ПО ТУ СТОРОНУ ЭКРАНА

……………………………………….. 1 …………………………………………

…И вот свет погас. Зрители в предвкушении. Где-то в темноте, по ту сторону экрана, медсестра аккуратно раскладывала на стол инструменты, опытный психиолог не спеша надел перчатки и маску. Сегодня за работой сам Доктор. Приготовьтесь, сейчас он будет препарировать ваше сознание.

Отклонения – не обнаружены. Непереносимости к препаратам – не выявлены. Все процедуры оплачены. Пациент прикреплён к своему креслу и крепко прикован к экрану вниманием. Пожалуй, можно начинать. В кинозале как перед стартом космической ракеты напряженно тянулись секунды. Хирург по ту сторону чуть слышно напевал Walkürenritt, не отводя задумчивых глаз от того места, где в полном мраке среди кучи замысловатых приборов и выползающих из них проводов, размеренно качался из стороны в строну никогда неостанавливающийся настольный маятник. Сегодня нотки валькирий звучали торжественней, чем обычно, видимо док был в особо приподнятом настроении, из глубокой тьмы жадно сияли его азартные глаза. За эти несколько мгновений до того как всё начнётся, он по многолетней привычке неподвижно стоял в сторонке и терпеливо выжидал, настраивался, создавая внутри себя чёрное как эти стены вдохновение.

Вдоволь насладившись затянувшейся паузой, психиолог потянулся костлявой рукой к рубильнику. Яркой вспышкой, в стереоокне, возникли огромные зеркально-развёрнутые буквы заставки кинокомпании, сквозь которые был хорошо виден кинозал и каждый находящийся в нём зритель. Помпезно заиграла музыка. Экран слегка осветил мрачный потусторонний подвал операционной, свет упал на хирургический стол. На белоснежной скатерти заблестели ряды металлических предметов. На заляпанном бордовыми пятнами полу проступили разорванные куски бинтов. Тень от маятника увеличилась в разы и плавно перепрыгивала с одной стены на другую, задевая размашистой полоской всех, кто находился в комнате.

– Что у нас? – спросил психиолог у сестры, которая по-прежнему возилась с острым разнообразием иголок, скальпелей, и зажимов, раскладывая их строго по «росту» словно сервируя обеденный стол для знатных гостей.
– Боевик, – не отвлекаясь от работы, ответила она уставшим голосом.
– Сколько у нас времени?
– Около двух часов.
– Отлично, – Доктор глянул на публику в кинотеатре, как школьный учитель смотрит на учеников в классе. Отблеск в стеклянных глазах разгорелся ярче, он нащупал в кармане своего не по размеру большого халата связку ключей.
– Устанавливаем связь. Десять кубиков мерзости.
– Что так сразу?! Они же ещё не разогреты…
Взгляд из-под хирургической маски без всяких слов приказал ассистентке не спорить. Шприц с грязной жижей медленно выдавил своё содержимое в голову пациента. Начались первые реакции.
После того как на второй минуте фильма произошло третье убийство, сознание зрителя заподозрило неладное.
– Он посмотрел на выход. Наркоз, срочно! Мы его теряем!
– Я же говорила, – фыркнула помощница и быстро забегала по компьютерным клавишам, словно исполняя зловещий этюд. – Сейчас всё улажу...
На экране появилась сестра в образе шикарной блондинки. Пациент широко улыбнулся и откинулся на спинку кресла – хороший знак.
– Пять кубиков пошлости! – скомандовал психиолог.
Похабная шутка, убийство и следом опять похабная шутка.
– Отличная комбинация. Впредь будьте осторожны, следите за уровнем равнодушия, убивайте непринуждённо и с юмором. Как он?
– Хохочет, как ненормальный, – презрительно ответила медсестра. – Готов парень.
– Нужно убедиться, – нахмурился Доктор.
В зале раздалась долгая пулемётная очередь.
– Принятие состоялось, связь установлена. Равнодушие к чужим страданиям выше нормы, интерес к убийствам проявляется, реакции сознания отсутствуют – пациент полностью усыплён. Ещё один контрольный в голову и можно продолжать.
На экране в упор добили какого-то очередного беднягу. Рука зрителя потянулась за попкорном.

– Как вам это удаётся, док? – из тёмного угла комнаты отозвался третий медик, присутствующий на операции, – недавно прибывший стажёр. Длинная фигура этого молодого человека почти полностью сливалась с мраком подвала. Лишь бледное лицо слегка проступало в сумраке и зоркие сосредоточенные глаза поблескивали из тьмы, внимательно следя за каждым движением хирурга.
– Что именно? – не понял док.
– Ну как же! Только что с полсотни человек стали свидетелями стольких убийств и НИКТО даже глазом не повёл! Всего каких-нибудь сто лет назад люди в панике выбежали бы из зала, многим бы сделалось дурно, а ЭТИ… сидят, как ни в чём не бывало, и даже, видимо, наслаждаются просмотром!
– Мой друг, – сквозь марлевую повязку улыбнулся Доктор, – хотите ФОКУС? Опишите мне ЛЮБОГО из убитых на ваш выбор.
– Ну… – запнулся стажёр.
Хирург улыбнулся ещё шире, всё растягивая и растягивая под маской неестественно большой рот.
– Вот видите…
– Как вы это сделали?! – изумился практикант.
– Когда-то я разработал целую систему психологических трюков, – Доктор говорил мягко, заискивающе, как со старым приятелем, которому всячески хотел угодить, но имел манеру увлекаться и резко повышать голос. – Например, для того, чтобы добиться отсутствия сострадания, сопереживания и сочувствия, мы используем эффект обезличивания. Метод старый, но пока безотказный. Сестра озвучьте статистику!
– За сегодняшний вечер по всему миру совершено 3 809 347 телеубийств.
Услышав это, психиолог на секунду задумался, внимательно глядя в зал, будто ища кого-то в толпе. Тень от маятника плясала на его неподвижном лице.
– Никто из зрителей не считает всю эту убитую массовку за людей, – резко очнулся от оцепенения он. – Мы выдрессировали их настолько, что отсутствие сострадания скоро выйдет на уровень рефлекса. Ведь у каждого из актёров этой массовки отсутствует ЛИЧНОСТЬ. Мы нарочно удалили её. Ни характера, ни судьбы, ни прошлого. Ни любви, ни тоски, ни жалости. Фокус-покус! И людей можно убивать миллионами, и никому и в голову не придёт считать это преступлением. Мы уже делали это… На практике.
– Поразительно! – округлил глаза стажер.

– Сестра… – Доктор снова повернулся к экрану и деловито посмотрел на него, как на прибор самолёта, понятный ему одному, – как обстоят дела у нашего больного?
– Критическое мышление парализовано, пульс и невежество в норме. Ампутация совести проходит в штатном режиме.
– Прекрасно. Повысьте частоту кадров, и можно подключать модели поведения.
Маятник закачался быстрее. Ассистентка осторожно вынула из круглого ящика железные змееподобные шланги. При виде пациента стальные щупальца возбуждённо зашевелились.
– Знакомьте зрителей с ПРОТОТИПОМ! – приказал психиолог.

На экране появился главный герой – отважный полицейский с трагическим прошлым. Он только что спас женщину от грабителей, убив и ранив при этом ещё с десяток человек. Бодро зазвучала эпичная музыка, коп медленно повернулся в кинозал и бросил на зрителей надменный взгляд так, что все без исключения тут же поняли – вот ОН, тот самый парень, за которого нужно болеть. Полисмен не спеша достал сигарету и эффектно подкурил на фоне яркого взрыва, на который он, конечно же, не обернулся.

Одна из змей, бликуя впотьмах металлической чешуёй, поползла по хирургическому столу к спящему пациенту и впилась острыми присосками прямо в голову.
– Первый пошел, – прокомментировал Доктор, – меняйте кадр.
В ту же секунду главный герой перенёсся в типичный прокуренный американский бар с тяжёлой музыкой и крутыми парнями. После напряженного рабочего дня полицейский стоял у барной стойки, не выпуская из рук отпитый бокал. В глазах копа была грусть и невыносимая боль, он что-то вспоминал...
Вторая змея также присосалась к пациенту. Ты-дын, подключено новое устройство.
– Модели поведения установлены. Вирусные приложения активируются. Мышление клиповое.
– Что это значит? – поинтересовался стажёр.
– Теперь, попав в аналогичную эмоциональную ситуацию, больной инстинктивно будет действовать определённым образом. Главное, чтобы сейчас он ничего не заметил. Так мы программируем зрителей, в том числе и на самоуничтожение, различными видами наркотика.
– Реакции предсказуемы, набор мыслей стандартный, чувство различения отсутствует, – продолжила помощница.
– Замечательно, – потер ладони Доктор, – пришло время ключей.
– Какой именно будем использовать?
– Мой любимый.
Психиолог освободил из связки самый большой ключ и положил у головы пациента.
– Что это? – заинтересовался ученик.
– Это… – учитель взглянул на ключ с явным преклонением. – Это НЕНАВИСТЬ, – произнёс он с каким-то особым удовольствием, – сейчас я пересажу её зрителю. Фокус-покус! Внимательно следите за руками: сейчас вы увидите, что любая логика речи НИЧТО в сравнении с чувственными образами. Сестра, инструменты! Запускайте историю!

Маятник замедлился, вместе с ним замедлились кадры фильма. Из колонок начала доноситься грустная музыка, экран стал чёрно-белым. Зрителям сейчас поведают трагическое прошлое главного героя. Вот он влюблённый гуляет с женой по парку, вот они на романтическом берегу моря, а вот счастливая семья отмечает день рождения маленькой дочки...
– Быстрее, быстрее! – поторопил доктор. – Хватит этой лирики.
Радостный папа вынес малышку в кадр, и та безуспешно дула на свечки большого торта. Огонь не гас. Все весело смеялись. Музыка сделалась тревожней.
– Убейте их!!! – резко закричал психиолог. – Всех, кроме папаши. Главного героя тяжело раньте, но не смертельно. Он нам ещё понадобится.
– И девочку? – вздрогнул стажёр.
– Девочку убейте последней. Покажите крупным планом её испуганное личико и лучше замедлите этот момент в два... нет… в три раза.
В дом ворвались бандиты. Послышался объёмный стереошум поднимающихся по лестнице людей. Стажёр непроизвольно оглянулся по сторонам.
– Пусть это будет русская мафия. Сейчас они отомстят этому полицейскому за что-нибудь... Неважно… За то, что он накрыл их наркобизнес, – глаза доктора сияли в предвкушении.
– Это уже было, – перебила сестра.
– Сколько?
– 403 фильма.
– Ничего страшного, будет 404. Поверьте моей практике: чем чаще мы будем это повторять, тем лучше.
Раздались крики и стрельба.
– Как пациент?
– Зрачки расширены, пульс ускоренный…
С гигантского экрана крохотная девочка обречённо смотрела молящими глазами на зрителей.
– …негодование выше нормы, разум притуплён, чувства обострены…
Громко прозвучал выстрел.
– …КОД подобран! – закончила ассистентка.
Экран на несколько секунд погас, оставив психиологов в кромешной темноте.
– «Собака смотрит на палку, а лев на того, кто её бросил», – процитировал из мрака довольный доктор. – Мой друг, мы только что взломали нашего пациента.
– Как это? – не понял стажёр.
– Мы добились желаемого. Зритель начал НЕНАВИДЕТЬ и мы обосновали ему, что он прав в своей ненависти. Ведь это бандиты и убийцы детей!
– И в чём здесь фокус? Как может быть иначе?
– В том-то и дело, что никак. Всё было предопределено с самого начала. Я же сказал: следите внимательно за руками.
Хирург демонстративно снял перчатки и пренебрежительно бросил на пол.
– Что, если я скажу вам, что во всех без исключения произведениях, во всех книгах и фильмах главный злодей всегда ОДИН и тот же? – доктор сделал многозначительную паузу и пристально посмотрел на своего ученика. – Это автор. Это он послал все испытания главным героям, это он постоянно чинил им козни. А отрицательный персонаж – его послушная выдумка. Но зритель будет ненавидеть именно её. Понимаете? Ха-ха-ха. Куклу для отвлечения внимания. И неважно, что вся эта история была придумана за пять минут и высосана из пальца каким-то неизвестным психом. Скажу вам без ложной скромности: уже много лет единственным автором современного телевидения являюсь Я…

В экране на месте убийства суетились полицейские и судмедэксперты. Зрители внимательно следили за их работой. Затем сквозь пелену табачного тумана снова возник прокуренный бар и убитый горем постаревший главный герой. Он махом допил тёмную жижу в бокале и горько скривился. Преступление так и не было раскрыто.
– Эй вы, любители детективов, – громко воскликнул психиолог, словно выступая перед невидимой публикой, швыряя в неё импульсивные лозунги – где же ваш хвалёный дедуктивный метод?! Куда бы ни приехала миссис Марпл, там ВСЕГДА будет убийство. Разве ЭТО не подозрительно? Где есть супергерой – там мир ВСЕГДА будет на грани уничтожения. Разве ЭТО не закономерность? Разве это не разные масштабы одних и тех же сценариев?
Но все настолько увлечены логическими предположениями о том, кто же убил в ту ночь сэра Кристиана, что за долгие годы хоть один любитель детективов заподозрил в повсеместной лжи и тотальной деградации общества НАС – авторов и режиссёров ваших высокохудожественных общественных мнений, одобренных всеми министерствами, от культуры до здравоохранения? Вы пересмотрели столько всевозможных детективов, но разве кому-то из вас пришло в голову расследовать МОИ реальные преступления? Хоть все они на виду, и вы уже видели их столько раз в ваших любимых фильмах, но… Разве хоть один фанат фантастики додумался спасать мир от НАС – истинных суперзлодеев этой планеты. Разве хоть один поклонник боевиков бросил вызов НАМ – хозяевам всех мафий мира. Хоть один почитатель исторических фильмов придумал, как остановить бесконечные войны, развязанные НА-МИ. Хоть один сериал про любoff научил вас действительно ЛЮБИТЬ?
Доктор победоносно улыбнулся:
– А вот теперь ответьте мне, только честно, чему же НАУЧИЛИ вас все эти фильмы? На что расходовался их многомиллиардный бюджет? Зачем вы выбросили на их просмотр половину своей жизни? Каков итог всего этого бессмысленного глазения? Неужели вы думаете, что на эти пустые сценарии, которые не стоят выеденного яйца, я просто так потратил долгие годы титанической работы и капиталы, сопоставимые с казной целых государств? И всё это только для того, чтобы вы вышли отсюда с капризной глупой миной и на вопрос: «Как фильм?» не задумываясь ответили: «Прикольный! Да, сюжет, конечно, слабоват, но зато какие спецэффекты! На разок под пивко пойдёт. Посмотрел – и забыл»?
Док умолк, театрально выдержав паузу. Старая привычка работы с большой аудиторией.

– Да, друзья. Да. Да, да… Именно для этого. И поверьте мне, оно того стоит. Я никогда не делаю ничего напрасно. Единственное, что вы теперь умеете в совершенстве, мои дорогие восторженные потребители информации, – это смотреть и не видеть. Внимательно глядеть в ту сторону, на которую указывает мой палец, и не замечать в упор ТОГО, кто этот палец показывает. Зачарованные просмотром, вы не задумываетесь о том, что ПО ТУ СТОРОНУ ЭКРАНА идёт круглосуточная работа. Вы перестали замечать, что с нашей подачи каждый день попадаете во власть оправданной ненависти и лжи. Поверьте мне, нет ничего лучше направленной, обоснованной и оправданной НЕНАВИСТИ. Это чистейший яд. Как наш больной?
– Пульс замедлился, мысли и реакции предсказуемы, эмоции управляемы, трансплантация ненависти прошла успешно.
– Главное, чтобы прижилась.
Сестра достала толстый журнал.
– Что говорит статистика?
– За сегодняшний день пациент неосознанно ненавидел 32 раза, это на 7 раз больше, чем вчера.
– Ммм, неосознанная ненависть! Моя любимая.
– Док, можно вас спросить? – поинтересовался практикант.
– Конечно, мой друг, спрашивайте, – вальяжно ответил довольный собой док.
– Почему вы САМИ так сильно ненавидите… русских?
Важная улыбка мгновенно пропала с лица психиолога, он переглянулся с сестрой.
– С чего вы взяли стажёр? Я одинаково ненавижу без исключения всех.
– Нет, док. Я внимательно следил за вами долгое время и успел кое-что понять. Азиатская мафия, которую вы часто используете в своих фильмах, итальянская, мексиканская… Да хоть бушменская – всё это красные тряпки, на которые бросается разъярённая ненависть зрителей. Но русские… Тут что-то другое. Сложно не заметить, что у вас с ними какие-то личные счёты.
– У меня нет времени на ваши пустые домыслы, – буркнул психиолог, – мы сейчас подходим к важному этапу.

………………………………………… 2 ………………………………..…………..

– Не отвлекайте доктора, – схватила стажёра за плечо бледная медсестра, – ему нужно сконцентрироваться, он сейчас будет открывать двери.
– Какие двери? Кому?
Ассистентка вопросительно посмотрела на хирурга.
– Введите в курс дела этого молодого человека, – одобрительно кивнул тот и закрыл глаза, затем на ощупь отыскал лоб пациента и резким движением проник тонкими острыми пальцами прямо в его голову.
– Сейчас он будет выпускать ИХ на волю, – восхищённо прошептала медсестра.
– Да кого их?!
– Тише! Он освобождает образы. Когда-то давно, – продолжила она заговорщицким тоном, – доктор изучал человеческое подсознание и сделал множество открытий в этой области. Его работы в прямом смысле перевернули мир. Но потом… – женщина на секунду опустила глаза, по ее лицу пробежали мрачные воспоминания, – …в общем, все дневники были украдены и засекречены. Они думали, что смогут использовать доктора в своих целях, но док всегда на шаг впереди! Они выпустили джина из бутылки…

Лицо психиолога напряглось, на лбу вздулись похожие на червяков жилы. На заднем плане продолжался фильм, неслышно чавкали зрители.
– Доктор рассматривал модель психики человека, как единый комплекс многоярусных коридоров с множеством явных и потайных комнат. Все эти комнаты запирались каждая своим ключом – секретным кодом. Ярусы тщательно охранялись. Что было за дверьми – никто не знал. Но док научился усыплять «охрану» и взламывать замки.
– И что же там было?
– Я же говорю – ОБРАЗЫ.
Стажер недоумённо смотрел на медсестру.
– В основном – то, что мы видим и слышим, реже – то, о чём думаем. Информация, принявшая ОБРАЗ, беспрепятственно проникает в мозг человека через глаза и уши и навсегда поселяется в нём. В целях безопасности подсознание мгновенно сортирует информацию и распределяет ее по специально отведённым местам. Это образующий момент. Информация формирует личность. Мозг подобен компьютеру. Это огромная база данных, рассортированных по различным дискам, папкам и файлам. Мы называем их ДВЕРИ. Какие-то двери отпирает само сознание. Так работает память, например. А какие-то… – ассистентка говорила уже совсем тихо, – находятся в самом низу, в глубоком тёмном подвале, и являются самой настоящей тюрьмой строгого режима. Информацию нельзя уничтожить, но её можно заблокировать. Доступ к опасным материалам закрыт даже для собственного СОЗНАНИЯ, его от них тщательно охраняет СОВЕСТЬ и различные защитные программы, способные РАЗЛИЧАТЬ зло. Как вы понимаете, не все образы можно держать на свободе, – сестра кивнула в зал.

В кинотеатре на весь экран кого-то насиловали. Зрители сосредоточенно жевали попкорн.
– Маньяки, извращенцы, чужой против хищника и сотни убийств – вот что, благодаря нам, каждый день потребляет современный человек через средства массовой информации, – продолжала медсестра. – Но подсознание снова и снова запирает все эти ужасы в своей надёжной темнице. Только вообразите, каких монстров таит в себе эта тюрьма пожизненного заключения! Просто так туда не пробраться. Но, как я уже сказала, док нашел лазейки.
Иногда человек накапливает в одной камере такое количество отрицательных образов, что им самим удаётся вышибить дверь и завладеть его сознанием. А вы думаете, как становятся психами?
Потом в суде обвиняемые твердят о том, что потеряли контроль или о голосах в голове. К сожалению, это случается не так часто, как хотелось бы, и такие психопаты плохоуправляемы. Не так-то просто взломать психику…, но, если подобрать правильный код, – дверь распахнётся сама. Доктор создал огромную связку всевозможных ключей и отмычек, а также целый арсенал специальных вирусных программ для подбора паролей. Теперь «заключённым» помогаем выйти на свободу МЫ. С помощью этого фильма нам удалось снять защиту, усыпить «охрану» и прямо сейчас доктор открывает камеры.
– А эти образы… – стажер подбирался к самому волнующему вопросу, – они что, обладают собственным интеллектом?
– Нет. И это – одно из главных открытий, которое сделал доктор. У каждой информации есть свой ХОЗЯИН. И каждая информация обладает частичкой интеллекта своего создателя. Она продолжает служить ему, даже если самого владельца уже нет на свете.
– Зачем вы всё это делаете?!! – не выдержал стажёр…
Сестра с негодованием покосилась на практиканта, у неё возникли сомнения по поводу его будущего.

– Это ВОЙНА, – открыл глаза доктор. – А это, – психиолог указал на ГОЛОВУ пациента, похожую из-за торчащих кабелей на телевизионную приставку, – это ПОЛЕ боя.
На экране шла увлекательная погоня, вдруг несколько машин одновременно столкнулись. Полыхнула серия мощных взрывов, ярко озарив комнату. В разложенном хирургическом кресле беспомощно лежал утыканный с ног до головы разноцветными «тюльпанами» проводов зритель. Провода лезли в него со всех сторон: резиновая чешуя чёрных жил электропитания, зарядки от телефона, ноутбука и планшета, наушники, USB-кабели, штекеры, тройники, разъёмы, удлинители – вились по всему телу, как змеи. Руки пациента были крепко привязаны к «койке» проводами от мышки, ноги – тонкими нитями интернета. Голова несчастного была подключена к главному экрану. Тень от маятника размеренно ездила туда-сюда по его бледному лицу. Несмотря на анабиоз, оно было восторженным, глаза за закрытыми веками шевелились, губы тряслись, изо рта текла слюна.

– Мы собираем армию, – продолжал док. – Никто не знает, какая борьба происходит внутри человека при принятии тех или иных решений. Выбор похож на чаши весов. И чем больше наших «солдат» будет стоять по одну сторону, тем весомее доводы в пользу её принятия.
Психиолог достал из железного ящика маленький прибор, похожий на пульт телевизора, направил на пациента и нажал на какую-то кнопку. Кадры сменились. Зритель тут же успокоился и обмяк.
– На самом деле, всё очень просто. Выбор определяет поступки, контроль над выбором – это не что иное, как дистанционное управление человеком бесструктурным способом. У меня множество трюков с псевдовыбором. Как правило, мы вообще предлагаем людям выбирать только из заведомо неверных вариантов. Это так демократично. Но, даже когда какому-то чудаку и удаётся разглядеть из тысяч фальшивок одну единственную хорошо скрываемую ПРАВДУ, наша освобождённая из плена армия начинает перевешивать чашу весов в нужную сторону. И у человека возникнут БОЛЬШИЕ сомнения: «Этого ПРОСТО не может быть!». Фокус-покус! И чёрное становится белым. Никто больше не любит ПРАВДУ. Ведь она непрестижна, жестока, её постоянно надо искать, отстаивать, за неё постоянно нужно бороться. Её не приглашают на разрекламированные остросоциальные ток-шоу. Её не печатают в глянцевых журналах и на ярких этикетках в супермаркете. Её не раздают у метро. Её не вывешивают на оживлённых проспектах. На неё не бывает сезонных распродаж и воскресных скидок. Про неё не снимает фильмы Михалков. И в СМИ про неё ни слова. О ней не поют на Евровидении, она не танцует обнажённой в клипах Мадонны, она не приносит многомиллионную прибыль банкирам. И противоречит такому правильному и единогласному общественному мнению. Она давно вышла из моды и имеет неприятный горький вкус. Кому она такая сдалась в счастливом мире неведения?
Правда таит в себе СИЛУ, слабакам она не по зубам, ведь плыть по течению так легко… А многие уже ёрзают ожиревшими пузами по самому дну.

Психиолог повернулся к залу и замахал руками, словно дирижируя оркестром:
– Вы слышите эту музыку? – доктор смотрел на зрителей так, будто был знаком с каждым лично.
Шелест целлофана аккомпанировал журчащему шипению кока-колы, набитые попкорном рты двигались точно в такт, то здесь, то там раздавались звонкие нотки смеха. И всё это происходило под лейтмотив отчаянных криков: на экране кого-то пытали отвёрткой.
– Я только что открыл несколько дверей, – сказал док, напевая под нос «полёт валькирий», – то, что выбралось наружу, затаится в тёмных коридорах психики пациента и будет терпеливо ждать своего часа. Нашей незаметной команды. И когда будет нужно, «взломанные люди» сделают всё, что от них потребуется: митинги, государственные перевороты, прыжки на площади, концлагеря и безоговорочная вера – мы всё это уже делали… На практике.
Доктор презрительно отвернулся от экрана.
– Приступаем к финальной стадии. Зрители устали, пора их немного взбодрить. Нужно, чтобы каждая голова вынесла отсюда как можно больше нечистот. Как состояние нашего больного?
– Состояние удовлетворительное. Подмена понятий проходит успешно, вирусные приложения установлены, ложные убеждения заложены, но голова перегружена и начинает гудеть.
– Значит, мы всё сделали правильно. Переходите к десерту, время хэппи-энда, ведь самое интересное всегда в конце – то, что публика, как всегда, не заметит.

Бесстрашный полицейский, выручая попавшего в заложники напарника, вышел, наконец, на след ненавистной банды. Спасая жизнь своему другу, за два часа фильма он лишил жизни стольких людей, что сам Чикатило первым пожал бы ему окровавленные руки. Но в кривых зеркалах кинокамер он не маньяк – он спаситель. Громкость бравой мелодии многократно возросла, у зрителей прекратились жевательные рефлексы. Они застыли, словно поставленные на паузу. Сейчас что-то будет! И вот он, кульминационный момент: главный герой столкнулся нос к носу с главным противником. Хороший и плохой парень, инь и ян, добро и зло смотрели с ненавистью друг другу в глаза, как в зеркало.
– Больше крови! – скомандовал док.
Сестра повернула какую-то ручку до предела и звонко ударила по клавишам. Из динамиков послышался тревожный, низкий звук барабана, выстукивавший в едином порыве учащённый пульс каждого зрителя. Как и положено, в заключительной сцене у положительного персонажа присутствовал полный перечень финальных баталий: голый накачанный торс, ранение в плечо, мужественное лицо, со следами аккуратно нарисованных ссадин и синяков, из кровоточащей ноги торчала рукоятка огромного ножа.
У плохого парня также имелся весь набор киношных клише: зализанные назад волосы, глубокий шрам на щеке, толстенная золотая цепь, яркая спортивная куртка, отвратительный русский акцент. За спиной бандит, естественно, прятал пистолет.

– Образы! – воскликнул психиолог, обращаясь к перепуганному стажёру. – Вот такой вот дрянью до отказа забиты камеры несчастной психики современных людей. А ведь когда-то в их головах водились светлые мысли! Когда-то они читали хорошие, книги… Негатив, пошлость, подлость, глупость, жестокость, уродство, зависть… Мы с ним, – доктор постучал по экрану, – делаем одну очень большую работу: он внедряет этих «милых» персонажей, а я дарую им свободу. Что будет, когда всё это выйдет наружу? Сестра, двойной укол тупости напоследок!
События начали развиваться стремительно: отчаянный полицейский бросился навстречу обидчику и получив ещё три ранения (разумеется, не смертельных), беспомощно упал у ног противника. Далее плохой парень, прочувствовав весь момент безнаказанности и полного контроля над ситуацией, не спеша взял героя на мушку. И перед тем, как последний раз выстрелить, по сложившейся традиции, будто на исповеди, стал рассказывать все тайны своей злодейской жизни. Он, как и сотни его предшественников, сознался в содеянных преступлениях, объяснил в подробностях, где прячет украденные деньги и поделился на прощание коварными планами на будущее. Затем, словно одержимый, бандит захохотал и нажал на курок. Раздался щелчок. Клац… Клац… Патроны, конечно же, закончились. Психиолог, по ту сторону, не отводя взгляда от экрана, поглаживал костлявой рукой напряженную голову пациента, как гладят питомцев заботливые хозяева. Боевик подошел к своему логическому завершению. Хороший парень вытащил из раненной ноги нож и метко бросил в ненавистного врага. Предсмертный крик резким, оглушительным эхом сотряс пустые холодные стены операционной. Кровь из перерезанной шеи брызнула, залила до краёв экран и выплеснулась через него в хирургическую палату, запачкав всех, кто в ней находился. Большая часть досталась спящему пациенту.
– Браво, – захлопал в ладоши психиолог. – Браво!

Зло повержено. Справедливость восторжествовала. В кинотеатре включился свет. Зрители начали лениво вставать. Доктор и сестра торопились, движения их были быстры, точны и отработаны.

– Состояние больных?
– Состояние стабильное. Здравый смысл отключён. Эмоции вероятностно предопределены. Целостность сознания расщеплена. Свобода выбора отсутствует. Совесть не откликается.
– Мы должны держать пациентов в неосознанном состоянии наркоза как можно дольше, – пояснил стажёру наставник, – хорошо, что почти все они сейчас побегут в лапы к своим телевизорам. Сестра, укол амнезии.
– Уже сделано, – кивнула помощница, – память частично заблокирована.
– Теперь они быстро станут забывать и этот сюжет, и этих героев. Все события перемешаются в однородную кашу. Это нужно для того, чтобы потребитель не вспомнил данный фильм, когда снова будет потреблять похожий как две капли воды фабрикат. Где-то в прооперированном сознании останется лёгкое чувство дежавю – маленький шрам – и всё. У этого препарата есть замечательный побочный эффект – он вызывает привыкание. Все наши пациенты – больные, наркозависимые шоуманы. Озвучьте статистику, сколько раз зритель уже видел подобный суррогат?
– Несчитанное количество, – развела руками сестра.
– Бьюсь об заклад, что он не вспомнит и 5% от всего этого ширпотреба. Забывайте, забывайте, забывайте ВСЁ, – тихонько пропел себе под нос доктор. – Короткая память – ювелирная работа моего заточенного скальпеля, «забывчивость» находится на втором месте по значимости. Кто-то забудет историю этого фильма, кто-то пойдёт дальше и забудет историю своего народа, и я совсем не утрирую. БОльшая половина из них уже не помнит своих предков, своё предназначение, старые добрые книжки, кто победил во Второй мировой войне и первым полетел в космос. Взамен мы им дали кучу ложных воспоминаний о расстрелах, тирании и собственной никчёмности. Клянусь, я сам долго не мог в это поверить, но кое-кто из них уже преданно нам зигует! Стирать их память стало куда эффективней, чем стирать с лица Земли их города. Вы недооцениваете силу хронологического приоритета, мой друг! Можно победить в самой кровопролитной войне ценой мужества, самопожертвования, страшной ценой миллионов жизней и сотен разрушенных городов, а можно…, – лицо психиолога просияло, – можно просто переписать учебник истории, снять кучу лживых фильмов, фокус-покус – и победитель уже ты. Ха-ха. Отчаянные герои, ЗАБЫТЫ ваши подвиги… Сестра, пусть на следующем сеансе ПРОТОТИП будет американским спецназовцем. Убейте его лучшего друга, и пускай он весь фильм мстит наёмникам… э-э…, – доктор бросил на стажёра лукавый взгляд, – …допустим, из России. Перемешайте все модели и вперёд. Пусть смотрят, пусть зубрят.

– Всякий раз изумляюсь, неужели зрители действительно думают, что их здесь просто развлекают?! – психиолог схватился за голову. – Сколько бы помоев мы ни вливали в них, они всё равно приходят за добавкой. Мы ведь даже уже не придумываем сценариев – мы их открыто клонируем. Это же не фильмы – это вырожденцы из пробирки, мутировавшие из-за бесконечных экспериментов, скрещиваний и манипуляций в безобразных нежизнеспособных уродов. Это уже давно не творчество, а промышленный конвейер генетически идентичных киноорганизмов! Безотходная машина зрелища, напрочь лишенная души. Сколько же нужно ещё потребить этой мертвечины, чтобы их разум, наконец, стошнило?!
Неужели, придя домой, они не испытывают гадостного чувства от передозировки этого психотропного коктейля, состоящего из насилия, садизма, пошлости, наглости, предательства, лжи, ненависти?.. И если кто-то из них скажет мне, что ЭТО всего лишь забавная киношка, и он не замечает всей этой чудовищной повсеместной ДЕГРАДАЦИИ, я отвечу: «Друг мой, она не заметна только для её непосредственных, активных участников». Да, я монстр, но я – НИЧТО по сравнению с этим всеядным чудовищем по имени ЗРИТЕЛЬ, с миллионами глаз и одной извилиной. Завтра в то же самое время (можете сверить часы) они прибегут за очередной дозой нашей смердящей похлёбки. Они всегда возвращаются, эти нравственные дальтоники, не способные различать чёрное от белого... И наши двери всегда открыты.
Доктор проводил взглядом своего пациента, словно хозяин дорогого гостя.
– До скорой встречи, мои милые преданные друзья!

…И вот вы опять выходите из кинотеатра с чувством обманутости и фальши, и ещё с довеском каких-то непонятных чувств. Вы не можете их охарактеризовать: что-то неприятное, как будто вы стали свидетелем или соучастником чего-то мерзкого, плохого. В вашей голове запущенны какие-то процессы, вы чувствуете, но не понимаете и не контролируете их…

Операция прошла успешно. Зал опустел. Зрители разошлись, оставив после себя лишь пустые кресла. Затихло и зловещее многоголосие приборов по ту сторону экрана, лишь маятник, как метроном, беззвучно отсчитывал секунды. В душном помещении тёмного бункера стоял резкий, тревожный запах крови. Психиолог, прихрамывая, всё ещё возбуждённо ходил вокруг опустевшего хирургического кресла, о чём-то напряженно думая и пересчитывая на огромной связке ключи. Невозмутимая сестра вытирала с лица красные капли. Поражённый стажёр замер в сторонке, не в силах сказать ни слова.
– На сегодня достаточно, Ричард, вы свободны, – обратил на него внимание хирург. – Что-то вы приуныли. В следующий раз будет веселее. Приходите на комедию. Посмеёмся от души...
Бледный, как стена, ученик молча вышел из операционной.
– Не нравится мне этот парень, – подозрительно сказала ассистентка, оставшись наедине с доктором. – Как он тебе?
– Я не делаю исключений, мне не нравятся абсолютно все. Ты видела, как я ловко взломал пациента? С каждым разом это становится всё проще. Много лет прошло с тех пор, как мой прах развеяли по ветру, а я по-прежнему в отличной форме.
– Я вижу, – кивнула сестра, складывая обратно в ящики острые инструменты.
Доктор врал. Первый раз за долгие годы он не смог открыть ни одной двери. Большинство ключей уже не работают. Кто-то вышел на его след.
– Столько работы в последнее время! – кривая фигурка устало присела на край стола. Психиолог склонил свою непропорционально большую голову, из-за которой его тень на серой стене в этот момент очень походила на гигантский эмбрион. Уродец погрузился в воспоминания, мысленно отправляясь в недалёкое прошлое. Из динамиков доносились обрывки незвучной музыки, по экрану медленно плыли финальные титры с бесчисленным списком никому неинтересных имён и фамилий.

– А помнишь, сколько желающих было поквитаться со мной: повесить, расстрелять и станцевать на моих костях кадриль? Ха-ха. Отчаянные герои наивных боевиков… Я и здесь опередил всех. Я всегда на шаг впереди. Вы думали, я умер, как бы ни так! Я перешел в иное, более объемлющее состояние. Не зря говорят, что человек жив, пока живут его дела. Все эти герои боевиков оказались абсолютно беспомощны против нового НЕВИДИМОГО врага.
Где-то за стенами бункера послышались еле различимые звуки взрывов, стрельбы, гул самолётов. Плавно музыка в кинотеатре перешла в военно-патриотический марш, а чёрный экран с титрами превратился в чёрный обелиск с бесконечным списком погибших и пропавших безвести. Поздно. Все зрители разошлись.
– Они всё забыли. Пришло моё время.
Доктор снял окровавленную маску. Остроконечное синее лицо со всеми признаками вырождения преобразилось в слепой фанатичной ярости, в глазах адским огнём вспыхнул былой азарт. Впалые скулы забагровели. Он вскочил, вытянувшись во весь свой небольшой рост. Он живой.
– Вы хотите ТОТАЛЬНОЙ войны?!! – словно обращаясь с высокой трибуны, плюясь прямо в экран, закричал карлик.
Верная сестра тихо подошла к доктору и обняла за плечи.
– Я в прекрасной форме, Магда, ничего не изменилось, всё по-прежнему. Чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё верят. Всё, о чём мы мечтали, сбылось. Я получил средства массовой информации, и теперь я из любого народа сделаю стадо свиней…

Друзья, если вам понравился этот рассказ, вы можете поддержать автора, заказав его книжки:
01. Сборник рассказов «По ту сторону экрана».
02. Брошюра «Татуировки: модно, круто или глупо?», которая поможет уберечь ваших детей от непоправимой ошибки.
Озон:
https://ozon.ru/t/wgWVqqa
https://ozon.ru/t/poWLr09
Поддержать автора напрямую:
сбербанк карта 5228 6005 2141 2421 (Антон С.)