Революция в Городце. Часть 2
Городец в годы революции: конспиративные квартиры, массовые доносы на подозрительных, погромы учителей Чёрной сотней под руководством попа, жестокий губернатор-черносотенец и его казнь Советской властью, агитация крестьян как искусство, самовольные захваты помещичьих угодий, свержение Земской управы в 1918 году и передача власти Совету, мятеж эсеров и его подавление.
- Городец в годы реакции (1907–1910 гг.)
Под влиянием революционных событий в 1905–1906 годах в России начинают возникать различные демократические организации — профессиональные союзы, культурно-просветительные общества, издаваться социал-демократические газеты, листовки, брошюры. В Нижнем Новгороде в течение только ноября месяца 1905 года образовалось 28 профсоюзов. Нижегородский комитет РСДРП в январе 1906 года начал издавать легальную социал-демократическую газету «Утро», но после выхода первого номера газета была закрыта властями. В конце года стали выходить социал-демократические газеты «Труд», затем «Отклики», которые вскоре также были запрещены.
В течение лета 1906 года окружная организация Нижегородского комитета РСДРП распространила в сельской местности более 50 тысяч листовок, 2 тысячи экземпляров социал-демократических газет, а также скомплектовала 30 библиотек и направила их в уезды губернии. Большое количество этой нелегальной литературы доставлялось тогда в Городец через связисток: сестру И.И. Абаимова — М.И. Абаимову и будущую жену А.В. Прибылова — Л. Воробьеву. Литература хранилась на конспиративных квартирах революционеров необычным порядком. Вот что об этом говорил в своих воспоминаниях Д.И. Маслов:
«Мы с отцом были охотники и хранили эту литературу в собачьих конурах. Собаки не любили попов, монахов и полицейских.
— Уберите собаку, — заявил нам однажды прибывший к нам для обыска полицейский.
— Да она на привязи, — ответил я, и полицейский не решился подойти и обыскать конуру.
Прятали литературу в перекладинах и балках крыши на дворе. Один из наших товарищей, Егор Устинов, работал служащим в больнице и хранил литературу в мертвецкой, в ящике, где лежали медицинские инструменты, предназначенные для вскрытия трупов.
В середине 1906 года издавали газету под названием «Шмель», отпечатывая её на гектографе. Но с одним из нас, М.И. Охлопковым, случилось большое несчастье. Он попросил у меня гектограф, чтобы отпечатать на нём написанную листовку. Отпечатав эту листовку, он не смыл краску с гектографа. Нагрянувшие с обыском полицейские обнаружили у него во дворе гектограф, спрятанный в поленнице дров. Всех нас арестовали, судили, а Охлопков за это был сослан на поселение в Сибирь».
Для повышения своего политического уровня члены организации проводили занятия. На занятиях кружка, который собирался конспиративно в бане рабочего кожевенного завода Лазарева в Нижней Слободе, изучали политическую экономию Богданова, Устав и Программу РСДРП. Занятия проводила учительница Н. Слободской школы Нина Сергеевна Бебешина.
Полиция беспощадно преследовала распространявших нелегальную литературу, производя частые обыски на квартирах революционеров. Так, 14 марта 1907 года полиция внезапно произвела обыск на квартире Лебедева Егора Осиповича, работавшего приказчиком у владельца мыловаренного завода И.А.Рязанова, и захватила 70 экземпляров печатных прокламаций РСДРП под заглавием «Учредительное собрание», и напечатанный на восьми страницах журнал №3 «Социал-демократ», изданный ЦК РСДРП. По распоряжению губернатора Лебедев был арестован и посажен в тюрьму на три месяца, но это не остановило революционера. Он продолжал своё дело. 14 января 1908 года полиция вновь обнаружила у него в квартире революционную литературу. Тогда же за распространение листовок и революционную агитацию были арестованы и посажены в тюрьму учителя Н.А. Никонов и И.Н. Борисов.
Несмотря на разгул реакции в 1907–1910 годах, революционную работу в массах под руководством члена социал-демократической организации учителя Городецкого приходского училища Николая Григорьевича Кульдяева ведут учителя Городца и уезда. Они распространяли нелегальную литературу, участвовали в профсоюзных организациях, в «Обществе распространения народного образования», проводили революционную агитацию среди крестьян.
18 февраля 1907 года Н.Г. Кульдяев пытается организовать в Городце и уезде «Комитет общества образования» и просит у балахнинского исправника на это разрешение. Исправник разрешает, но обязывает городецкого пристава лично присутствовать на этом собрании, якобы для «наблюдения за порядком».
После собрания пристав сообщал начальству:
«Все лица, избранные как в правление, так и в комиссию по чтению, принадлежат к революционным партиям, способные распространять противоправительственные речи, подбивать к разным незаконным действиям крестьянское население… члены правления и комиссии по чтению собираются в квартиру учителя Н.Г. Кульдяева, как главаря-руководителя, при этом же ярого революционера и в высшей степени осторожного, и обсуждают, как действовать. Допустив образоваться данному обществу в с. Городце, начнётся сильнейшая противоправительственная пропаганда среди крестьян, под видом чтения газет чтецы безусловно будут проносить разного рода прокламации, которые будут распространяться, заденут больную струну — аграрный вопрос. На основании всех данных прошу о недопущении означенного общества, как могущего нарушить мирный строй жизни обывателей стана». — [ГОГА, Ф. 334, оп. 1, ед. хр. 1336, л. 4.]
Начальник жандармского управления был так напуган открытием отделений «Нижегородского общества образования» и участием в них учителей, что дал такое распоряжение балахнинскому исправнику:
«По полученным мною сведениям «Нижегородским обществом образования» открыта по губернии целая сеть его отделений, причём число таких отделений будет расти. Пользуясь легальным правом открытия школ, устройства лекций, чтений и т.п., члены общества образования, принадлежащие исключительно к неблагонадежным элементам, будут скрыто вести среди крестьян революционную пропаганду. Вследствие этого прошу Вас установить тщательное наблюдение за лицами, входящими в состав этих обществ, и в случае обнаружения нелегальной их деятельности сообщать мне и принимать соответствующие меры. Независимо от этого прошу теперь же сообщить мне сведения, основанные хотя бы на слухах, мнениях и т.п., о политической деятельности всех учителей уезда, активно выступивших ныне с революционной пропагандой среди крестьян. Необходимо установить за деятельностью учителей наблюдения и о всём замеченным сообщать мне немедленно». — [ГОГА, Ф. 334, оп. 1, ед. хр. 1336, л. 4]
На всех учителей уезда были в полицию представлены списки с указанием, где проживает постоянно и находится во время каникул, и за каждым полиция вела строгое наблюдение. Особое подозрение у полиции вызывала деятельность учителей Пуреха, Катунок и окружающих деревень.
«Доношу, — писал пристав исправнику, — что среди учителей и учительниц политическую деятельность ведут скрыто учителя земских школ: Новинской — Фролов Александр Ефимович, который является руководителем политической пропаганды; Потеряхинской — Реформаторская, Дубинской — Золина, Катунского двухклассного училища — Иванов, Пуреховского училища — Колокольников. Вообще учителей Пуреховского округа можно считать неблагонадёжными элементами, за исключением некоторых. Наблюдение за учителями и учительницами имеется строгое и обо всем замеченном донесу». — [Там же]
Несмотря на усиленную слежку полиции, учителя нелегально собираются и обсуждают вопросы революционной борьбы.
В 1907 году городецкие социал-демократы — Маслов Д.И. и Лебедев Г.И. пытаются организовать в Городце профсоюзные организации: Маслов — профсоюз деревообделочников, а Лебедев — приказчиков. Д.И. Маслову удается получить разрешение на право созыва общего собрания союза. 12 апреля такое собрание состоялось в присутствии двух урядников и четырёх полицейских, на котором было 72 человека. Из них 56 вступило на собрании в члены профсоюза. Было избрано правление союза. Но Городецкое отделение профсоюза деревообделочников просуществовало всего шесть месяцев и было закрыто по распоряжению балахнинского исправника. Что же касается попытки Лебедева открыть отделение профсоюза приказчиков, то она закончилась неудачей. Вот что писала об этом губернская газета «Нижегородский листок» в корреспонденции от 8 марта 1907 года за № 57: «В обществе приказчиков из Городца сообщают, что тамошняя уездная администрация, в лице станового пристава и исправника, отказывает в разрешении собраний приказчиков для обсуждения насущного вопроса об открытии отделений местного общества приказчиков. Последние хлопоты устроителя собрания окончились даже арестом последнего».
15 мая 1907 года попы и черносотенцы организовали очередную религиозно-монархическую демонстрацию в Городце. Они приобрели новую икону «Фёдоровской Божьей Матери», в честь которой назывался Городецкий монастырь, и устроили крестный ход с нею по улицам Городца. В пути следования крестного хода к нему присоединилась организация черносотенцев «Белое знамя» местного отдела «Союза русского народа» с портретами царя и царицы, и лозунгом «Боже царя храни». Икону отнесли и поставили в монастырь, а богомольцы и черносотенцы стали расходиться по домам.
В это время с революционной агитацией против царя и власти помещиков и капиталистов и выступили Кульдяев и Захаров. Толпа черносотенцев бросилась было на выступавших, чтобы учинить над ними дикую расправу, но это им сделать не удалось. Полиция арестовала Кульдяева и Захарова, произвела у них обыск на квартирах, обнаружила наличие нелегальной литературы и посадила обоих в тюрьму.
После этого события городецкий пристав Лавров доносил балахнинскому исправнику:
«Кульдяев и Захаров вызывают постоянный надзор полиции, люди самых крайних политических взглядов и весьма вредны для окружающего населения: первый потому, что имеет большое знакомство, довольно развитой и хитрый, в значительной степени представляет собою авторитет в среде молодёжи и дурно влияет на неё; второй кульдяевского обучения и ему подобных образователей, увлеченный революционными взглядами он, по-видимому, ни перед чем не остановится. Оба они — люди без религии. Ввиду изложенного я не могу не просить ходатайства перед Вами об удалении из Городца как Кульдяева, так и Захарова». — [ГОГА, Ф. 384, оп. 1 ед. хр. 336]
По постановлению губернатора Кульдяев и Захаров были посажены в тюрьму на три месяца, а затем тот же губернатор воспретил Кульдяеву учительствовать в Нижегородской губернии.
Вообще после разгона Второй Государственной думы 3 июня 1907 года царским правительством, которое возглавлял Столыпин, начался период разгула жесточайшей реакции в нашей стране, период насилия и бесправия, когда царизм, помещики и капиталисты бешено мстили народу за его участие в революционном движении.
«В Балахне, например, — писал академик С.И. Архангельский, — во всяком новом человеке видят опасного врага, «забастовщика». Выражением политической реакции были погромы школ, преследования учителей. Например, в селе Колосове Балахнинского уезда погрому училища предшествовал молебен и манифестация черносотенцев с трёхцветными флагами. Самый погром происходил под крики: «Бей окна в училище, ломай двери, там спрятались политиканы». В Городце обвиняют открыто учителей в том, что им бога и царя не надо: отсюда лозунг «бить учителей»; учителя «записались в политику». [Материалы по истории революционного движения. — Т. 4, стр. 216]
В 1907 году разгрому подверглась и Нижегородская социал-демократическая организация. Репрессии против революционеров особенно усилились, когда в феврале 1907 года в Нижнем Новгороде на должность губернатора Столыпин назначил известного черносотенца Шрамченко, который раньше был вице-губернатором в Кишенёве и беспощадно подавлял там революционное движение.
Губернатор Шрамченко преследовал не только социал-демократов, он провёл целую компанию против легальных рабочих организаций: профсоюзов, кооперативных объединений, закрывал филиалы «Общества распространения народного образования», запретил забастовки и рабочие собрания. Нижегордская организация РСДРП вступила в период тяжёлых испытаний.
В декабре 1907 года по распоряжению Шрамченко было арестовано и посажено в тюрьму большинство членов Городецкой социал-демократической организации. Сначала были заключены в Балахнинскую тюрьму Г. Устинов, И. Абаимов, Д. Маслов, Г. Лебедев, А. Захаров, а немного позднее и ряд других. Вскоре после выхода из тюрьмы, главным образом, чтобы избежать дальнейших арестов и репрессий полиции, многие товарищи вынуждены были уехать из Городца: И.И. Абаимов, и А.В. Прибылов — в Нижний Новгород, Егор Лебедев уехал в Сибирь, в г. Курган, Г. Устинов — в Рыбинск, Д. Маслов — в Кинешму, Н. Кульдяев — на Кавказ, И. Флеровский — в Сормово, где они и продолжили вести революционную работу.
С выбытием из Городца наиболее активной части социал-демократической организации работа в ней ослабла.
«Время от времени я приезжал в Городец, — писал в своих воспоминаниях Д.И. Маслов, — и констатировал, что кроме распространения литературы и чтения её в одиночном порядке, в Городце тогда ничего не производилось. Кружковых занятий не было, собраний — также. Из энергичных членов партии оставалась только учительница Н.С. Бебешина, которая была прислана в Городец и занималась в одной из школ Нижней Слободы. Полиция отмечала её как неблагонадёжную… Сделала у неё обыск. Но благодаря преданности т. Бебешиной сторожихи школы обыск не привёл ни к каким результатам, так как последняя успела спрятать имеющуюся литературу и некоторый компрометирующий материал. Но всё-таки по поводу работы т. Бебешиной становое начальство донесло школьному, и последствием этого доноса оказалось — Бебешину перевели в школу при д. Гумнищи, находящуюся от Городца в шести верстах». [Материалы по истории революционного движения. — 1922, т. 4, стр. 119]
Последним революционным событием в Городце в период реакции была забастовка в мае 1909 года на предприятиях Пузырёва, Коновалова и Бескова. Вот что писала газета «Нижегородский листок» в № 128 13 мая 1909 года:
«4 мая днём в мастерскую клепальных и железных изделий Шадрина явились забастовавшие рабочие таких же мастерских владельцев Пузырёва, Коновалова и Бескова — Николай Сурков, Василий Изразцев, Дмитрий Лебедев, Николай Серов, Тимофей Склепышев и Захар Ходов — и предложили рабочим в мастерской бросить работу, потребовав от хозяев увеличения заработной платы. Но эти рабочие отказались присоединиться к забастовщикам. Тогда последние отобрали у рабочих инструменты и разбросали их, заставив таким путем к ним присоединиться. Владелец мастерской Шадрин заявил о случившемся полиции, которою и был восстановлен «порядок». Рабочие мастерских стали продолжать работу, а снявшие их на некоторое время шесть рабочих арестованы. Все арестованные рабочие находятся в арестантской при полицейском управлении».
Революция 1905-1907 годов потерпела поражение, ибо не удалось ещё слить в единый революционный поток выступления рабочих, крестьян, солдат. Натиск рабочих и крестьян оказался ещё недостаточно мощным, их союз — недостаточно прочным, чтобы смести самодержавие. Рабочий класс отступал с боями. Отступал вместе с рабочим классом и передовой отряд — большевики, в том числе и городецкие большевики.
2. Крестьянство в революции
Под влиянием агитации социал-демократов и революционных выступлений рабочего класса началось и всё более расширялось революционное движение крестьянства. Так, например, только за октябрь-декабрь 1905 года в Нижегородской губернии было 220 крестьянских выступлений. Борьба за землю, за уничтожение помещичьей кабалы и всех пережитков крепостничества, замена царского самодержавия демократической республикой — вот цели, с какими выступало крестьянство в революции 1905–1907 годов.
Нижегородской комитет РСДРП проводил революционную работу среди крестьян. Окружная социал-демократическая организация, созданная Нижегородским комитетом РСДРП для работы в деревне, имела группу разъездных агитаторов, которые приезжали и в деревни, расположенные около Городца, останавливались в с. Курцеве у учителя Петра Васильевича Пахомова, в д. Скользихине — у крестьянина Сергея Афанасьевича Бухарина, в с. Брилякове — у Резчикова И.Ф. и Курицына Никифора Михайловича, в д. Рогожине — у члена РСДРП Ф.Гуськова, в д. Рожкове — у Комиссарова Василия Григорьевича и Других. Полиция знала об этом и вела за означенными лицами наблюдение.
Агитаторы вели с крестьянами революционную пропаганду и распространяли нелегальную литературу. Только в течение мая 1905 года в деревне были распространены листовки: «К крестьянам» — 11 тысяч экземпляров, «Кто виноват в страданиях русского народа» — 4 тысячи экземпляров и другие.
Для крестьян лозунгами революционного движения являлись захват помещичьих земель, неплатёж податей, смещение сельских властей и выборы своих, отказ в отправке рекрутов в царскую армию. Ещё в сентябре 1902 года полиция задержала и арестовала крестьянина села Пурех Василия Алексеевича Старкова в Катунках, на пристани, с оставшимися у него пятью экземплярами гектографированных воззваний революционного содержания, которые он раздавал ехавшим домой на пароходе в однодневный отпуск солдатам, находившимся в учебном сборе в Нижнем Новгороде. За это Старков был выслан под гласный надзор полиции в Архангельскую губернию на пять лет.
В работе с крестьянами окружная организация и городецкие социал-демократы широко использовали передовых городских рабочих, которые в качестве агитаторов выступали среди крестьянства. Об этом Д.И. Маслов в своих воспоминаниях писал:
«Летом, например, перед праздничным или воскресным днём, кончая работу по своей профессии, мы часто уходили ночью в ту ли иную деревню, располагались там под видом рыболовов или сборщиков грибов. Рано утром уходили в лес или на речку, часам к 12 дня возвращались в деревню и начинали беседовать с крестьянами. Крестьяне довольно охотно слушали, то что под видом разных новостей мы им передавали. В конце-концов, незаметно для них мы переходили на более серьёзные темы, так что наши беседы всегда затягивались до поздней ночи. Таким образом, у нас завязывалась связь с окружающими деревнями, и к 1907 году мы имели довольно порядочное число «наших» крестьян, с которыми непосредственно поддерживали связь и которых снабжали литературой для чтения и распространения». — [Материалы из истории революционного движения. — Т. 4, стр. 15]
«В беседе, — вспоминает А.В. Прибылов, — если видишь, что человек надёжный, то дашь ему и прокламацию или предложишь купить программу РСДРП, устав, песенник революционных песен и т.п. Большинство листовок, прокламаций я, заведуя сельхозскладом земства в Городце, распространял путем затаривания их в мешки с семенами сортовых злаков, в пакеты и мешочки огородных семян, даже в мешки с костяной мукой, которой весной 1905 года склад получил целую баржу. Под влиянием нашей агитации лозунг партии о захвате земель помещиков революционизировал крестьянскую массу, и результатом этого были самовольные порубки леса в имении графини Паниной крестьянами».
В листовке Нижегородского комитета РСДРП «К крестьянам» говорилось:
«…Посмотрите, крестьяне, внимательно вокруг себя, прислушайтесь к тому, что делается в городах, — и вы увидите, что русская земля всколыхнулась и вся восстала против царского ярма. Городские рабочие давно бросили веру в царя, давно уже начали борьбу с самодержавием. И вам, крестьянам, надо присоединиться к рабочим». [ГОГА, Ф. 16, оп. 1, д. 182, л. 117]
В листовках крестьяне призывались к активным формам революционной борьбы, и они в ряде сёл и деревень следовали этому призыву. Так, в отчете-рапорте за июль 1907 года «Об аграрном движении по Балахнинскому уезду» балахнинский исправник доносил губернатору, что крестьяне деревни Хахалина Смольковской волости Иван, Николай, Фёдор и Макар Обрядовы и другие — в количестве 20 человек — самовольно захватили землю в первом Городецком удельном имении, а крестьяне деревни Тесовой той же волости самовольно пашут землю и косят траву в угодьях имения помещицы Щербатовой. То же делают в имении помещицы Мальцевой и крестьяне деревни Архипихи Николо-Погостинской волости Николай Шульпин, Фёдор Солодилов и другие — в числе 14 человек. Самовольно пасут скот и крестьяне деревни Собинной Митрофановской волости в имении графини Паниной.
В Балахнинском уезде, в состав которого входил и Городец, крестьянское революционное движение вылилось также и в борьбу за лес. Городецкий пристав 4 марта 1907 года доносил балахнинскому исправнику, что крестьяне д.Лазарево и села Филоново Смольковской волости самовольно рубят лес удельного ведомства.
Особенно активными были революционные выступления крестьян Большекозинской волости. Учитывая это, Нижегородский комитет РСДРП обратился в июне 1902 года к крестьянам Б.Козинской и Чернорецкой волостей Балахнинского уезда со специальной листовкой, в которой писал о том, почему и как надо бороться с царским самодержавием, с эксплуатацией и угнетением рабочих и крестьян капиталистами и помещиками. Как на яркий пример такой борьбы в листовке указывалось на революционную демонстрацию сормовских рабочих 1 мая 1902 года. Листовка призывала крестьян вместе с рабочими выступить против самодеражавия.
Под влиянием революционной агитации козинские крестьяне сами провели демонстрацию 1 мая 1905 года в Большое Козино. Толпа крестьян, около 40 человек, подняв красный флаг с надписью «Братское знамя», прошла по улице села с пением песни революционного содержания: «Дружней, товарищи», — и кричала «ура!».
В ходатайстве, с которым они обратились к царю Николаю II, крестьяне писали: «Будьте нам, Ваше Императорское Величество, великим покровителем и осушите слёзы на глазах многострадальных крестьян, смотревших, как выжигался лес который затем переходил в руки капиталистов. Не откажите в нашей просьбе, мы ждем от Вас желанного ответа». [Нижегородский край. — 1926, стр. 68]
Николай II отказал крестьянам двух волостей в их просьбе, а нижегородский губернатор барон Фредерикс предупредил их, что все попытки добыть лес насилием, то есть самовольной порубкой, будут немедленно подавлены.
Одной из причин, тормозивших рост революционного сознания и политической активности крестьянства, была деятельность партии эсеров, которые внушали крестьянам, что они добьются земли и воли без руководства со стороны рабочего класса путём мирных переговоров с представителями царского правительства.
Известную реакционную роль в этом деле сыграли и черносотенные организации Городца: «Союз русского народа» и «Белого знамени», — которые под руководством попа Орлова проповедовали незыблемость самодержавного строя, преданность царскому престолу и боролись против революционеров. В тех сёлах и деревнях, где господствовало эсеровское влияние и черносотенно-монархическая агитация «Союза русского народа», крестьянские массы воздержались от революционных методов борьбы, от насильственного захвата помещичьей земли и ограничивались подачей петиций в органы царского правительства. Так, например, поступили крестьяне 70 селений Кирюшинской волости Балахнинского уезда. 12 июня 1905 года они в количестве 604 человек подали коллективное прошение министру внутренних дел с требованием улучшить их положение. Крестьяне писали:
«Полная экономическая необеспеченность, граничащая, а нередко и прямо совпадающая с нищетой крестьянского населения, окончательно изнемогающего в тяжёлой борьбе с постепенным покиданием благосостояния; отсутствие образования и даже невежество и, наконец, бесправность — такова та атмосфера, в которой мы живём, наделы селений одного и того же помещика изрезаны вдоль и поперёк так называемыми отрезками, т.е. оставшимися в пользу помещика землями, так что не только скотина крестьянина, но и сам он двух шагов не может ступить, чтобы не натолкнуться на стражников, и объездчиков, чтобы не подвергнуться загонам, арестам, штрафам и взысканиям». - [Революционное движение в Н. Новгороде и Нижегородской губернии в 1905–1907 гг. — Стр. 358–359]
Правительство, конечно, оставалось глухо к этой просьбе крестьян.
3. Установление Советской власти в Городце
Шёл тысяча девятьсот семнадцатый год… В результате Февральской революции в России власть перешла в руки буржуазного Временного правительства, которое стремилось сохранить в стране старые порядки. Земля осталась у помещиков, фабрики и заводы — у капиталистов. Был оставлен в неприкосновенности и весь старый аппарат управления. Назначаемые вместо губернаторов «губернские комиссары» в большинстве своём были помещики или капиталисты. В уездах назначались «уездные комиссары», в волостях были созданы волостные земские управы и назначены комиссары земства.
В Городце 26 октября 1917 года открылось волостное земское собрание, на котором присутствовало 49 гласных. На этом собрании под председательством А.Я. Охлопкова избирается волостная земская управа. Председателем её был избран И.Л. Жуков — владелец двух ведёрно-клепальных мастерских и торговец железно-скобяными товарами. Комиссаром земства назначается — Корженко.
Городецкое волостное земское собрание, избравшее волостную земскую управу, как свой исполнительный орган, было по своему составу буржуазным. В него входили 24 пароходовладельца, купца и торговца, 6 интеллигентов (служащих, учителей), 5 ремесленников, 13 зажиточных крестьян (кулаков) и один поп.
В конце ноября 1917 года в Городец приезжает отпущенный по болезни из армии большевик Д.И. Маслов. Тогда в Городце большевистская организация состояла всего из трех человек: М. Филиппова, А. Харитонова, Я. Барышникова. В селе чувствовалось засилье эсеровской организации, которая насчитывала тогда около 40 человек. Главарями эсеров были инспектор мужской гимназии Перестюк М., Жарёнов Д., Афанасьев К.В. В декабре 1917 года эсеры устроили демонстрацию и, пригласив гимназистов, прошлись с ними по улицам Городца с плакатами, на которых было написано: «Да здравствует Учредительное собрание!».
Д.И. Маслов, вместе с другими членами социал-демократической организации, развернули работу по сплочению вокруг организации сочувствующих партии большевиков. В это время как раз возвращались с фронта революционно-настроенные солдаты. В скором времени в партийной организации насчитывалось уже 13–14 человек. Задача большевистской партийной организации состояла в том, чтобы развернуть агитационную работу в массах против буржуазии и кулачества Городца и района и взять власть в свои руки. С этой целью и было решено созвать в Народном доме (теперь кинотеатр «Метеор») общее собрание граждан села Городца с вопросом о подготовке стоявших в затоне судов к навигации. Дело было в том, что судовладельцы отказались ремонтировать свои пароходы: баржи и другие суда, оставив без работы многих рабочих Городца, спрятав заготовленные ими для ремонта судов материалы.
Возмущенные таким поведением саботажников-судовладельцев рабочие, присутствовавшие на собрании, поддержали внесенное большевиками предложение о том, чтобы во что бы то ни стало отремонтировать и подготовить суда к предстоящей навигации. На собрании была избрана специальная строительная комиссия в составе: Гордея Ивановича Рашкова, Ивана Павловича Шумилова и других, которым было поручено определить, какой ремонт судам требуется, стоимость его и руководить ремонтом этих судов.
В последних числах ноября или в первых числах декабря в Городец прибыл из Сормова отряд Красной гвардии во главе с командиром отряда т. Горлевским и политическим представителем от окружной партийной организации И.А. Богдановым. В Городце создается военно-революционный штаб во главе с Д.И. Масловым, в который вошли, кроме него, тт. Кузнецов, Филиппов, Барышников и Шумилов, и местный отряд Красной гвардии, которые помещались в трактире Андреева.
Военно-революционный штаб захватил тогда казначейство (банк), назначив руководителем его П. Сучкова, столяра. Были заняты также почта, телеграф, телефонная станция, продовольственная управа, другие учреждения. Туда для контроля и руководства были посланы представители военно-революционного штаба. Пробыв с отрядом Красной гвардии в Городце пять-шесть дней и убедившись, что власть находится в надёжных руках, отряд уехал в Сормово.
В конце декабря — начале января в Городце были проведены организация и выборы Совета рабочих и крестьянских депутатов, которому военно-революционный штаб и передал власть. В состав избранного Совета вошли представители от большевиков, эсеров, меньшевиков и анархистов. Причём, председателем исполкома Совета оказался сначала эсер Луконин, которого затем сменил анархист Морев; последний был, по свидетельству И.А. Богданова, безвольный, неспособный руководить Советом человек. Тогда Нижегородский губком большевистской партии послал в Городец в начале марта месяца 1918 года т. Богданова Ивана Анфимовича — сормовского рабочего, уроженца деревни Пшеничное Смольковской волости — с заданием сменить Морева на посту председателя исполкома Совета и возглавить Городецкий Совет.
6 апреля 1918 года на заседании исполкома Совета были исключены из состава исполкома, скомпрометировавшие себя неблаговидными действиями, анархисты Морев и братья Кирилловы, а также эсер Волосенков. В состав Совета был кооптирован т. Богданов И.А. С тех пор исполком Совета возглавлялся большевиками.
В это время в Совете обязанности, по свидетельству И.А. Богданова, распределилось так: председатель — Богданов И.А., сормовский рабочий; комиссар финансов — Сучков Павел, столяр; комиссар коммунального хозяйства — Барышников Яков, сапожник; комиссар земледелия — Метлин Фёдор, крестьянин; комиссар административного отдела — Спорынин Пётр; комиссар народного образования — Широков Семён; комиссар труда — Маслов Дмитрий, плотник; комиссар милиции — Барашкин Степан, крестьнин; военный комиссар — Василевкин Дмитрий, рабочий; комиссар продовольствия — Тонышев Леонид, рабочий; секретарь Совета — Л. Пожарская, учительница. Совет помещался в доме бывшего купца Ноздринского (сейчас в нём Дом пионеров.), во флигеле, направо, была приёмная радиостанция Совета.
Первое время в Городце существовали два органа государственной власти — исполком Совета рабочих и крестьянских депутатов и продолжала существовать буржуазная волостная земская управа во главе с комиссаром земства Корженко. Она просуществовала до 13 апреля 1918 года. Тогда Корженко просил исполком Совета освободить его от должности комиссара земства ввиду упразднения земства и замены его Советом народного хозяйства, и Совет удовлетворил его просьбу.
Новая власть рабочих и крестьян — исполком Городецкого Совета рабочих и крестьянских депутатов — столкнулась на первых порах с рядом огромных трудностей в своей работе. Надо было восстанавливать разрушенное империалистической войной народное хозяйство Городца и района. А для этого нужны были прежде всего деньги. Где их взять? Своих денег Советское правительство ещё не выпускало, а старые — находились у буржуазии и кулаков. Тогда решили наложить на эксплуататоров единовременный налог (контрибуцию). Балахнинский уездный исполнительный комитет потребовал от Городецкого исполкома собрать с обложенных налогом лиц Городца и района 2.200 тысяч рублей. Отказывающиеся платить налог буржуи и кулаки подлежали аресту.
Многие из крупных городецких буржуев — Облаев, Дерюгин, Шадрин, Петелин и другие — отказались платить налог и скрылись из Городца, забрав с собой золото и драгоценные изделия. Дома бежавших буржуев были национализированы и переданы под государственные и общественные учреждения.
На собранные с буржуазии средства и существовали на первых порах школы, больницы и другие земские учреждения Городца. Из этих же средств выделялись суммы на закупку хлеба в других губерниях для населения, на ремонт судов в затоне.
Оказывает Городецкий Совет и денежную помощь учителям. 25 марта 1918 года исполком постановил: «Дать взаймы из контрибуции Б. Песошнинскому Совету 1934 рубля для выдачи зарплаты учителям волости».
В апреле 1918 года по решению исполкома Совета военно-революционный штаб был упразднён и вместо него создана комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. Председателем комиссии избирается И.И. Абаимов, а членами комиссии — тт. Колесов, Лунин и Барашкин. В это же время была организована милиция.
После исключения из состава Совета анархисты и эсеры усилили борьбу против Советской власти. Вот что писал об анархистах в своих воспоминаниях И.А. Богданов:
«Группа анархистов была в количестве 14–19 человек. Жили они в одноэтажном доме Дерюгина, рядом с музеем. Деятельность их состояла в ночных налётах на состоятельные буржуазные хозяйства; при этом они забирали продовольствие, спиртное и всё, что понравится, из одежды. День пьют и спят. При мне они просуществовали очень мало. После одного-двух самовольных налётов на домохозяйства богатых мною был вызван в Совет Кириллов, которому я предложил самовольные ночные налёты прекратить, прекратить и конфискацию имущества граждан. Я предупредил его, что будут приняты против них административные меры. Кириллов нервно подёрнулся и, быстро выхватив из кобуры наган, заявил, что считает войну Советской власти объявленной. Однако, несмотря на предупреждение, ночью налёт анархистов повторился. Я срочно выехал в Нижний Новгород, доложил в губкоме партии о безобразиях анархистов и, получив санкцию на их арест, тут же из губкома связался с т. Горлевским (он в это время был начальником охраны в Балахне), попросил его помочь провести операцию по изъятию анархистов. Анархисты были арестованы за исключением Кириллова, который, отстреливаясь, ушёл за Волгу, при этом убил верховую лошадь под комиссаром милиции т. Василевкиным».
Попытка авантюристов-анархистов свергнуть Советскую власть в Городце не удалась.
4. Контрреволюция и её крах
Исполкому Городецкого Совета рабочих и крестьянских депутатов пришлось работать в очень трудных условиях. Население Городца, не имевшее земельных наделов, голодало. Буржуазия Городца позакрывала свои промышленные предприятия и оставила рабочих без работы, а следовательно, без средств существования. Возникла массовая безработица. Хлеботорговцы припрятали хлеб и другие продовольственные товары и не желали их продавать. Не было не только хлеба, но даже соли, керосина, спичек, мыла, обуви, дров, тканей и других предметов первой необходимости. А тут ещё в мае 1918 года возникла вспышка холеры, завезённой с низовьев Волги.
Таким тяжёлым положением в Городце и воспользовались враги Советской власти. Всюду, где только можно, они вели скрытую агитацию против Советов и большевиков.
В середине июля в Нижнем Новгороде состоялся съезд представителей профорганизаций. От советских служащих Городца на съезде были эсер Д. Жарёнов и Ф.Т. Тряпкин. Съезд решил объявить однодневную забастовку всех служащих и рабочих в знак протеста против власти Советов. Жарёнов и Тряпкин, приехав в Городец и сговорившись с эсерами, решили провести такую забастовку и в Городце, назначив её на 18 июля. Вот как описывает это контрреволюционное выступление эсеров в своих воспоминаниях комиссар труда Д.И. Маслов:
«Ночь на 18 июля прошла спокойно. Наутро, явившись в здание Совета рабочих и крестьянских депутатов, в комиссариат труда, я встретил товарища И. Богданова, в то время председателя исполкома Городецкого района. Он мне сообщил, что на базаре, в лавках продовольственного комитета населению предлагают выдавать продукты, причём есть основания думать, что раздача таковых, возможно, не состоится, что лавки уже были открыты, но по настоянию кого-то их снова пришлось закрыть. Очевидно, служащих сняли с работы.
Толпа же на базаре и у здания продовольственного комитета продолжала всё больше расти. Учитывая создавшуюся обстановку и стремление городецких буржуа, меньшевиков и эсеров своей демагогической агитацией взбудоражить обывательскую массу и натравить её на Советы, мы решили немедленно выяснить, в чём дело, и с этой целью отправились: товарищ Богданов на базарную площадь, а я — в продовольственный комитет в здание бывшего волостного правления (сейчас там музыкальная школа). У здания продовольственного комитета скопилось около 200 человек. В толпе были слышны различные ругань и возгласы: «Почему воспрещена торговля хлебом? Почему отбирают и не дают провозить продукты? За что посадили торговцев и хозяев?» и т.д. Очевидно, обывательская масса была настроена нашими врагами против мероприятий Советской власти.
Я прошёл через толпу в здание продовольственного комитета, там мне представилась следующая картина: находившиеся в комнате служащие толпились, не работали, слушая пришедших, которые уговаривали их оставить работу и начать однодневную забастовку. Я пробовал убедить служащих стать на работу, доказывая, что не время в данный момент проводить забастовку и выставлять требования Совету рабочих и крестьянских депутатов, как избранному вами же самими органу, которому вы доверяете. Но эти доводы не подействовали, и я вышел из здания.
Толпа значительно увеличилась, и, когда я стал пробираться через неё, послышались выкрики: «Вот он идет, берите его!». Но брать никто не решался и я благополучно прошёл, направляясь в здание милиции (дом Дерюгина — рядом с музеем). Здесь собралось около 9 человек наших товарищей. Срочно пришлось обсудить вопрос о создавшемся положении и о мерах борьбы с контрреволюционными подстрекателями. Решили немедленно направить начальника милиции товарища Спорынина в Нижний Новгород с просьбой о присылке отряда для полной ликвидации беспорядка, а свои силы до прибытия отряда расставили в качестве охраны вокруг здания и примыкающего к нему сада.
Стали ждать, что будет дальше. Долго ждать не пришлось. Вдруг во всех церквах села Городца одновременно раздался набатный звон. Отовсюду улицы и базарная площадь стали быстро заполняться народом. Набатный звон привлёк людей из ближайших деревень. Возраставшая толпа направилась к Народному дому.
В это время к нам прибежал инвалид империалистической войны, выполнявший обязанности милиционера, и заявил, что его схватили у здания продовольственного комитета и, вырвав винтовку, начали бить; но, когда раздался набатный звон, его оставили и одна часть толпы ринулась освобождать сидевших под арестом контрреволюционеров, а другая часть пошла к Народному дому.
Примерно то же самое произошло с товарищем Богдановым. Он находился у магазина продовольственного отдела, где толпа пыталась его схватить. Заметив это, товарищ Богданов пытался скрыться, но преследователи в конце концов его задержали и посадили в арестное помещение, откуда только что были освобождены вражеские элементы.
Набатный звон не прекращался. Его возбуждающее действие на обывателей усиливалось. Перестюк, Жарёнов, Афанасьев и другие эсеры возглавляли толпу, численность которой достигала около 1500 человек. И вся эта масса двинулась от Народного дома к зданию канцелярии милиции. По мере приближения толпы мы сняли находящихся на постах своих товарищей, заперли ворота и парадный вход здания, оставив только постовых в саду, и ожидали, что будет дальше.
Через некоторое время мы были окружены. Жарёнов и Афанасьев в сопровождении нескольких человек стали стучать в двери парадного хода с требованием открыть их и выдать оружие, причем уговаривали нас: «Если вы удовлетворите наши требования, то мы вам ничего не сделаем». Мы молчали. Стук повторился ещё громче. Я вышел в коридор и через закрытые двери спросил: «Что вам от нас нужно?». Они повторили своё требование о сдаче оружия: «Вы от нас оружие не получите до тех пор, пока не вырвите его у нас вместе с руками». Отдельными выкриками они дали знать, что приступят к взлому дверей. Мы решили через окно последний раз сделать предупреждение с просьбой к толпе разойтись по домам. Если это не подействует, дать ружейный залп из окон вверх. Товарищ Барышников, открыв окно, пробовал уговорить толпу, но на его слова никто не обращал никакого внимания. В это время раздался сильный стук в двери, а спустя немного, в саду раздался выстрел: это наш постовой товарищ выстрелил вверх, предупредив перелезавших через забор сада.
Мы выстроились в комнате для стрельбы. Грянул залп, за ним второй… и осаждающая нас толпа с её главарями хлынула по направлению к Народному дому. Многие из толпы, думая, что стрелять будут по ним, стали укрываться в домах…
Выйдя из засады, мы начали преследовать беглецов и в это время встретились с товарищем Абаимовым. Видя, что толпа снова собралась у Народного дома, где Перестюк и с нею эсеры открыли митинг, агитируя за то, чтобы тем или иным способом добиться от нас сдачи оружия, мы с товарищем Абаимовым, вооружённые, подошли ближе к толпе. Товарищ Абаимов отдаёт мне находящуюся у него винтовку и револьвер и, обнажая грудь, идёт к толпе со словами: «Нате, разорвите меня, если вам нужна кровь рабочего! Вы видите — я отдал оружие при ваших глазах, и мне нечем защищаться, если вы вздумаете сделать со мной что-либо».
На толпу приём товарища Абаимова сильно подействовал, заметно было — многие из находившихся в ней смутились и не знали, что делать. Воспользовавшись этим моментом, товарищ Абаимов начал горячо доказывать, что если нужно выяснить те или иные вопросы, то можно выбрать делегацию, каковая и сделает всё то, что ей будет поручено. В свою очередь, мы с товарищем Барышниковым снова выставили постовых и, собрав оставшихся членов партии, поручили им строго следить за всем происходившим в толпе и, в случае нападения стрелять.
Товарища Василевкина я послал на вышку дома с тем, чтобы он оттуда обстрелял соборную и монастырскую колокольни, для того чтобы прекратить набатный звон. Василевкин данное ему поручение выполнил успешно. После полуторачасового митинга, на котором выступил товарищ Абаимов, толпа рассеялась…
Около часу ночи приехал посланный нами в Нижний Новгород за отрядом товарищ Спорынин. Он сообщил, что отряд в количестве 25 человек, вооружённый винтовками и одним пулеметом, прибыл.
…Рано утром, 19 июля, по Городцу был расклеен приказ о сдаче имеющегося на руках населения оружия. Приступлено было к арестам всех тех, кто принимал активное участие в мятеже. Всего было арестовано и отправлено в Нижний Новгород около 90 человек. Здесь были буржуи мелкой и крупной марки, деревенские кулаки и заядлые черносотенцы, меньшевики и эсеры».— [Октябрь в Нижнем Новгороде и губернии. — 1957, стр. 177–181]
Закончилась полным провалом и вторая попытка контрреволюционеров свергнуть молодую Советскую власть в Городце.
Постепенно Советы и другие государственные учреждения были укреплены работниками, преданными Советской власти, желавшими честно служить ей.
Разбитый наголову классовый враг не решался уже больше выступать против Советской власти. Поэтому в дальнейшем контрреволюционных выступлений в Городце не было.
Малиновкин С. Н. За власть Советов. Из истории Городецкой организации КПСС. — Городец, 1967.