О наставниках и учениках

В рубрике «Наставники» - Владимир Перельмутер, д-р мед. наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, главный научный сотрудник отделения общей и молекулярной патологии НИИ онкологии Томского НИМЦ.

Владимир Михайлович поделился мыслями о том, какими качествами должны обладать наставники и их ученики, а также рассказал о своем учителе – Юрии Николаевиче Одинцове.

- Наставник, учитель, ученик, научная школа… часто слышим эти слова в среде научных работников. Не думаю, что смысл этих слов понимается одинаково. Не претендуя на правоту и не имея никакого желания переубеждать кого-то, попробую высказать свое понимание.

Наставник и ученик должны обладать одинаковым качеством, без которого исследователь не должен занимать чужое место в научных коллективах. Это качество – непреодолимый выраженный интерес к исследовательской работе, делающей ее главным и единственным делом жизни.

Отношения наставника и молодого коллеги оптимальны, если у первого есть оригинальные и актуальные идеи, которые признаются таковыми вторым. Нередко при уважительном отношении к наставнику у ученика нет должного доверия и увлеченности предложенной темой. Самый успешный и настоящий наставник должен быть готовым пойти навстречу ученику в его естественном желании стать самостоятельным, заниматься собственной темой.

В редких счастливых случаях бывший по формальным признакам ученик становится соратником наставника. Так возникают эффективные коллективы единомышленников. Нужно с осторожностью применять слова «учитель» и «ученик». На мой взгляд, это уместно только при взаимном согласии.

Уверен, что по сущностным признакам разные поколения аспирантов не отличаются друг от друга. Молодой человек либо увлечен наукой, либо нет. Это главное. Ганс Селье делил исследователей на две категории: «открывателей», их не много, и «решателей», последние получают Нобелевские премии. В каждом поколении есть и те и другие. Каждый успешно выполнивший аттестационную работу молодой человек должен спросить себя, обладает ли он главными качествами исследователя, своим ли делом он занимается или т.н. научная работа просто удобная форма существования. В последнем случае освободите место для увлеченных научной работой. Таких людей очень немного, но благодаря осознанной «текучке» кадров в каждом коллективе через 3-5 лет появятся 2-4 человека, которые сделают подразделение и интересным, и эффективным.

Ю.Н. Одинцов – учёный

В 1965 году на втором курсе начался новый предмет: микробиология. Нашей группе повезло – преподавателем оказался Юрий Николаевич Одинцов. Ему тогда было 27 лет. Красивый, умный, широко эрудированный, настоящий русский интеллигент, великолепно знающий предмет, и самое главное, с особым интересом относящийся к тогда еще молодой науке неинфекционной иммунологии. Неудивительно, что на его предложение работать в научном кружке откликнулась большая часть группы. В моей жизни эта встреча определила профессиональную судьбу. Юрий Николаевич стал моим Учителем в самом высоком смысле и, несмотря на разницу в возрасте, самым близким товарищем, с которым мы не расставались до последних дней жизни.

В 20-е годы настоящего столетия каждый имеющий отношение к научной работе знает, что результативность оценивается по, так называемым, наукометрическим показателям: количеству публикаций, индексу Хирша, Q и пр. Статус же учёного определяется степенями, званиями, наградами… С формальных позиций это так, но как же это далеко от истинной ценности учёного.

Область научных интересов Юрия Николаевича – микробиология, иммунология, инфекционная иммунология, патофизиология инфекционного процесса. В 60-е годы ХХ века, в начальный период научной активности Ю.Н. не были известны фундаментальные закономерности иммуногенеза: механизмы распознавания антигена, инструктивный или селективный механизм образования клеток синтезирующих антитела. Прошло всего около 15 лет (1948 г.) со времени, когда Фагреус доказала, что продуцентами антител являются плазматические клетки. Эксперименты с неонатальной тимэктомией позволили думать о наличии тимус-зависимых и тимус-независимых зон лимфоидных органов. Однако наличие и характеристики Т и В лимфоцитов ещё не были известны, как не было достаточной информации об антиген-представляющих клетках. Таким был информационный фон в 60-е годы.

Ю.Н. рассматривал специфический (адаптивный) иммуногенез, который в естественных условиях развивается при инфекционном процессе, как компонент более сложной приспособительной реакции организма. Гипотеза Ю.Н. основывалась на том, что воздействие патогена или антигена имеет две составляющие: неспецифическую, как стрессора, который вызывает общий адаптационный синдром (ОАС), собственно стресс, и специфическую, как антигена, инициирующего иммуногенез. Причём развитие ОАС в этих условиях, кроме специфических для стресса гормональных и других изменений, сопровождается изменениями, характерными для развития неспецифической резистентности. Для доказательства этой гипотезы Ю.Н. провёл исследование, в котором сравнивались эффекты двух воздействий: не антигенного/стрессорного, в качестве которого был избран раствор формалина и листерийный антиген, который должен был вызвать антителообразование. В качестве индикаторов воздействий были избраны абсолютное количество лимфоцитов и нейтрофильных лейкоцитов, титр комплемента, и поглотительная фагоцитарная активность нейтрофилов по отношению к листериям и кишечной палочке. Было обнаружено, что введение формалина, не обладающего антигенной активностью, приводило к комплексу реакций, подобных тем, которые развивались на введение листерийного антигена. Наиболее выраженные изменения (увеличение титра комплемента, лейкоцитарная реакция, увеличение поглотительной активности по отношению к двум объектам фагоцитоза) были зарегистрированы в первые 36 ч после воздействий, то есть в период, когда разворачивается индуктивная фаза антителогенеза. Результаты эксперимента подтвердили гипотезу, сформулированную Ю.Н., что антителогенез разворачивается на фоне комплекса неспецифических сформировавшихся в процессе эволюции реакций, являющихся проявлениями врождённого иммунитета в рамках развития ОАС (стресса) в ответ на антигены микроорганизмов (сами микроорганизмы).

Важнейшим преимуществом подхода Ю.Н. при изучении иммуногенеза явилось представление о нём как стадийном процессе, состоящем из индуктивной и продуктивной фаз и фазы завершения иммуногенеза. Ю.Н. подчеркивал закономерную и обязательную смену фаз при нормальном развитии иммуногенеза. Особый акцент делался на уязвимости индуктивной фазы к разного рода вредным факторам. К тому времени были получены данные о радиочувствительности индуктивной фазы и радиорезистентности продуктивной фазы иммуногенеза. Представление Ю.Н. о системности, взаимовлиянии различных клеток и молекул, участвующих в иммуногенезе, обязательной, неотвратимой смене фаз иммуногенеза актуально в настоящее время. К сожалению, в настоящее время большинство исследователей, считающих себя иммунологами, и которых знают как иммунологов, на самом деле являются специалистами одного цитокина (например, фактора некроза опухоли) или одной клетки (например, макрофага). Особенно ярко отсутствие должного понимания системности и фазности/стадийности иммуногенеза проявляется в настоящее время при разработке методов иммунотерапии злокачественных новообразований, при некоторых формах рака используют цитокины. В настоящее время широко внедряется иммунотерапия ингибиторами контрольных точек, которые должны отменить подавление противоопухолевого иммунитета. Однако, терапия цитокинами не нашла широкого применения, а эффективность иммунотерапии не превышает 30% случаев. Причём предсказать вариант эффекта: положительный, отсутствие эффекта, прогрессию или гиперпрогрессию, как правило, не могут. Если знать фундаментальные закономерности иммуногенеза, то такие результаты не удивительны. Сложнейшие молекулярные и клеточные взаимодействия в упрощённой форме описываются последовательностью развития Th1 и Th2 иммунных процессов, которые рассматриваются как варианты или как последовательные стадии иммуногенеза. При опухолевом процессе, несмотря на разные варианты нарушений, сохраняются основные закономерности иммуногенеза. Введённый с терапевтической целью цитокин попадает в определённый контекст клеточных и цитокиновых отношений, от которых, при наличии рецепторов к цитокину-препарату, будет возможен или не возможен желаемый эффект. В любом случае он может быть временным, подчинённым, хоть и неполноценной, но динамике иммуногенеза в микроокружении опухоли. Что касается иммунотерапии ингибиторами контрольных точек, то отмена подавления противоопухолевого Th1 иммуногенеза даёт надежду на положительный эффект, но в силу обязательной смены типов иммунных реакций, трудно поддерживать его длительное время. Активация же ингибиторами контрольных точек Th2 иммуногенеза, которому свойственно проопухолевое действие, изначально может вызвать отрицательный эффект.

Важнейшим звеном иммуногенеза Ю.Н. считал распознавание антигена. Его гипотеза состояла в том, что нейтрофильный и моноцитарный/макрофагальный фагоцитоз имеет разное предназначение. Нейтрофилам свойственен завершённый фагоцитоз с разрушением «антигенной информации» (эпитопа). В отличие от нейтрофилов моноциты/макрофаги в результате незавершённого фагоцитоза сохраняют эпитопы и, благодаря этому, играют ключевую роль в инициации антителогенеза. Эту гипотезу Ю.Н. проверил частично экспериментально. В качестве объекта фагоцитоза были избраны листерии – факультативные внутриклеточные патогены, для которых свойственен незавершённый фагоцитоз. Количественная оценка поглотительной и переваривающей способности нейтрофильных лейкоцитов и моноцитов крови показала, что нейтрофилы обладают не только высокой поглотительной, но и переваривающей активностью. В отличие от нейтрофилов моноциты имели высокую поглотительную активность, но выраженные признаки незавершённого фагоцитоза. Этот факт рассматривался Ю.Н. как косвенное подтверждение того, что не разрушенные в моноците компоненты патогенов могут нести «антигенную информацию» и индуцировать иммуногенез. В настоящее время роль различных клеток макрофагального семейства как антиген-представляющих клеток широко известна.

Инфекционный процесс

Ю.Н. отличало редкое сочетание замечательной научной интуиции, способности относиться критически к научным догмам и глубокими, детальными знаниями морфологических, биохимических, культуральных, биологических и патогенных свойств микроорганизмов. Кроме этого, Ю.Н. имел глубочайшие знания общих закономерностей иммуногенеза и иммуногенеза инфекционного процесса. Столь замечательные способности и знания позволили Ю.Н. сформулировать оригинальные представления о сущности инфекционного процесса и инфекционного заболевания, а также места в их развитии иммунных реакций на патогены.

Оригинально рассмотрение инфекционного процесса как формы симбиоза патогенных бактерий и макроорганизма (включая человека). Инфекционный процесс Ю.Н. рассматривал как случайный для конкретного микроорганизма и человека, но обязательный для популяций патогенов и человека процесс. Такое представление основывалось на понимании того, что оба симбионта являются элементами одного и того же биоценоза. Он рассматривал инфекционный процесс как результат эволюционной взаимоадаптации. Ю.Н. полагал, что биологическая «цель» микроорганизма при развитии инфекционного процесса состоит в реализации рекомбинантной изменчивости, благодаря которой повышается адаптивность в многогранных условиях существования. Составляющей такой адаптивности является совершенствование механизмов ускользания от иммунных реакций макроорганизма. Причём макроорганизм играет роль единственной территории, на которой микроорганизмы находятся в оптимальном состоянии, в необходимом количестве и с плотностью расположения, позволяющей осуществить рекомбинантную изменчивость. Биологическая «цель» и «выигрыш» от инфекционного процесса макроорганизма состоит в совершенствовании иммунного ответа на патогены, что позволяет минимизировать потери от неизбежного симбиотического взаимодействия с патогенными бактериями. Для достижения биологических целей микро- и макроорганизма заболевание не является обязательным, а скорее побочным эффектом взаимодействия микроба и организма хозяина. Смертельный исход «не выгоден» для микроорганизма, поскольку с гибелью макроорганизма чаще погибает и микроорганизм.

Ю.Н. предложил новый подход к классификации бактериозов, которая основана на механизмах саногенеза. Он полагал, что существующие классификации по таксономическому положению бактерий в систематике микроорганизмов или по локализации входных ворот возбудителя, или по преимущественной выраженности патологических изменений в органах и тканях макроорганизма и др. упускают важные характеристики, определяющие характер инфекционного процесса, поскольку в одну классификационную группу включены заболевания, принципиально различающиеся по механизму саногенеза. Исходное положение состояло в том, что вариант саногенеза при бактериозах зависит от биологических свойств микроорганизмов и от механизма киллинга бактерий. Ю.Н. рассматривал два механизма киллинга: антителоопосредованные и Т-цитолитический. Антительный механизм киллинга обусловлен либо за счёт активации комплемента, либо завершённого фагоцитоза. Одним из факторов, обеспечивающих завершённость фагоцитоза являются опсонины – IgG1 и IgG3 антитела к поверхностным антигенам патогена, синтез которых возможен при полноценном тимус-зависимом иммуногенезе. При незавершённом фагоцитозе саногенез осуществляется за счёт CD8+ Т лимфоцитов, которые разрушают фагоциты вместе с внутриклеточно расположенными патогенами. Незавершённый фагоцитоз приводит к образованию гранулём.

Ведущим фактором эволюционного отбора варианта оптимального взаимодействия микро- и макроорганизма Ю.Н. считал формирование механизма «ускользания» от иммунных реакций. Только благодаря наличию таких механизмов в течение инфекционного процесса существует определённый период «безнаказаннного» пребывания патогена в макроорганизме, в течение которого при тесном контакте микробов друг с другом осуществляется рекомбинантная изменчивость.

Следуя логике своего представления о сущности инфекционного процесса и инфекционного заболевания, Ю.Н. полагал продуктивным в зависимости от механизма ускользания от иммунных реакций и особенностей патогенеза делить бактериозы на три группы: токсические, гранулематозные и нетоксические/негранулематозные. Они различаются прежде всего механизмом «ускользания». Для токсигенных бактерий – локализация возбудителя во «входных воротах» инфекции без проникновения во внутреннюю среду макроорганизма; для гранулематозных – внутриклеточная персистенция в макрофагах и/или клетках паренхиматозных органов в состоянии незавершённого фагоцитоза; для нетоксических/негранулематозных – смена антигенного состава (сероваров).

Исчерпывающая характеристика каждой из групп инфекций, классифицированных в зависимости от механизма саногенеза, дана Ю.Н. в статье[1], в которой приводится подробный анализ механизмов активации комплемента. В работе изложены оригинальные мысли о роли комплемента в патогенезе трёх групп бактериозов, разделённых в зависимости от механизма саногенеза. Эти представления столь важны, что целесообразно познакомиться с оригинальным текстом.

«Токсигенные бактериозы (дифтерия, газовая гангрена, ботулизм, столбняк и др.). Обычная локализация возбудителей – «входные ворота» инфекции. Основной эффектор патогенеза – токсин (Т-зависимый антиген, антиген первого типа). Т-зависимые поверхностные антигены этих бактерий в индукции иммунного ответа принимают незначительное участие. Основной эффектор саногенеза – антитоксин (IgG). Тип иммунного ответа – Th2. Выздоровление наступает вследствие образования и последующей элиминации иммунных комплексов, а также фагоцитарного киллинга бактерий в очаге воспаления. Роль комплемента при этих бактериозах, вероятно, ограничена участием в элиминации иммунных комплексов токсин – антитоксин. В нейтрализации токсина (т.е. в саногенезе токсигенных инфекций) комплемент существенной роли не играет».

Нетоксичные/негранулематозные бактериозы

1. Возбудители содержат поверхностные Т-независимые антигены (Ti-антигены, антигены второго типа):

– бактерии содержат классический липополисахарид (ЛПС) (Ti-антигены энтеропатогенных кишечных палочек, сальмонелл, шигелл и др.). Обычная локализация возбудителей – от «входных ворот» в слизистых оболочках желудочно-кишечного тракта до региональных лимфатических узлов. Основной эффектор патогенеза — эндотоксин и живые бактерии. Тип иммунного ответа – Th2. Иммунный ответ на ЛПС характеризуется продукцией IgM. Саногенез наступает прежде всего вследствие уничтожения бактерий нефагоцитарным путём в преиммунную фазу инфекционного процесса за счёт лектинового и альтернативного пути активации комплемента. В иммунную фазу инфекционного процесса – за счёт иммунного лизиса с участием IgM и комплемента по классическому пути активации. Фагоцитоз не имеет существенного значения в саногенезе при бактериозах этой группы. Активация системы комплемента при этих заболеваниях может способствовать саногенезу;

– бактерии содержат поверхностные (капсульные) Ti-антигены (пневмококки, гемофильные бактерии и др.). Обычная локализация возбудителей – от входных ворот в слизистых оболочках дыхательного тракта до региональных лимфатических узлов, нередко проникают в кровь. Основной эффектор патогенеза – живые бактерии. Тип иммунного ответа – Th2. В иммунном ответе на поверхностные антигены происходит образование IgM. Саногенез осуществляется, прежде всего, вследствие уничтожения бактерий нефагоцитарным путём в преиммунную фазу инфекционного процесса за счёт лектинового и альтернативного пути активации комплемента. В иммунную фазу инфекционного процесса – за счёт иммунного лизиса с участием IgM и комплемента по классическому пути активации. В случае проникновения бактерий этой группы в кровь основную роль в очищении макроорганизма от возбудителей играет селезёнка – основное место фагоцитоза слабоопсонизированных (или неопсонизированных) бактерий — и способность IgM «нацеливать» сенсибилизированные им бактерии на фагоцитоз звёздчатыми макрофагами (клетками Купфера) с последующим переносом ещё не дезинтегрированных до конца фрагментов бактерий в жёлчные капилляры. Соли жёлчных кислот расщепляют фрагменты бактерий, которые выводятся в кишечник. Активация системы комплемента при этой группе заболеваний также может способствовать саногенезу.

2. Возбудители содержат поверхностные Т-зависимые антигены (T-антигены, антигены первого типа). Локализация возбудителей (стафилококки, стрептококки и др.) — входные ворота (кожа, слизистые оболочки), региональные лимфатические узлы, системное поражение (органы). Основные эффекторы патогенеза — живые бактерии и, в меньшей степени, их токсины. В иммунном ответе чётко прослеживается смена синтеза IgM на IgG. Тип иммунного ответа при адекватном течении инфекционного заболевания (у пациентов без признаков иммунодефицита) — Th2. Саногенез обусловлен иммунным фагоцитозом, иммунным лизисом и антитоксинами. При этих инфекциях в преиммунную фазу саногенез осуществляется за счёт альтернативного пути активации комплемента и опсонизации бактерий продуктами активации комплемента с последующим их фагоцитозом. В иммунную фазу инфекционного процесса саногенез связан с комплементарным киллингом при классическом пути активации комплемента с участием IgM и IgG, а также с фагоцитозом опсонизированных продуктами активации комплемента и IgG бактерий.

Гранулематозные бактериозы

1. Возбудители острых неэпителиоидноклеточных гранулематозных бактериозов (листерии, сальмонеллы брюшного тифа, паратифов А, В и др.). Возбудители содержат поверхностные Т-зависимые антигены. Эффекторами патогенеза являются живые бактерии. Фагоцитоз незавершённый. Тип иммунного ответа – Th2 и Th1. Появление IgM сопровождается образованием гранулём. Смена IgM на IgG ведёт к обратному развитию гранулём. Саногенез осуществляется за счёт альтернативного пути активации комплемента и опсонизации бактерий продуктами активации комплемента с последующим их фагоцитозом. В иммунную фазу инфекционного процесса саногенез связан с киллингом при классическом пути активации комплемента с участием IgM и IgG, а также с фагоцитозом опсонизированных продуктами активации комплемента и IgG бактерий.

2. Возбудители хронических эпителиоидноклеточных гранулематозных бактериозов (микобактерии туберкулёза и лепры; бруцеллы и др.). Возбудители содержат поверхностные Т-зависимые антигены. Эффекторами патогенеза являются живые бактерии. Фагоцитоз незавершённый. Тип иммунного ответа – Th2 и Th1. Появление IgM, по-видимому, также может являться ведущим фактором образования гранулём. Действия цитокинов Th1-набора недостаточно для завершённости фагоцитоза, что приводит к появлению в гранулёме эпителиоидных клеток. Ни один из вариантов активации комплемента в саногенезе не играет существенной роли.

Основной научной проблемой кафедры микробиологии в 60-е годы XX в. была листерийная инфекция. В развитии инфекционного процесса наиболее важным Ю.Н. считал инкубационный период. Он полагал, что именно в этот клинически немой период взаимодействие возбудителя и организма хозяина определяет быть или не быть заболеванию, каким оно будет по выраженности проявлений. Важнейшим событием инкубационного периода, как считал Ю.Н., является инициация специфического иммуногенеза. Ни один из вопросов, которые возникали при рассмотрении сущности инкубационного периода, не мог быть тогда рассмотрен с опорой на опубликованные результаты добротных научных исследований. Да и в настоящее время многое остаётся неясным. Ю.Н. считал, что причинами недостаточного числа исследований инкубационного периода является отсутствие должного интереса к этой проблеме, но главная причина – отсутствие оптимальной экспериментальной модели. Это относилось и к листериозу. Несмотря на то, что основными входными воротами листерийной инфекции является желудочно-кишечный тракт, в эксперименте инфекцию воспроизводили внутривенной или внутрибрюшинной инъекцией высокой дозы возбудителя. Естественно, моментальное проникновение листерий в кровь делало невозможным взаимодействие патогена с кишечным эпителием и факторами естественной резистентности, ассоциированными с кишечником, а значит и воспроизведение инкубационного периода инфекции. В этой связи значительные усилия Ю.Н. предпринял для получения экспериментальной модели листериоза, в максимальной степени близкой к естественным условиям заражения. На кроликах и мышах была подобрана минимальная доза листерий, введение которой в молоке через зонд в желудок вызывало не смертельное заболевание. Несколько суток между заражением и клиническими проявлениями соответствовало инкубационному периоду инфекционного заболевания. Экспериментальное изучение показало, что одним из важнейших патогенетических составляющих инкубационного периода экспериментальной листерийной инфекции является иммуногенез (антителогенез) инициированный патогеном с момента инфицирования. Совокупность количественных иммуноморфологических изменений в слизистой оболочке кишечника, пейеровых бляшек, брыжеечных лимфоузлов и селезёнки, появление противолистерийных IgM в сыворотке крови позволяли считать, что длительность индуктивной фазы антителогенеза составляла около двух-трёх суток. Именно в это время в печени появлялись лимфоидно-макрофагальные гранулёмы и происходило повышение температуры тела, свидетельствующее о начале продромального периода инфекции. Важнейшее наблюдение состояло в том, конец инкубационного периода не был связан с лимфогематогенным распространением листерий, которое зарегистрировано уже через 24 часа после инфицирования. Эти результаты позволили описать патогенез индуктивной фазы как цепь последовательных событий: инфицирование – антителогенез (появление антител в крови на 2-3 сутки) – иммунокомплексная (с наличием в иммунных комплексах противолистерийных IgM) инициация образования гранулём в печени – температурная реакция как следствие повреждения печени – конец инкубационного и начало продромального периода листерийной инфекции. Специфика листерийной инфекции обусловила совпадение во времени индуктивной фазы иммуногенеза и инкубационного периода инфекции. Иными словами сущностью инкубационного периода экспериментальной оральной листерийной инфекции является индуктивная фаза антителогенеза.

Период «безнаказаннного» пребывания для токсигенных бактерий – это время до формирования антитоксического и антибактериального иммунного ответа, для гранулематозных – время незавершённого фагоцитоза, для нетоксических/негранулематозных – индуктивная фаза антителогенеза. В инфекционном процессе Ю.Н. выделял два периода: первый, период «ускользания» и второй, когда благодаря иммуногенезу макроорганизм нейтрализует механизмы «ускользания» патогена и достигает собственной биологической цели – выздоровления. При листериозе (гранулематозной инфекции) первый период длится с момента инфицирования до 12 суток, когда возбудитель в состоянии незавершённого фагоцитоза находится внутриклеточно в макрофагах и гепатоцитах. В этот период преобладают IgM противолистерийные антитела, а в печени имеются гранулёмы. Второй период начинается после 12 суток, когда преобладают противолистерийные IgG антитела обладающие выраженными опсонизирующими свойствами и обеспечивающими завершённость фагоцитоза листерий. С этого времени гранулёмы подвергаются обратному развитию, листерии не могут «прятаться» внутриклеточно и становятся доступными не только для завершённого фагоцитоза, но и для иммунного бактериолиза. Ю.Н. полагал, что такой биологический принцип периодизации полезен для поиска средств переключения с «выгодного» для возбудителя механизма «ускользания» на «невыгодный».

Несмотря на новое современное фактическое наполнение представлений об иммуногенезе и инфекционном процессе, фундаментальные закономерности, сформулированные и популяризируемые Ю.Н. среди учеников не только правильны, но и актуальны. Сегодня они могут быть основой для успешного поиска методов управления иммуногенезом, иммунными реакциями и инфекционным процессом. Как-то, обсуждая успешный эксперимент, Ю.Н. в шутку произнес фразу, которая, является, на самом деле законом исследовательской работы: «если закономерность есть, то она «прет». Короче и точнее не скажешь. В противном случае мы имеем дело с информационным шумом, а не результатом достойным внимания.

В.М. Перельмутер

Литература:

1. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М., Рассадкин Ю.Н. К методике определения фагоцитарной активности нейтрофилов // Биологические препараты и иммунологическая реактивность организма. Томск. 1970. С.88
2. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М., Рассадкин Ю.Н, Жданов Б.М., Фильченкова Л.А. Изменение некоторых иммунобиологических показателей при действии раздражителей антигенной и неантигенной природы // Вопросы эпидемиологии и иммунологии. Труды ТомНИИВС и ТМИ, Т. ХХ11?, Томск. 1971. С. 178-182.
3. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М., Рассадкин Ю.Н, Садова Н.И. Фагоцитарная активность нейтрофилов при действии раздражителей антигенной и неантигенной природы // Вопросы эпидемиологии и иммунологии. Труды ТомНИИВС и ТМИ, т. ХХ11?,Томск. 1971. С. 182-185.
4. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М, Роль иммунных реакций на антигены листерий в патогенезе листериоза // Вирусные и бактерийные препараты. Т. ХХХ., Томск. 1981. С. 274-282.
5. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М., Сравнительная характеристика гранулематозных и негранулематозных бактериальных инфекционных заболеваний // Сибирский журнал гастроэнтерологии и гепатологии. 2000. 11,12. С.98-100.
6. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М. В динамике листериоза происходит переключение типа биологического взаимодействия инфекта с организмом «хозяина» // Сибирский журнал гастроэнтерологии и гепатологии. 2001. №12. С. 107-109.
7. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М. Основным индуктором образования гранулем при экспериментальном листериозе являются IgM антитела. // Успехи современного естествознания. 2002. № 4. С.46-47.
8. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М. Инфекционный процесс как форма симбиоза популяций патогенных бактерий и человека // Сибирский медицинский журнал. 2002. № 1-2. С. 44-46.
9. Перельмутер В.М., Одинцов Ю.Н. Инкубационный период листериоза и формирование гранулём // Сибирский журнал гастроэнтерологии и гепатологии. 2002. № 14, 15. С. 82-83.
10. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М., Климентьева Т.К Тафтсин: роль в развитии негранулематозных и гранулематозных бактериозов. Бюллетень сибирской медицины. 2002. № 3. С. 98-102.
11. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М. Классификация бактериозов, основанная на механизмах саногенеза // Межрегиональная научная конференция, посвящённая 100-летию со дня рождения академика АМН СССР С.П. Карпова Издательство СГМУ, Томск. 2003. С. 28-29.
12. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М. Биологические функции комплемента // Бюллетень сибирской медицины. 2007. № 2. С.72-82.
13. Одинцов Ю.Н., Перельмутер В.М. Последствия интернализации и фагоцитоза листерий при инфекционном процессе // Бюллетень сибирской медицины, 2003. № 4. С.120-125.

В.М. Перельмутер