярких житейских радостей проживших ещё один день мирных людей, молча снимает Фадеев. От того эти кадры такие пронзительные и запоминающиеся – нет рассказа «прямо тут» с формированием мнения, тут даётся вам возможность увидеть всё самим, и осознать увиденное самостоятельно.
Радость от пережитого у людей тоже разная. Кто-то прожил ещё один день без потерь, даже его квартира пусть и лишилась окон и в ней холодно как в склепе, но она целая и вещи остались на местах. А у кого-то прилетает украинский снаряд, пробивая этаж панельки практически насквозь, а горящие обломки падают вниз и от них загорается припаркованный «Жигуль». Машина гудит клаксоном, испускает чёрный дым и горит вместе с погруженными в неё вещами. И обычный рабочий лишь разводит руками, скромно замечая, что всю жизнь проработал на заводе, скопил на квартиру, содержал семью и на имевшиеся деньги приобрёл такой «несовременный» и «старый ТАЗик», дававший мобильность для семьи и даже надежду уехать вскоре из охваченного огнём города. Но у машины сломалась проводка и она не захотела запускаться. И теперь квартира объята пламенем, и единственный «Жигуль» разгорается следом. Семья осталась без ничего.
Но виды побитого войной города и страдания мирных жителей здесь одна из тем – это то отвратительное лицо войны, которое неотвратимо и которое надо видеть. Старушка, которая ходит между телами погибших и ищем своего пропавшего без вести двоюродного брата, опознаёт других знакомых людей. И в конце со слезами но радуется… радуется тому, что не увидела среди тел близкого ей человека. Это даёт несчастной пожилой женщине скромную надежду, что он может быть живой, что может быть ещё найдётся. В частном секторе лежат убитые прямо у себя во дворе – захотел человек выйти за водой, или дрова занести в дом, или в погреб сбегать за едой, а тут разрыв, осколки и нет человека. Убит прямо у себя во дворе. Вторая пронзительная тема это солдаты. Бойцы батальона «Сомали».
Они здесь главные действующие лица. Они как актёры, только не играют, а живут эти роли в этих мрачных декорациях. И смерти здесь настоящие. И демонстрируется ещё одна неприглядная сторона войны как отсутствие эмпатии к постороннему, что не имеет отношения к боевым товарищам. Таковы неприятные но суровые реалии – каким бы добрым ни был боец, его брат по оружию ближе и ценнее чем незнакомый гражданский, которого боец видит в первый и, наверное, последний раз и забудет его через время.
Вот гражданские пытаются на свой страх и риск вырваться из города между противоборствующими сторонами. И есть информация, что украинские вояки используют угнанные машины скорой помощи, маршрутки и некоторые автомобили для своих нужд и развозки под видом «мирных» - откуда ты уверен, что в следующей машине едут мирные а не враги? К тому же, пусть это произошло за кадром, не успели снять, пытаясь отдавать распоряжения очередным запутавшимся гражданским в машине, был подстрелен и ранен боец ДНР. Стоил ли он того, чтобы мешавшимся помочь проехать куда-то туда? Нет. И приказ «Воробей» отдаёт может и безжалостный, но верный – если не останавливается и пытается уехать, машину расстреливать. И вот буквально через время, пересекая улицу, на линии огня оказывается чёрный автомобиль. Ему сигналят, а он не тормозит, пытается проехать по улице дальше. И по машине тут же отрабатывают из автоматов и пулемёт. Она остановилась, идёт дымок из пробоин в окнах… и тут из транспорта выбираются женщины и раненый мужчина. Машут руками, просят не стрелять, просят помочь. Нашим остаётся только криками требовать от них убраться от машины, залечь хотя бы у бордюра. Где-то справа бьёт вражеская «плётка», иногда стреляет автомат – улица насквозь простреливается украми. А по словам самого Фадеева, это была уже не первая так расстрелянная со всех стволов гражданская машина – было уже семь, в том числе скорая помощь. И в большинстве из этих машин были вооружённые укры. В оставшихся… напомнило мне это подобные печальные инциденты с расстрелом пытавшихся проскочить гражданских машин на развилке Буча-Ирпень-Гостомель 27 февраля 2022-го, и расстрелы машин на Житомирской трассе, как случайным перекрёстным огнём, так и умышленным прямым.
Или в четвёртой серии, уже в Левобережном районе Мариуполя, танк и самоходка поочерёдно проезжают по давно лежащим трупам мирных жителей. Убирать их некому, время тоже тратить не положено. И два бойца, улучив время на перекус горячей картошкой-пюре, проходят мимо раздавленных тел с интересом обсуждают, как развалилась голова и как язык торчит наружу. Мерзко и страшно? Не спорю. Но у людей, которые видят кровь, увечья, трупы разной степени сохранности и разложения, и которые сами регулярно на волос от смерти находятся, эмпатия пропадает напрочь. К тому же лежат-то покойники, они ничего не сделают и сделать им нечего. Такая вот психологическая деформация. Фадеев в интервью рассказывал, что эту сцену он решил ставить как раз чтобы показать, как искажается психика у военных. Сам он воочию видел и другие жестокие и мерзкие моменты, но решил их не вставлять в и без того жёсткий фильм.
Но солдаты – это такие же как и мы, живые люди. Со своими характерами, со своими чертами, увлечениями и манерой поведения. Кто-то не особо разговорчивый, кто-то душа компании, кто-то молодой, а у кого-то уже седина и морщины на лице. Вы может не запомните их имена, но позывные вам точно примелькаются.
Роман Воробьёв, «Воробей», командир роты, то и дело заикающийся и с каждым новым днём всё более устало потирая глаза от недосыпа, но продолжает командовать и руководить бойцами. Ответственность за своих подчинённых, за выполнение задания, необходимость координировать как своих бойцов, так и приданные экипажи бронетехники. Один раз в кадре он и вовсе появляется сразу с тремя радиостанциями – это дикая нагрузка на командира, но «Воробей» работает. В какие-то моменты отдыха он сам радуется, в какие-то моменты он гневается – но даже гнев и радость у него звучат как-то «отдалённо», голосом усталого человека, оттого он кажется звучит как-то монотонно.
Сержант Василий Назаренко «Назар» – один из тех героев, кто мне очень запомнился. На вид уже близкий к старшему почти пожилому возрасту мужик, но он 1987 года рождения, младше моего отца. Командир отделения, «отец солдатам», с колоритным голосом и харизматичный человек. Он всегда с бойцами, идёт с ними на штурм и на зачистку, он же прямо перед боем помогает распределять «мобиков» и обучает их азам простейшей тактики. Как мобилизованному со снайперской винтовкой Мосина даёт советы как стрелять и быть осторожным, ибо «ты – снайпер, тебя будут стрелять первым», и распределяет бойцов и с ними зачищает почерневшую от пожара панельку. С первой и до последней серии он постоянно появляется в кадре и радует, что он живой и как заботливый «батя» с бойцами. А потом его отделение отправляют под Пески, на южный фас Авдеевки, и 25 апреля 2022-го его не стало…
Ефрейтор Игорь Галактионов «Бабай» - кажущийся пухлым из одежды и снаряжения (броня, позже ещё кевлар дополнительные и большие подсумки для коробов ПКМ), с добродушным лицом и практически прямым носом. Важная должность пулемётчика, всегда на передке, позволяет себе радоваться и шутить в спокойные минуты и иногда даже на улицах, перебегая от укрытия к укрытию, он словно улыбается. Запомнился мне своей внешностью и характером. И погибнет он тоже под проклятой Авдеевкой, в районе Песок и Опытного, 14 августа 2022 года.
Санинструктор Сергей Глушак «Фриц» - мой одногодка, на месяц позже родился, с лицом интеллигентного человека, которому учиться бы или творить, но он на поле боя помогает раненым товарищам, практически рядом с пеклом боя. Его не стало 8 августа 2023-го года на южном фасе Авдеевки.
Рядовой Артём Захаров «Джаф» - пошёл добровольцем ещё до «горячей фазы войны», смелый парень, часто мелькает на экране в первом и второй серии. А после занятия больницы Нацгвардии он пропадает… нет связи с его группой. Куда они делись? А когда удаётся наладить связь, узнаём, что «Малой» был ранен а «Джаф» погиб в хозпостройках на территории больницы. Был человек, только что ходил перед нами, общался, удалился на простое, казалось бы, задание, проверить хозпомещения – прямо за окнами главного корпуса больницы, на территории медучереждения – и вот его не стало. 6 апреля 2022 года. Последний раз мы можем увидеть Джафа уже на носилках – тело нужно вынести из-под огня и увезти в тыл. Там его предадут земле, дабы Артём упокоился по всем христианским традициям…
Рядовой Игорь Ульянов, «Смелый» - он, казалось бы, мелькал не так часто в кадре, но он тоже шёл со всеми в бой, обычный солдат. Отправился с соратником «выкуривать» засевших на верхних этажай одной из недостроенных многоэтажек «азовцев» и тоже пропал… находят товарищи ещё через время, поднявшись на «обработанный» с союзной БМП-2 этаж. В «Смелого» случайно попали снаряды автопушки, страшно покалечив и изувечив тело. Его спускают дабы также вывезти в тыл и позже уже предать земле ритуальным службам. Тело Игоря несут к БТРу у руин детского садика, а оставшееся его снаряжение – магазины к автомату, гранаты – разбирают другие «сомалийцы». Живым нужнее.
Старший лейтенант, комвзвод Андрей Петриков «Кошмар» - со своей группой бойцов он помогает в штурмах выгоревших, но столь важных для контроля проспекта и прилегающих улиц к реке Кальчик, домов. Он старый знакомый «Воробья», хоть лично мы, зрители, видим его не так часто. Пусть он и появляется ненадолго в кадре, но мне он запомнился. Потом он удаляется – его взвод переводят на другие улицы штурмуемого города. И погибнет он со всем своим взводом 27 марта 2022 года, попав в засаду возле Мариупольского аэропорта.
И «безымянные» мобики – нет, у них есть имена и фамилии, по именам их иногда даже зовут. В «Сомали» их ещё называли «фиксиками» и старались беречь, оставляя их на охрану блокпостов и позиций у себя в тылу или использовали как «мулов» чтобы таскать припасы передовым частям. В «Сомали» понимали, что практически не служившие пожилые люди или студенты не имеют никакой боевой ценности в таких условиях жестокого городского боя, и старались беречь дабы не гробить бедолаг почём зря (в отличие от других ДНРовских частей, где эти «железные каски» отправляли тупо на убой, где они все и погибали почти что в первом бою).
Но пара мобиков запомнились мне тем, что вызвались добровольно участвовать в штурмовых действия дабы заменить ранее выбитых бойцов. Да, без бронежилетов, с брезентовыми подсумками к АК, штык-ножом на советском ремне, советским же древним «сидором» за спиной и стальной советской каски, но идут в бой. Молодой парниша и взрослый мужчина. И оба даже не просто остаются в живых (в третьем фильме уж точно), но даже «приодеваются», честно «залутав» снаряжение, бронежилеты и хорошие рюкзаки с убитых укронацистов.
В фильме фигурируют и другие бойцы, чьи позывные упоминаются и демонстрируются рядом с ними. Потому что иногда их можно перепутать – несмотря на индивидуальность каждого бойца, они одновременно похожи друг на друга. Некоторым героям уделено больше времени, причём необычным способом повествования в виде «нарушения хронологии». Истории некоторых бойцов и их мысли, их эдакие «интервью» и будни «минского безвременья» были записаны и сняты Фадеевым ранее, в 2018, 2019, 2020-м годах. Такие мини-истории раскрывают чуть глубже «главных героев», позволяют ещё сильнее проникнуть ими и ты искренне переживаешь за них. Не хочу звучать как-то неправильно, я переживала за каждого бойца в кадре, даже тех, кто появлялся на время из числа «соседей» или смежников – но некоторые бойцы в фильме всё же на переднем плане и им большее внимание уделяется, ведь они всегда были рядом с Максимом Фадеевым. Иногда такие «скачки в прошлое» с историями того или иного бойца получаются особенно пронзительными: вот «Джав» в 2019-м, рассказывает о себе, как пришёл на службу, показывается быт его в окопах того времени, и вот мы последний раз его видим живым в занятом здании больницы, прежде чем ушёл с «Малым» и «Лёвой» проверять хозблок.
И самое главное – что фильм предельно натурален. Конечно, есть некоторая обработка со звуком, где-то для большего эффекта звук усилен и сделан более чутким, монтаж необходим для правильной цветопередачи, звукопередачи, просто склеить кадры. Но всё это было снято в бою непосредственно с участниками боёв, героями этого фильма плечом к плечу.
По Фадееву несколько раз целенаправленно стреляли укры, он попал под обстрел в панельке в которую влетел снаряд, он бежал с передовой группой и лично «Воробьём» на недостроенную многоэтажку по открытой местности, в то время как их отлично видели ещё сидевшие в гостинице укры – чудо и везение, что «сомалийцев» не видели и прозевали их продвижение.
Здесь нет пафосных фраз, предельно картинных размышлений и комментариев, нет постановочных пряток и беготни с пустыми трубами «Мух» и нет голливудских комментариев полушёпотом с драматичными паузами как в пропагандистском высере «20 днiв у Марiуполi». Где всё направлено на одну лишь «пожалейку» и слезогонку, предельным фокусом на умирающих и покалеченных раненых гражданских, жалобами с придыханием «Как бомбят тут, как стреляют тама» и куда бессовестный «режипсёр» ещё воровал кадры из последствий обстрела Донецка и Горловки в 2015-м году. В отличие от «оскраносного» высера - здесь ВСЁ натурально, ты реально видишь эти разрушения и бои глазами участника.
А ещё я несколько раз тыкала пальцем в экран со словами «О, я помню это место!». Я лично не была в Мариуполе по очевидным причинам (жила вообще в другом месте далеко от него, у меня был другой фронт и своя драма), но с тех пор яростно залипаю в милитари-ТГ и военных сводках, смотрела почти каждое видео снятое в Мариуполе, и некоторые места с тех видео я запомнила прям. Узнала некоторые дворы и панельки, где вслед за «сомалийцами» заходил Алексей Смирнов с гумпомощью (Команданте и «Крупнокалиберный Переполох»), узнала сгоревшие двухэтажные домики «рабочего квартала» где руководил действиями морпехов легендарный «Струна», Владислав Головин (тот самый «красный рюкзак»), узнала руины детского садика с разбитыми «Запорожцем», «Волгой» и «Жигулями» в его дворе, где собирались выбиравшиеся из руин и подвалов мирные жители прилегающих к «Азовстали» жилых домов (и в фильме я смотрела этот выход грязных, утомлённых и замученных людей из подвалов, наконец-то дождавшихся эвакуации подальше из этого ада словно глазами очевидца).
Узнала даже момент, когда Семён Пегов (он почти не смотрит в камеру, не снимали его лицо, но рыжая бородка и голос выдают именно Пегова) на пляже Мариуполя снял бойцов «Сомали» с их батальонным знаменем, с «Воробьём» и комбатом «Байкотом».
Военные, смотревшие «У края бездны» на премьерных показах в кинотеатрах, узнавали и другие места, кто где был, даже трупы гражданских – «О, а вот мы позже по этой улице проезжали, там этот труп так и лежал» и другие подобные воспоминания.
Это очень сильный документальный фильм. Уникальный и, боюсь, неповторимый на долгое время (почему так – объясню в следующих абзацах). Он тяжёлый, пронзительный, его будет тяжело смотреть впечатлительным людям – но смотреть его надо. Надо смотреть, понять что такое война, что она несёт и что собой представляет, какие трудности встретили наши солдаты и с каким противником в каких условиях приходится иметь дело. И понять, что война эта началась не вчера и не два года назад.
Не случайно когда на экране показываются даты запечатлённого дня – бой это в Мариуполе на момент съёмок, или съёмки ранее, до 2022-го – Фадеев всегда добавляет важный счётчик дней. Дней с начала войны на Донбассе – на момент написания этого обзор уже 3961 день – чтобы вы понимали, что СВО это прямое продолжение и следствие той неоконченной войны, которую попытались как раз «замирить», «замести под ковёр» и договориться с «уважаемыми украинскими партнёрами». СВО, горячая стадия войны России против «Украины», этого неонацистского русофобского образования с порабощённым, зазомбированным и запуганным народом, была неизбежна и началась бы в любом случае. Позже, в куда более тяжёлых, страшных и тяжёлых условиях для России и русских, или раньше, с инициативой на нашей стороне, что и случилось 24.02.2022. Не просто так мы вошли а нас уже ждал подготовленный и отлично снаряжённый нацистский «Азов*», упорные всушники, лозунги «москаля треба бить» и «русню на ножи» и мелькающий пусть на время, но написанный на стене лозунг «Опусти вату! Пiдтримай патрiота!» ещё с 2015-го года.
Не просто так по школьным библиотекам распространяли книжки про «новых героев украины», в учебных программах рассказывалось про «людоедскую имперскую натуру русских» которые «вечно угнетали нас» и «жаждут поработить нас, ибо им чужды европейские ценности и свобода, это дикая орда которая умеет только завоёвывать и присваивать себе чужое», а студентам журфаков и истфаков прямо говорили, что они должны стать на передовой борьбы информационного фронта за умы и «разоблачать ложь российской пропаганды» и «доносить правду про имперскую ментальность» и «азиатчину России» (я свидетель как студент-историк – так и было, всё ещё до войны).
К большому сожалению, этот уникальный в своём роде документальный фильм не получится повторить ближайшее время точно. Не только потому, что у нас отсутствует институт военной документалистики/журналистики, как было, например, в сталинские время в Великой Отечественной, и военкоры это или отдельные отважные личности работающие на новостные каналы (Евгений Поддубный, Александр Коц, Игорь Гомольский и другие), или просто журналисты которые приедут, возьмут интервью, снимут постановочные кадры для иллюстрации чисто ну и вставят в репортаж кадры с хэдкама чьего-то или с «мавика» (телеграмных гандонов вобло-финочно-срочносборщиков я упоминать не хочу). А потому что война нынешняя – грязная и предельно коварная. Любая война не честная, но раньше была возможность снимать прямо на передовой будучи журналистом, была возможность скрытно провести развёртывание войск и группировок, организовать переправу через реку и иметь хороший эффект внезапности, да и колонами ранее ходить было нормой и плотно ставить технику на стоянку.
А сейчас в небе дроны – очень много дронов. Организовать скрытое развертывание хотя бы батальона – уже нетривиальная и сложная задача. Выдвижения любой даже малой пехотной группы противника можно засечь с проклятого дронам и оперативно корректировать огонь артиллерии. Но ладно «разведчики» - FPV-камикадзе, самое грязное и мерзкое изобретение этой войны, удачно занявшее нишу «вспомогательных сил» (я считаю, что хохлов надо объявить вне закона и наложить на них жуткие контрибуции на пятьдесят лет только за внедрение дронов-камикадзе в войну). Жизнь пехотинца на передовой стала в разы более опасной из-за стай дронов-камикадзе, которыми обе стороны кидают по технике, по скоплениям пехоты и даже по отдельным пехотинцам. А поскольку у укров сейчас очень большие проблемы с артиллерией и запасами снарядов, то дроны у них сейчас массово используются как более доступная замена пушкам, гаубицам и миномётам. Иногда эти изверги могут запускать по десять дронов на одного солдата, словно стая шакалов загоняет свою добычу.
И наш враг – это бесчестная, гнилая и лицемерная сволочь, не забывающая выть когда надо о правах человека и «правилах ведения войны», в то же время целиком и полностью в одностороннем порядке их нарушая каждый день (иронично, что этот вот стереотип про «кровожадных дикарией» которые творят зло ради зла, но чуть что орут про «права человека и конвенции» активно на Западе приписывали нам, русских. Оказалось, что проецируют натуру своих «патронов» на нас). Дронами укры охотятся за гражданскими, атакуют фпвшками мирных жителей стремящихся уйти на нашу территорию, атакуют гражданские машины просто так, «по фану», охотятся за мирными жителями в Горловке, атакуют автобусы и трамваи с людьми, умышленно охотятся за машинам скорой помощи, за пожарными, за электриками, атакуют даже детей. А уж если в объективе нашего врага окажется человек с камерой, уж поверьте – укры будут игнорировать даже бронетехнику и вооружённых штурмовиков, они все усилия сосредоточат именно на убийстве человека с камерой. Журналист для укров – это наиболее желаемая цель, которую надо убить чтобы он не посмел донести информацию и сведения с другой стороны, не посмел рассказать про их преступления и злодеяния.
Фадеев смог снять уникальный фильм в то время, когда дрон ещё был относительной редкостью и использовался для разведки и корректировки. Укры уже тогда использовали т.н. «сбросы» с «мавиков», но в самом начале 2022-го дроны со «сбросами» были ещё редкостью и только начинали активно применяться. Сейчас повторить такой успех уже очень и очень сложно с крайне высоким риском для жизни – на журналиста сразу же направятся дроны-камикадзе дабы его целенаправленно убить. Или вовсе залп кассетного боеприпаса не пожалеют как случилось с Ростиславом Журавлёвым в июле 2023-го. Угроза исходит с неба, солдаты на передовой и даже в ближайшем тылу обязаны теперь постоянно смотреть вверх, быть наготове, чтобы бежать или попытаться отстреливаться от смертоносной «птички»…
Роман Воробьёв, герой ДНР и командир роты, появляется в самом конце четвёртой серии. Этот фрагмент снимался уже в начале 2023-го года, в районе печально известных проклятых сёл Опытное и Водяное к югу от Авдеевки.
Теперь война без дронов стала невозможной просто, но и угроза от них теперь стала не хуже чем от вражеской артиллерии. Тогда наши атаки на посадки с позициями противника даже с первоначальным эффектом неожиданности давались нам большой ценой – много «коробчек» мы потеряли в атаках, когда они были поражены вражескими ПТУРами или проклятыми дронами-камикадзе. И все говорили, в том числе и сам «Воробей», что городские бои Мариуполя теперь воспринимаются как лёгкая прогулка. «Воробей» успел посмотреть «У края бездны» когда фильм был уже на последних стадиях монтажа. Фадеев вспоминал, что Роман был очень рад почти готовой картине и одновременно очень печалился, что многих героев этой картины больше нет в живых. Некоторые уходили из жизни буквально днями ранее. К сожалению, Роман Воробьёв не дожил до премьеры – он погиб в районе Водяного 5 июня 2023 года, вместе с ним в тот же день погиб капитан Сергей «Грек» Делиев. Попали под ответный огонь артиллерии при штурме вражеского опорника.
Из наиболее ярких «главных героев» фильма в живых остались единицы, и почти все они остались живы из-за ранений. На премьере «У края бездны» из выживших были Сергей «Зеба», Дмитрий «Дэр» и Игорь «Цыган».
Одновременно с этим, «У края бездны» оставил меня с грустными размышлениями о том, что у нас действительно большие проблемы с военной документалистикой и многие событий этой войны остались не освещёнными. Про какие-то рассказывали в прессе и в новостных репортажах, но это новости, а не полноценная документальная картина. На множество участков фронта и сражений у нас нет десятка-двух Максимов Фадеевых, из-за чего многие геройские и драматические страницы нашей армии остались или не сильно освещёнными, или вовсе остались в тени. Мы мало что знаем про штурм и взятие стратегически важного города Изюм в Харьковской области, бои за который шли в феврале и весь март и отличались особой жестокостью. Мало что известно про проклятое село Долинское юго-западнее Изюма, где погибли многие опытные солдаты и командиры российской армии, не очень освещены упорные и ожесточённые бои за «Шервудский лес» на подступах к Славянску. Слишком в общих чертах известно про бои за Торское, Золотое, Новотошковку на подступах к Лисичанску, бои за Рубежное, Кременную, Северодонецк и сам Лисичанск. Мало кадров и видео с нашей стороны как мы победоносно (тогда ещё, в феврале 2022-го) заскочили в Новую Каховку и взяли Херсон, практически ничего не известно с нашей стороны о попытках штурма Николаева, окончившиеся печальной неудачей, и о загадочном рывке по трассе вдоль Южного Буга и встречных боях у Вознесенска (Николаевская область). До сих пор нет документального фильма или полноценной реконструкции событий героического десанта на аэродром «Антонов» возле Гостомеля – робкую попытку расписать хронологию и картину событий тех известных суток сделала я в ВК, в виде статьи, и статья даже вызвала большой интерес у многих людей – крайне мало сведений о наших воинах в сражении на улицах Ирпеня и Бучу. А уж то, что у нас было в Сумской области и попытки окружить Чернигов с неудачным заходом в город, мы практически ничего не знаем с нашей стороны. Очень много тем, которые, само собой, будут исследовать и раскрывать историки, но они останутся или в тени, или в забвении. Мариуполю, к счастью, удалось выйти в свет благодаря отдельным военкорам и благодаря уникальном труду Фадеева. Повторить такое даже с более медийной освещаемостью, увы, получится совсем не скоро – только видео отдельных солдат, как в том же Артёмовске или Курахово, и то они уже снимаются после боёв в относительном спокойствии…
Фильм рекомендую к ОБЯЗАТЕЛЬНОМУ просмотру. Как верно сказал сам Макс: «Эта бездна ненависти разверзлась на “Майдане” зимой 2014-го — а потом она стала разрастаться все шире: сначала в ней оказался совсем маленький отрезок земли, участок трассы Харьков-Ростов на восточной окраине Славянска у Семеновки, где бои шли только на рассвете и закате, затем война захватила весь Донбасс, и Украина балансировала на краю бездны почти восемь лет, ничего не делая для того чтобы схлопнуть ее, а теперь у края этой бездны оказалась и вся Россия.»