Один день на Тормансе

Утро
…Раннее утро. Собираюсь на работу. Всматриваюсь в окно с целью узнать, что сегодня надеть на свидание с непостоянной ветреной красоткой осенью. На термометре ноль градусов. Ночью выпал первый снег. Лежит теперь горемычный и не знает, что ему делать: то ли таять, то ли нет. Куда повернёт погода, в какую строну? Белеть ему дальше на свете или превратиться в грязь? Вот и я, глядя на обновлённый припудренный мир, начинаю задаваться теми же вопросами. Что будет дальше, куда повернёт?

…В окне дома напротив замечаю такого же человека, собирающегося на работу. В зале позади него висит огромный плазменный телевизор. Настолько огромный и плазменный, что мне из соседнего здания отчётливо в HD-качестве виден выпуск новостей. Видно. Но не слышно. На экране – говорящая голова, привязанная галстуком к строгому костюму. Костюм, глаза, физиономия – всё строгое. Ведущий новостей жестикулировал руками, что-то объяснял, доказывал, играл напряжённым лицом, щурился, кривил рот. Я видел это миллион раз. Включите телевизор в любой точке планеты – и перед вами возникнет точно такая же голова, возможно, с другим цветом кожи и разрезом глаз, но с точно такой же, как под копирку, мимикой. Я улыбнулся: врёшь, не возьмёшь! Не долетают из твоего чёрного рта до меня твои словесные пули.
И вдруг, не слыша ни звука, я начинаю ясно понимать, о чём говорит ведущий!
«Бойся! Бойся! Бойся коронавирусов и своего непривитого соседа! Бойся кризиса и войны. Бойся цены на нефть, бойся индексов ММВБ! Бойся выйти на улицу, бойся сказать, бойся дышать! Б-О-Й-С-Я!», – читается в каждом движении дик(та)тора.
И стало мне одновременно и горько и смешно: как эта телевизионная штуковина смогла запугать, разделить и оболванить весь мир!

…Иду к остановке. Повсюду куда-то спешат люди с похищенными лицами. Под их ногами хрустит снег. Держится, не тает. Держусь и я – не раскисаю. Бдительные камеры видеонаблюдения, растущие из стен аптек, ломбардов и пивнушек, с любопытством снимают каждый мой шаг. Я ощущаю на себе их недобрые одноглазые взоры со всех сторон. «Мы следим за тобой, мы везде!» Наверное, если постараться и смонтировать все кадры того утра с моим участием – получится целое немое кино. Сюрреализм. Шоу Трумэна, не иначе. Я вдруг почувствовал себя главным героем какой-то комедии абсурда, захотелось выкинуть какую-нибудь дикую штуку, например, пройтись походкой Чарли Чаплина со скоростью 16 кадров в секунду и развеселить случайных прохожих, но, вспомнив, что у них давно уже нет ни улыбок, ни даже лиц – я передумал.

…На остановке безлицые обсуждали новости о том, что скоро без QR-кода и паспорта в транспорт не пустят. Что по миру гуляет очередной штамм. Что кислорода в местном госпитале осталось на два дня. Когда я слушал их безрадостные разговоры, мне показалось, что мы собрались здесь не в ожидании автобуса, а в ожидании конца света.

В автобусе
…В салоне компостировала мозги и билеты классическая кондукторша, настолько толстая, что непонятно, как она вообще влезла в этот автобус? Как шутил один мой приятель: сначала была она, а потом вокруг начали строить маршрутку. Люди без лиц принялись прикладывать свои карточки к её валидатору, как верующие – губы к святым мощам. Сегодня кондукторша была груба и раздражена больше обычного:

– Куда ты выперся, чего лезешь обратно?! – заорала она на школьника, которого вынес поток пассажиров на очередной остановке.
– Я только выпустил людей, – стал оправдываться мальчишка.
– Людей он выпустил! А кто теперь платить будет? Вон аппарат повесили на дверях, видишь?
Над входом в автобус висел неприметный приборчик с какими-то кнопками и проводами.
– Он всё строго фиксирует: сколько зашло, сколько вышло, – пояснила кондуктор.
– Так что же теперь людей не выпускать? – зашумел народ.
– А потом, когда количество пассажиров не совпадёт с билетами, разницу с меня вычтут! – прикрикнула на них пухлая работница транспорта. – Ещё раз выйдет – будет платить по новой.
– Он, наверное, вреден этот прибор? Как рентген. Излучения там, видимо, какие-то, радиация может? – предположил седой дедушка с лицом. – Как он влияет на здоровье, проходил ли проверки?
– Нас в это не посвящали – повесили и всё! – кондукторша глянула на ненавистный аппарат, как москвичи на Собянина.
– Что случилось? – не понял кто-то на задних сиденьях.
– Парень всего лишь пропустил пассажиров, а эта глупая машина посчитала, что он вновь прибывший, – объяснили ему.
– Разбейте эту штуку, – вдруг выпалил я. В автобусе тут же сделалось тихо. – Стукните её молотком. Скажите, что хулиганы сломали. Раз разобьёте, второй – на третий не повесят. Просто поймите… Это же неуважение… и к вам, и к нам. Те, кто её прицепили, контролируют и не доверяют вам, а нас считают, как скот, да ещё так неадекватно.

Люди без лиц посмотрели на меня, как на преступника или умалишённого. Билетёрша боязливо кивнула в сторону камеры над кабиной, показывая видом всю мою глупость. В этот напряжённый момент автобус подъехал к моей остановке.
– Чего вам бояться? «Вас саму не сегодня – завтра заменят на какую-нибудь штуку с проводами», – сказал я на прощание. – Вот увидите!

Ильгиз
…В назначенном месте меня уже поджидал Ильгиз. Ильгиз – мой новый напарник, высокий татарин с красивым восточным лицом. Когда я смотрю на него – мне невольно вспоминаются картинки древних воинов-кочевников из школьного учебника по истории. Широкие волевые скулы, маленькая остроконечная бородка, чёрные росчерки бровей, узкие сосредоточенные глаза, словно всё время высматривают вдалеке врагов или целятся в кого-то из лука. А когда Ильгиз говорит и начинает при этом оживлённо размахивать рукой, мне почему-то представляется, что он держит в кулаке невидимую саблю.

Увидев меня, глаза «воителя» перестали выглядывать врагов и мгновенно подобрели. На его лице появилась особая радушная улыбка, такая, которая бывает только у восточных людей. «Мой дом – твой дом» – без слов читается в этой искренней улыбке.
– Давно ждёшь? – виновато спрашиваю я.
– Нет. Минут сорок всего.
– Хорошая шутка. Почему ты всегда приезжаешь к месту раньше меня, в чём твой секрет?
– Всё просто: молитва лучше, чем сон.
Ильгиз – настоящий мусульманин: пять раз в день читает намаз, не приемлет спиртного и постоянно цитирует Коран. А ещё он большой размышлятель, как и я. Он часто любит повторять свой девиз по жизни: «Если толпа бежит в одну сторону – разворачивайся и иди в обратную». Последний из могикан: у него нет ни только QR-кода, но и снилса, ИНН и даже банковской карты. Полное невзаимодействие с системой. Ещё немного, и я не удивлюсь, если Ильгиз откажется от паспорта.

– Вот и первый снег выпал. Как думаешь, растает? – спрашиваю я для поддержания беседы.
– Может, не растает, инш Алла. Что-то ты сегодня выглядишь неважно. Наверное, опять рассказы свои писал до 12?
– До двух.
– Делать тебе нечего, ладно, айда, поехали!
– А как прошёл твой выходной? – интересуюсь я на ходу.
– Аль-Хамду ли-Ллях. Утеплили стены соседу, помог с электрикой родственникам, ну и у себя забор поправил, снегозадержатели поставил на крыше, машину на зимнюю резину переобул. В общем, отдыхал.

Ильгиз – мастер на все руки, очень востребованный человек, очередь из клиентов в его записной книжке расписана на несколько месяцев вперёд. Если вы хотите сделать ремонт качественно и недорого – большая удача, если вы окажетесь в этом списке. Мне же повезло ещё больше: мне выпала честь стать его компаньоном, первым и единственным за все 15 лет его строительной карьеры. Как так вышло – история длинная. Если коротко, то, переехав в Россию, мне нужна была работа, а Ильгиз был, наверное, один человек в этом городе, кто читал «Липкую ленту» и «Зритель № 53».
– Работа у тебя будет творческая: плитку класть – это тебе не книжки писать, – похлопал меня по плечу Ильгиз, – хватит всякой ерундой заниматься.
– Отлично, но есть одно маленькое «но»: я никогда не клал плитку.
– Научишься, Алла бирса.
Так я был принят в его небольшой индивидуально предпринимательский коллектив. Работа и правда оказалась творческой и заняла всё моё свободное время, не оставив места для всякой ерунды, вроде музыки и литературы.

В магазине
…По дороге вспоминаем, что нужно купить кое-что для затирки швов. На входе в строительный магазин с душевным и родным названием «Берёзка» нас поприветствовали ожидаемым:
– Ваши QR-коды, пожалуйста.
– Конечно!
Ильгиз невозмутимо полез в карман. На экране его мобильника высветился известный код в форме выложенной из кубиков свастики, перечёркнутой двумя красными линиями, и надписью «Stop vaczism».

Безлицый охранник с татуированными руками ни на секунду не смутился:
– Такой не пойдёт, – холодно ответил он и встал перед нами, показывая видом, что в магазин мы зайдём только через его окоченевший труп.
– А на основании чего вы требуете у меня личную информацию?! – вспыхнул Ильгиз и замахал невидимой шашкой. – Вакцинировался я или нет – это медицинская тайна. Может быть ты доктор? Что-то мне подсказывает, что вряд ли. Ты кто вообще такой здесь?!
Услышав шум, нас тут же обступила толпа безлицых продавцов и консультантов.
– Пройдёмте, – вежливо пригласила старшая из них,– я вам сейчас всё покажу.
В сопровождении магазинного конвоя мы проследовали к кассе. Ильгиз включил на телефоне камеру.
– Вы не имеете права нас снимать! – возмутился татуированный охранник.
– Очень даже имеет: это общественное место, вы же нас снимаете, – я указал на камеры, подглядывающие за покупателями по всему магазину.
– Это другое!
– Вот, читайте, – победоносно сказала главная продавщица и протянула нам ксерокопию, где на двух листах людям без кода запрещалось посещать всё на свете.
– Но, постойте, здесь же нет подписи! – наигранно удивился я (о том, что там нет и не может быть подписи, я знал заранее). – Это филькина грамота. Я вам таких постановлений могу пачку выписать за 10 минут.
– Это всё незаконно! – подтвердил Ильгиз и вернул бумагу. – Государство не принимало законов о QR-кодах.
– Ну ладно! – потеряла терпение управляющая, вся её фальшивая вежливость тут же испарилась. – Нажимай на тревожную кнопку! – скомандовала она охраннику. – Вызывай ГБР.
Безлицый с радостью выполнил приказ и залыбился так, что это было видно через его чёрный плотный намордник.

– Значит, вот так вы решаете вопросы? Вы хоть знаете, сколько статей Конституции нарушаете: «Право на свободное перемещение», «Превышение должностных полномочий», «Равенство прав граждан, независимо ни от каких обстоятельств», «Никто не может без добровольного согласия быть подвергнут медицинским, научным и иным опытам»… – начал перечислять Ильгиз.
– Уже давно перечёркнуты базовые права человека на труд, образование, отдых, – подхватил я. – Неужели вы не видите, как на наших глазах возрождается фашизм?
– Я никакого фашизма не вижу, только хамство отдельных личностей! О вас же заботимся.
– Да вы бы и в Германии тридцатых годов никакого фашизма не заметили бы. Но там всё начиналось точно также. Разделение граждан на высших и низших. Аусвайсы. Людям второго сорта запрещалось входить в магазины, кинотеатры и транспорт. Потом на них тоже накололи коды-номера. А дальше были концлагеря, эксперименты и миллионы трупов. Фашизм всеяден, сегодня он нашёл лазейку в медицине, и это, возможно, грозит ещё более опасными последствиями.
Меня понесло, но никто уже не слушал наши сумбурные доводы.
– Ну причём здесь фашизм? Пока вы тут спорите, в больницах умирают сотни людей. Разве вы не боитесь коронавируса?

– Бояться нужно Всевышнего. Только его я боюсь! – твёрдо сказал Ильгиз. – А вся эта «пандемия» вылеплена из лжи.
– Ну что вы от нас-то хотите? Вы знаете, какие мы штрафы платим из-за таких, как вы, это ведь всё не наша прихоть, все претензии к власти, – плаксивым голосом посетовала кассирша.
– Нет, все претензии именно к вам. «Воистину, Аллах не меняет положение людей, пока они сами не изменят себя». Государство не принимало законов о QR-кодах. А штрафы вы можете с лёгкостью обжаловать в суде.
– Просто подумайте, почему губернатор не поставил свою подпись под этим «документом»? Что ему мешало это сделать? – не унимался я.

…ГБР мы ждать не стали, оставив продавцов с этим вопросом наедине, мы вышли вон.
– В интересное время живём: поход в магазин – это уже маленькое приключение, – задумчиво пробормотал Ильгиз.
– Прогнали клиентов и радуются, – пожал плечами я.
– Ничего, если хотя бы каждый десятый будет объяснять им и защищать свои права – они сломаются.
– Больше никогда не пойду в «Берёзку».
– Я тоже.

Ничего не понятно, но очень страшно
…Мы работали уже несколько часов. Объектом ремонта был большой частный коттедж с двумя просторными этажами и изящной винтовой лестницей между ними. Вдруг где-то за стеной в дальней комнате раздались приглушённые звуки, нельзя было разобрать ни слова, но было ясно одно – в доме спорят и даже ругаются.
– Заказчики что ли повздорили? – насторожился Ильгиз.
– Ага, – навострил уши я, – хоть бы не подрались там ещё.
Было это весьма странно, поскольку хозяева усадьбы зарекомендовали себя очень порядочными и набожными людьми. И всё же сомнений не было: «Бу-бу-бу! Бу-бу-бу!» – кто-то кому-то явно угрожал за дверью в столовой. «Бу-бу-бу! Бу-бу-бу!» Атмосфера стала напряжённой. Неприятной. Тревожной.
– Стоп. Да это же телевизор работает!
Прислушались. Точно, он самый. Двенадцатичасовые новости, да ещё на всю громкость – это хозяева особняка сели обедать.

– Разве можно так подавать информацию? – Ильгиз принялся копировать интонацию диктора, резонируя и сливаясь с его невнятными бу-бу-бу: – В Воронежской области кошка Мурка родила котят! – начал он, нажимая на каждое слово и всё больше нагнетая последующие. Сказано это было так умело и похоже, что по моей спине пробежал холодок.
– Два беленьких и один чёрненький! – не унимался Ильгиз.
– Брррр! Хватит! Как они это делают? Ни слова не расслышать, а мороз по коже. Бывает так стращают, что кажется выйдешь на улицу, а там солнце не взошло.
– Когда моя дочь была маленькой, у нас в доме ещё стоял телевизор, однажды вот так же шёл выпуск новостей, кроха перепугалась и как закричит: «Папа! Мама! Ничего не понятно, но очень страшно!!!»
– Как говорится, устами младенца... – сказал я и вдруг осознал, что в этой наивной детской фразе поистине выражена вся суть телевидения: – Телевизионщики уже давно работают только на то, чтобы было «ничего не понятно, но очень страшно».
– Дети чувствуют всё намного лучше взрослых, – заключил Ильгиз, – а мне понадобилось ещё несколько лет, чтобы осмыслить эту простую вещь и избавиться от зомбоящика навсегда.

Обед
… Перерыв на обед. Два местных котика оживились вокруг нас, предчувствуя угощение. Пятнистого в силу последних событий мы прозвали Куар Кот, полосатого – Штрих Кот. Настырнее и навязчивее был пятнистый. Отправив за дверь шерстяных попрошаек, сажусь за стол. Ильгиз не ест:
– Понедельник: ураза, – коротко поясняет он и устало ложится на лист пенопласта.
Я молча сижу рядом с телефоном в руке.
– Почитай, чего плохого сегодня произошло в мире, – зевает Ильгиз.
Легенды о том, что когда-то новости могли быть хорошими остались в далёком прошлом.
– Ты же в курсе. Уже два года, как мы не знаем, что происходит в мире. На информационных сайтах только футбол и коронавирус. Через такую ширму не пробиться. Истинное положение дел – спрятано за семью печатями.
– Да, это так. Но всё же почитай, что там пишут, – сонно попросил напарник.
– Ты опять заведёшься.
– Нет. Обещаю... В этот раз буду держать себя в руках.

Начинаю зачитывать заголовки:
«Сегодня зафиксировано столько-то заразившихся…»
«В России стартовал розыгрыш призов среди вакцинированных…»
«В РФ увеличился спрос на вакцино-туры…»
«Верховный суд разрешил штрафовать нарушителей без маски по фото»
С каждой последующей новостью лицо моего коллеги принимает страдальческий вид всё сильнее.
Дальше следовала длинная статья про то, что ещё один народный артист умер от коронавируса…
– А ведь он был вакцинирован, – твёрдо заключил Ильгиз, дослушав до конца.
– С чего ты решил? Там же ни строчки об этом.
– Вот поэтому и решил. Если бы он не привился – статья называлась бы так: «НЕВАКЦИНИРОВАННЫЙ народный артист умер от известного вируса», а раз молчат, как дерьма в рот набрали, – значит привился. Я этих журношлюх хорошо изучил.

Я кивнул и продолжил:
– «Филантроп Билл Гейтс…»
– Подожди! «Филантроп» – это что такое?
– Ну… это… человеколюб по-нашему… «Филантроп Билл Гейтс заявил…»
– Подожди! Хочешь короткий анекдот?
Снова киваю.
– «ФИЛАНТРОП БИЛЛ ГЕЙТС», – глаза Ильгиза сверкнули молниями, он привстал. – Смешно же! Человеколюб, который открыто говорит, что население Земли нужно сокращать! Тот самый человеколюб из-за чьих действий в Индии полмиллиона детей остались парализованными! Из-за вакцин, между прочим. А сколько погибло от его рук и рук его шайки в Африке и других странах... Шайтан он, а не человеколюб!
– Перевёрнутый мир. Увы. Бил Гейтс – человеколюб, а ты антиваксер поганый из-за которого бабушки умирают.

– Я не антиваксер, – обиделся Ильгиз, – я просто не понимаю, зачем мне эта стрёмная прививка от ОРВИ, да ещё и от вируса, который по их же словам постоянно мутирует? Я не травлюсь алкоголем, не курю, веду здоровый образ жизни. У меня отличный иммунитет... Вакцинироваться или нет – должно быть добровольным делом. Иначе это уже не медицина, а ветеринария какая-то. Ладно. Что там заявил наш «человеколюб»?
– «Билл Гейтс заявил, что миру нужно готовиться не только к новым пандемиям, но и к террористическим атакам с применением биологического оружия. Биотеррористы…»
Ильгиз вскочил на ноги:
– Вот увидишь, Тоха, скоро нас объявят террористами, – заходил он по комнате и замахал невидимой саблей. – Вот увидишь! Не хочешь колоться – биотеррорист. Удобно. Это раньше воронкИ были чёрного цвета, теперь они белые. С крестиком.
– Не нагнетай. «…Гейтс отметил, чтобы избежать угроз, надо проводить бактериологические учения, учебные эвакуации населения…»
– Ну конечно! Учебная эвакуация населения с последующей утилизацией. Уже тренируются. Вот увидишь, Тоха…

– «Врач и телеведущий Александр Мясников назвал страх перед вакцинацией нелогичным и призвал «не слушать идиотов».
– Естественно «нелогично», а колоть экспериментальную жижу, которая не прошла исследования очень даже логично, – взрывается Ильгиз. – Они говорят, что власти озаботились здоровьем народа, тогда почему сигаретами торгуют на каждом углу? Где здесь логика? Возможно, я бы поверил в их доброжелательность, если бы они объявили по всем своим телепомойкам: «Граждане, у нас в стране пандемия, следовательно, весь табак и алкоголь теперь под запретом, поскольку спиртное садит иммунитет, столь необходимый для победы над коронованной заразой. Берегите себя, питайтесь правильно, занимайтесь спортом, живите трезво!» Этого нет! Напротив. Бухломаркеты работают без перебоев, когда даже парки закрыты были. Где здесь логика? Да, возможно, я тот самый идиот, которого, по словам телеврача, не следует слушать, но как я могу верить в их добродетель? Я же вижу: им не нужны здоровые, им нужны вакцинированные. И весь этот информационный террор! – Ильгиз указал на дверь в столовую, за которой по-прежнему слышалось тревожное «бу-бу-бу». – Тому, о ком заботятся и желают здоровья, так информацию не подают. Сплошная истерия и ложь. Почему всё так однобоко?..

– «Правительство внесло в Госдуму законопроекты о QR-кодах в транспорте, магазинах и кафе»,– подлил масло в огонь я.
Ильгиз нахмурился:
– Вот ты говоришь, что все эти события – это приглашения людей на майдан? – серьёзно спросил он.
– Да.
– Но что же тогда делать, сидеть молча по норам?
– Майданом не решить. Ты же видишь, какая ситуация: большинство министров и все губернаторы предали Родину, плюнули на Конституцию. Что можно сделать в таких обстоятельствах? Ему тоже непросто.
От моих последних слов Ильгиз поморщился, будто съел в присест целый лимон:
– А знаешь, что я думаю по этому поводу? Я думаю – он один из них! Почему он молчит? Он гарант. Гарант того, о что сейчас вытирают ноги. Народ не хочет майдана, люди хотят, чтобы исполнялся закон.
– Я не знаю, что будет дальше, но я точно знаю, что бывает после майдана, я уже видел это дома. Гражданская война, развал и хаос – вот что. Его свергнут, а все предатели останутся, понимаешь? А тот, кто придёт на его место, будет в сотни раз хуже. Ты же видишь, какие силы рвутся на трон. И вот тогда, возможно, ты вспомнишь эти коды с ностальгической улыбкой.

– Я не хочу войны. Просто... – Ильгиз сжал зубы, голос его стал беспомощным, тихим. – Мы тут сидим и ничего не делаем.
– Мы делаем. Мы не приемлем, а это уже не мало. Мы создаём массовую статистику, общаемся с людьми…
– Но достаточно ли этого? Скоро придут за нашими детьми, если он не прекратит это. Если, конечно, он не один из них. Чем он там занят?
– «Президент поучаствовал в эксперименте по испытанию назальной вакцины», – прочитал я на свою беду следующую новость.
– Да. Это именно то, что мы от него все ждали. Не верю! Цирк какой-то. Какое право он имеет принимать участие в медицинских экспериментах?! А если бы он … того? Куда смотрела охрана? Такими темпами ему там скоро не назальные, а анальные эксперименты проводить будут, пока страна летит в тартарары!
– «Гинцбург сообщил о росте детской заболеваемости COVIDом, – читал я следующую новость. – Директор Гамалеи призвал сделать вакцинацию от COVID-19 обязательной. По словам ученого, с малых лет нужно приучать россиян к тому, что поставить прививку — такая же норма, как и помыть руки, почистить зубы или поздороваться. Чтобы в обществе быть нормально воспринятым и быть полноценным гражданином того общества, в котором живёшь. Потому что если ты будешь невакцинированным, то ты не только наносишь вред себе, но и своим близким, всем окружающим. Невакцинированным так же нехорошо быть, как, допустим, извините, плеваться или ходить с грязными руками».

– Знаешь, Тоха, я мирный человек, но дети – это последний рубеж. Если они придут за нашими детьми, то клянусь… – Ильгиз сжал в кулаке невидимую саблю. – У меня свои красные линии.
– Не всё так плохо. Мы понимаем, что происходит на самом деле и никакие СМИ не закроют нам правду.
– И в чём же эта правда?
– Маленькой горстке сатанистов, управляющей нашей планетой, срочно нужно перепрыгнуть из точки «А» в точку «Б», из старого бытия в «новый дивный мир». Возможно, ты видел в кино: когда за кем-то гонятся и убегающий забирается на крышу небоскрёба. И вот персонажу фильма, чтобы уйти от погони, нужно перепрыгнуть с одной крыши на другую, а между зданиями – глубокая пропасть этажей в сто. Беглец отчаянно разгоняется и сигает в пустоту. Глобальщики сейчас находятся в таком же состоянии. Они взлетели высоко и возомнили себя чуть ли не богами. Но чем дальше, тем больше понятно, что до точки «Б» они не допрыгнут. С каждой секундой эти мерзавцы будут всё ниже и ниже. А отступать им уже некуда.
– В прыжке невозможно вернуться в начальное положение.
– Именно. Вот они и прут изо всех сил: устанавливают фашистский режим и медицинский беспредел. Но желанный «дивный» мир промелькнёт перед их глазами в шаге от них, а затем – стремительное падение и конец.
– Это твои мечты. Почему ты решил, что кукловоды не допрыгнут?
– Много почему. Они потеряли голову и не снимают обратную связь. Не считаются с мнением народа.
– Они и раньше никогда не считались.
– Сейчас не та ситуация. Миллионы людей благодаря их действиям проснулись. Каждый такой человек своим неприятием вешает им гирьку на ногу. И гирек там уже – ой, как много. Есть там и наши гирьки. Наш вклад. С таким грузом им ни за что не допрыгнуть.

– А от кого они так трусливо удирают?
– От Закона Времени.
– От кого?
– Долго объяснять.
– Ну тогда айда за работу, что-то мы засиделись.

Мечты
…Вечер. Работаем мы, как правило, допоздна без перекуров и частенько без обеда: Ильгиз не может стоять на месте ни минуты – настоящий фанат своего дела. Мне кажется, если бы по радио объявили, что до конца света остался час, он бы сказал: «Отлично, ещё успеем выработать один замес!» Сложно посчитать, сколько ремонтов Ильгиз сделал за свою жизнь. Только один ему уже много лет никак не по силам. В собственном доме. Каждый день, проходя по бесконечным замкнутым циклам, в редкие моменты отдыха мой неугомонный друг делится своими мечтами о пасеке, о сельском хозяйстве, о жизни на природе. «Строительство – это ненадолго: здоровье уже не то, да и зрение подводит. Однажды, Тоха, я выберусь из этого города», – воодушевлённо говорит он. Ильгиз родился в деревне. Когда-то давно его матери, ветерану труда, отдавшей сорок с чем-то лет тяжёлому производству и при этом поставившей на ноги восьмерых детей, начислили минимальную пенсию. Сын пытался исправить эту несправедливость, началась долгая война с чиновниками, завершившаяся полным поражением Ильгиза. С тех пор он поклялся, что не заплатит этому государству ни единого налога. 25 лет титанического труда и чистая, незапятнанная трудовая. Сколько ещё таких работяг-гастарбайтеров в странах бывшего СССР, отдавших свои силы и время нелегальному, ненормированному и неблагодарному труду на стройках, предприятиях и заводах, вдалеке от дома и семьи? Но к концу жизни, кроме подорванного здоровья, у них, как правило, не остаётся ничего. Ни выслуги лет, ни наград, ни грамот, ни почёта, ни пенсии… «Что же ты будешь делать в старости?» – спрашиваю я Ильгиза. «Аллах не оставит своего раба. Вернусь в деревню, заведу баранов и пчёл. Натуральной еды сейчас крайне мало, у меня будет куча клиентов, я ещё составлю конкуренцию продуктовым корпорациям с их химозой на прилавках супермаркетов».

На почте
…И вот рабочий день закончен. Ничего не видя вокруг, бегу со всех ног в надежде успеть на почту, не зная пускают ли туда без нового аусвайса, придумывая на ходу всякие басни для охранника.
К удивлению, вошёл без преград. В чём подвох? Ожидая своей очереди в компании витрин с конфетами и шампунем, почувствовал себя Ололошем из рассказа Артёма Караваева.

– Вы посылки на Украину отправляете? – с волнением спрашиваю я.
Из стеклянного окошка, как из аквариума, на меня безразлично посмотрела безлицая почтальонша.
– Только если у вас есть приложение, – холодно ответила она, пряча голову в плотную зелёную маску, как черепаха в панцирь. Медленными, ленивыми движениями и долгим растянутым голосом она и в правду напоминала Черепаху Тортиллу.
– Господи, какое ещё приложение?.. У меня кнопочный телефон и умственная отсталость, не позволяющая работать с приложениями. Мы же не шаттл в космос запускаем. Мне бы посылочку к Новому году домой отправить.
– Ладно, сделаем без приложения, – разжалобилась Тортилла, выглядывая на меня из-под маски словно из-под воды. – Только чтобы ничего запрещённого! У нас недавно один батюшка посылку отправлял, так от его бандероли маслом ладана так воняло, что таможенники не пропустили…
– Ещё бы черти ладан пропустили… – пытаюсь шутить я.
– Что? – не поняла работница почты.
– У меня будут открытки, сувениры, книги, сладости… Никаких благовоний. А травяной чай пропустят?
– Пропустят... Если он не пахнет ладаном.
– Сколько будет стоить пересылка. Килограмма четыре.
– Сейчас рассчитаю по специальной программе, – лицо почтальонши под панцирем маски стало до предела деловым, она нырнула с головой в клавиши компьютера и минут пять настойчиво стучала по кнопкам. Несколько раз она всплывала на поверхность, выдерживая напряжённые паузы и важно всматриваясь в экран, словно от её действий зависела судьба целого мира, затем снова погружалась в клавиатуру.
– Четыре килограмма, – сказала наконец Тортилла, – будут стоить вам четыре тысячи рублей.
– Что бы мы делали без вашей программы! – раздосадовано воскликнул я. – Почему дорого-то так? Сама посылка столько не стоит!
– Ну а чего вы хотели, вы же за границу отправляете. Вы же иностранец.

«Иностранец» – эхом пронеслось в моей голове. Я, русский человек, – иностранец в России. Как такое могло случиться со мной! Со всеми нами… Что вообще здесь происходит? Ах да, забыл: мою Родину уничтожили, раскололи и колонизировали, и теперь я в собственной стране чужеземец, третий сорт, подлежащий утилизации, да ещё и не вакцинированный к тому же. Отребье человеческое. Какой стыд! Нет. Сегодня уже слишком мало родиться русским, сегодня русским нужно суметь стать. Добыть себе это право: быть хозяином на своей земле, и речь тут не в паспорте, не в гражданстве, не в национальности, а только лишь в нашем несломленном могучем русском духе. В нашей извечной русской идее. Идее о справедливости, человечности, нравственности, свободе, дружбе и правде. Где это всё?!!

Звонок
…Задумчивый выхожу из почтамта. Снег окончательно растаял. Шлёпаю по грязи. Осенняя тьма уже давно опустилась на город. По обе стороны, словно проститутки, вдоль дороги выстроились шеренги пив-баров, аптек, ломбардов, потребиловок и жрачечных. Облепленные безвкусными блёстками, фальшивые, размалёванные, затрапезные. Их двери запускают и выпускают стаи людей, потерявших свой лик. А так бы хотелось в этой безликой толпе встретить кого-то с настоящим, живым лицом, обнять, потрясти за плечи, как старого друга, с которым не виделся тысячу лет! Взять его за руку и поведать самое сокровенное. О том, что границы закрыты. Что нет возможности съездить домой. Что хочется творить, но беспощадно не хватает времени. Что литературу и музыку придётся бросить. Что я уже почти год не могу обзавестись гитарой, поскольку в ближайших городах нет ни единого музыкального магазина, а магазинов вейпов только в моём районе – три! О том, что каждый день я вижу алкомаркеты, тату-салоны, ломбарды, маски, камеры, рамки, но нигде, нигде, где бы я ни искал, нигде в этом мире я не вижу себя.

…Звонок телефона будто разбудил меня от какого-то кошмарного сна наяву.

– Привет, – услышал я знакомый голос. – Меня сегодня с работы пораньше отпустили.
– Что-то случилось?
– Не перебивай, мне нужно выговориться… В общем… я сегодня вакцинировалась… Алло. Я знаю, ты расстроился... Скоро у меня будет код. Как у заключённого. Нет, они бы меня не заставили! Хотя давят каждый день. Причина не в этом. Просто… Два года уже длится это безумие. Надоело. Понимаешь? Надоело постоянно чувствовать себя виноватой. Когда заходишь в магазин без маски – все бросают на тебя укоризненные взгляды. Как на преступницу. Я устала объяснять каждому охраннику, что у меня астма. Покажи им код и всё такое. Постоянно как будто оправдываешься за факт своего существования. Вчера меня выгнали из автобуса, как прокажённую, как человека второго сорта. На проходной мне в голову каждое утро целятся из градусника, как из пистолета. Меня всё время грозятся уволить, если не уколюсь. Наш театр распустили. Праздников больше нет. Вместо роддома пустует инфекционное отделение, при стопроцентной посещаемости закрыли школу на карантин. По телевизору лишь одно. Моя соседка сказала, что из-за таких, как я, умирают люди. Что это всё я. Я! А я не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал. И ещё… я больше не дорожу жизнью. К чёрту такую жизнь!
– Ну что ты. Всё будет хорошо. О нас заботятся. Это для нашего же блага. Будем жить...

…Я посмотрел на небо. Чёрное сырое холодное непроглядное небо. Как же бесконечно далеко отсюда планета Земля. Ещё один день на Тормансе подходил к своему завершению. Скоро будет зима. Где же ты, Фай Родис?!

Октябрь - декабрь 2021г