Знали ли на Соловках о преподобном Трифоне Печенгском ещё при жизни?
Доказательство известности преподобного Трифона Печенгского в Соловецком монастыре XVI века и достоверности его агиографии, основанное на анализе приходно-расходных книг и исторических источников
Статья посвящена доказательству о широкой известности Печенгского монастыря и преподобного Трифона Печенгского в Соловецком монастыре в XVI–XVII вв. На основе анализа приходно-расходных книг Соловецкого монастыря 1571–1600 гг. (Приходо-расходные книги Соловецкого монастыря 1571–1600 гг. — издание, подготовленное Е. Б. Французовой, научным сотрудником Института российской истории РАН. Книга была опубликована в 2013 году в издательстве «Альянс-Архео» (Москва, Санкт-Петербург), а также привлечения агиографических и исторических источников реконструируется система экономических, административных и духовных связей между Печенгской обителью и Соловецким монастырем.
Выявленные в документах многочисленные упоминания печенгских старцев, игумена Антония, пострижеников Печенгского монастыря, а также широкая представленность старцев, прошедших школу Феодорита Кольского, позволяют утверждать, что ко времени составления канона и жития преподобного Трифона (1657 г.) соловецкий книжник Сергий Шелонин располагал надежными источниками - устными преданиями самой братии и письменными материалами из традиции «самописных книжиц», большая часть которых, с высокой долей вероятности были составлены братией и трудниками Соловецкого монастыря.
Наша гипотеза об известности Трифона Печенгского на Соловках получает, таким образом, убедительное документальное подтверждение, что подтверждает достоверность агиографии XVI-XVII веков.
Мы уже писали о том,что в последнее время получило широкое распространение «современное (версия о разбойнике)» житие Трифона Печенгского. Современные агиографы пытаются нас убедить в том, что раннее житие Трифона Печенгского в XVII веке было отредактировано, и этот труд по редактированию был частью целенаправленной работы по ликвидации последствий Соловецкого бунта. Таким образом некоторые факты жизни преподобного Трифона Печенгского убрали из жития. Далее авторы новой версии жития ( «разбойник в молодости») используя сомнительные источники реконструировали текст жития Трифона Печенгского.
В данном исследовании мы доказываем факт широкой известности Трифона Печенгского в Соловецком монастыре при жизни. Это позволяет нам утверждать , что при таких обстоятельствах невозможно было скрыть его «разбойничье прошлое». До написания первого жития с момента кончины святого прошло несколько десятилетий и почитание святого уже было. На месте его упокоения была воздвигнута часовня (1607-1609 г.г.) Сложно представить,что при таких обстоятельствах на Соловках будут искажать правду о жизни почитаемого старца. Не забывайте, Печенгский монастырь разделял традиции и миссию Соловецкого, а также стремился к единому узнаваемому пространству православных монастырей Кольского Севера. Церковь во имя преподобных Зосимы и Савватия Соловецких была построена в Печенгском монастыре в 1571 году при жизни преподобного Трифона Печенгского. Этот храм стал одним из ключевых в обители и имел большое символическое значение. В декабре 1589 года Печенгский монастырь подвергся нападению финского отряда, подданных шведского короля. Во время литургии в Зосимо-Савватиевском храме погибло 51 инок и 65 послушников и работников — всего 116 человек. Монастырь разграбили и сожгли. 116 погибших преподобномучеников Печенгских , именно так мы почитаем погибших за веру и Христа в те далекие времена.
Протограф ( первоначальная рукопись) жития Трифона Печенгского не обнаружен. Уважаемый нами исследователь так же пишет: «Когда утрачивается Писание и нет возможности ознакомиться с историческими документами, -всегда остается предание, которое со временем вновь обретает письменный вид и сохраняется «у некоторых по вере ко святому в малых книжицах и писаниях кратких».
Авторы «нового» жития пытаются нас убедить, что на самом деле о том, что Трифон Печенгский был разбойником ранее знали, но потом этот факт «убрали» в угоду политическим интересам того времени. «Вся предыдущая история края, монастырей, Православия приводилась в соответствие с «новым видением».
Если бы это было так, то несомненно пострадал бы не только Трифон Печенгский (агиография), но как говорят авторы и «история края и история монастырей и Православие». Полагаю, что многие жития соловецких святых пересмотрели бы. Утверждения о переписывании или «приглаживании» житий северных святых требует доказательств, как впрочем и утверждение: «Вся предыдущая история края, монастырей, Православия приводилась в соответствие с «новым видением», но авторы не приводят доказательств. Нам предлагают размышление, реконструкцию без проверенных исторических фактов, подтверждающих основания для «критического переосмысления» агиографии Трифона Печенгского.
Уже было доказано отсутствии каких бы то ни было серьезных доказательств в новой версии жития святого. Различными исследованиями доказали отсутствие оснований утверждать о разбойничьей молодости преподобного Трифона Печенгского, проанализировав основные источники новой агиографии: Саленгена, Фрийса, Штадена и других. Все же продолжим...
Проведено еще одно исследование,которое доказывает,что самописные книжицы и устные рассказы использованные для написания жития Трифона Печенгского ,которые современные исследователи преподносят, как нечто краткое и малоинформативное,на самом деле содержало достоверную и избыточную информацию о жизни святого.
Соловецкий монастырь несомненно является живой вечной памятью Трифона Печенгского. Учитывая,что канон и житие Трифона Печенгского относят к Соловецкому монастырю (имеем ввиду место написания) мы решили исследовать некоторые доступные документы Соловецкого монастыря.
Поскольку оригинальное «житие святаго, самовидцами писанное», погибло во время разорения Печенгского монастыря шведами в 1589 г., возник закономерный вопрос: насколько надежными были источники, которыми располагал агиограф в XVII веке, и какова степень достоверности составленного им канона и жития ?
В данном исследовании предлагается новая гипотеза, согласно которой преподобный Трифон Печенгский был не только хорошо известен в Соловецком монастыре, но и пользовался там глубоким почитанием уже в XVI в. Доказательства этой гипотезы извлекаются из приходно-расходных книг Соловецкого монастыря 1571–1600 гг., опубликованных ученым историком Е.Б. Французовой, об этом источнике мы написали во вступительной части.
Установление факта широкой известности и почитания Трифона Печенгского на Соловках несомненно подтверждает факт наличия у соловецкого агиографа надежной источниковой базы, что в свою очередь делает невозможным отсутствие каких либо упоминаний о молодости Трифона Печенгского в предании, фольклоре, как могло все исчезнуть из истории при такой известности при жизни?
Приходно-расходные книги Соловецкого монастыря как исторический источник
Приходно-расходные книги Соловецкого монастыря за 1571–1600 гг. представляют собой уникальный комплекс документов, ведущихся на основе раздельного учета статей прихода и расхода монастырской казны. Как отмечает Е.Б. Французова, в издание включены 19 приходно-расходных книг, в том числе книги казначеев Соловецкого монастыря (№ 1–14) за 1571–1600 гг. и книги старцев вологодской службы (№ 15–18) за 1583–1599 гг..
Особую ценность этим документам придает их деловой, а не повествовательный характер. Записи о финансовых операциях - дачах денег, вкладах, покупках, долгах - не подлежали литературной обработке и фиксировались по факту совершения операции. Поэтому они служат надежным доказательством реальных связей между монастырями и свидетельствуют о повседневной практике межмонастырских контактов.
Хронологические рамки и исторический контекст
Преподобный Трифон Печенгский (в миру Митрофан) родился в 1495 году, основал Троицкий Печенгский монастырь на реке Печенге в 1533 году и скончался в 1583 году . Таким образом, период, охватываемый приходно-расходными книгами (1571–1600 гг.), приходится на последние 12 лет жизни святого и на 17 лет после его преставления.
Соловецкий монастырь в этот период представлял собой не только духовный, но и самый мощный экономический центр Русского Севера с разветвленными промыслами, торговлей и обширными владениями . Его хозяйственная деятельность тщательно документировалась, что делает приходно-расходные книги ценнейшим источником не только по экономической, но и по социальной истории .
Документальные свидетельства связей Печенгского и Соловецкого монастырей
Приходно-расходные операции с Мурманским полуостровом (Мурманское) учтены 19 раз прямо указывают на активность соловецко-печенгских связей на территории, непосредственно связанной с деятельностью Печенгского монастыря . Торговля салом трески - ключевой продукт поморского промысла была одной из экономических основ этого взаимодействия .
«Новоторжцев» (о людях) упоминают (6 раз) Торжок родина Трифона, это говорит о том, что достоверность фактов о детстве и юности святого вполне была известна.
Финансовые документы Соловецкого монастыря фиксируют не эпизодические, а системные, многоуровневые отношения с Печенгской обителью. Эти отношения включали торговое посредничество, прямую финансовую помощь, личные переходы монахов и совместное поминовение усопших. Подобная интенсивность контактов неизбежно делала жизнь, деятельность и личность основателя Печенгского монастыря - преподобного Трифона предметом живого интереса и обсуждения в Соловецкой обители.
59 стр. Старец Еуфимей печенской дал по родителех пять алтын. (1571 г. не позднее мая 25 – 1574 г. не позднее сентября 30)
50 стр. Иона, ст. Сол. мон., постр. Печенгского мон.
63 стр. Старец Спиридон Печенского манастыря дал рубль по иноке Варламе (1571 г. не позднее мая 25 – 1574 г. не позднее сентября 30)
63 стр. Варлаам (Варлам), ст. Печенгского
369 стр. Старец Иона, постриженик Печенского монастыря, принимаючись, дал вкладу денег 5 рублев. (1593 г. декабря 20 – 1596 г. января 2)
стр. 411 (1596–1600 гг.) сообщает: «Прислал ис Колы печенской игумен Антоней денег 18 алтын 3 денги, остались у него те денги за покупкою, что он купил на Соловецкой монастырь на казенные денги 4 бочки сала трескина, а денги ему дал в Сумъостроге старец Мирон».
В этой краткой записи отражена сложная многоступенчатая операция: печенгский игумен Антоний совершает покупку от имени Соловецкого монастыря на казенные средства, используя финансовые ресурсы, полученные от соловецкого старца Мирона в Сумском остроге.
Сам факт того, что соловецкая администрация поручает печенгскому игумену ответственное дело приобретения продуктов для монастырских нужд (четыре бочки сала трески, ценного пищевого продукта), указывает на высокую степень доверия и устойчивые хозяйственные отношения между обителями.
стр. 458 (1596 г.) дополняет эту картину: «Дано печенъскому игумену Антонию 10 рублев денег, купити сала троскина на монастырской обиход». Десять рублей — сумма по тем временам очень значительная. Само по себе поручение крупной закупки печенгскому игумену говорит о его компетентности в торговых вопросах, а главное — о том, что Соловецкий монастырь мог положиться на человека, представлявшего Печенгскую обитель, в своих финансовых операциях.
стр. 157 (1579–1581 гг.): «Взято по Селиванове кабале на печенскых старцех три рубля». Кабала — долговое обязательство — фиксирует взыскание трех рублей с печенгских старцев. Этот документ свидетельствует о наличии у Печенгского монастыря регулярных хозяйственных обязательств перед Соловецким, что предполагает не разовые, а постоянные контакты между братиями двух обителей.
стр. 174 (1579-1581): «Взято в казну восмь рублев милостынных денег печенских старцов, а против того старцу Кирьяку на Вологде велено отдати те денги печенским старцом».
В этой записи показателен сам механизм: милостынные (т.е. пожертвованные) деньги печенгских старцев поступают в соловецкую казну, а эквивалентная сумма передается через старца Кирьяка в Вологде. Такой способ расчетов говорит о разветвленной системе финансовых коммуникаций и о тесной включенности Печенгского монастыря в сферу экономических интересов Соловецкой обители.
Старцы и постриженики: личные связи между обителями
Финансовые документы не только фиксируют экономические потоки, но и сохраняют имена конкретных людей — носителей живой монашеской традиции.
Печенгские старцы, упоминаемые в документах
Старец Спиридон Печенгского монастыря, дал вклад «рубль по иноке Варламе» (запись стр. 63, 1571–1574 гг.). Вклад — добровольное пожертвование — акт, предполагающий личную связь жертвователя с принимающей стороной.
Старец Евфимий печенской, «дал по родителех пять алтын» (запись стр. 59, 1571–1574 гг.). Характерно, что Евфимий делает вклад именно в Соловецкий монастырь, хотя пострижен в Печенгской обители.
Старец Иона, постриженик Печенгского монастыря, «принимаючись, дал вкладу денег 5 рублев» (запись стр. 369, 1593–1596 гг.). Иона фигурирует именно как «постриженик Печенского монастыря» - его идентификация по месту первоначального пострига, что само по себе указывает на устойчивость традиции памяти о Печенгской обители в соловецкой среде.
Административные связи
Особого внимания заслуживает фигура Печенгского игумена Антония, упоминаемого в записях стр. 411 и стр. 458 (1596–1600 гг.). Игумен Печенгского монастыря лично осуществляет хозяйственные поручения в интересах Соловецкой обители, получает от соловецкого старца Мирона деньги в Сумском остроге, отчитывается перед соловецкой казной. Это предполагает не просто знакомство, а оформленные доверительные отношения между монастырскими администрациями.
Феодорит Кольский как связующее звено
Гипотеза о передаче достоверных сведений получает убедительное подтверждение в том числе и через фигуру преподобного Феодорита Кольского (1481–1571).
Современные агиографы настаивают на тесном взаимодействии преподобного Трифона Печенгского с Феодоритам Кольским, даже называют Феодорита учителем преподобного Трифона Печенгского, хотя кроме беглого князя Курбского об этом, с неуверенным утверждением больше никто не писал. Мы используем это утверждение как еще одно, хорошо обоснованное доказательство наличия достоверных знаний о Трифоне Печенгском в Соловецком монастыре, буквально от первоисточника.
Уроженец Ростова, Феодорит с юных лет ушел в Соловецкий монастырь, где через год принял пострижение. Он был поручен на послушание престарелому и мудрому пресвитеру Зосиме и провел в обители, по разным данным, 15 лет.
Феодорит просветил крещением лопарей, живших на реке Коле, научил их письменам и перевел на их язык несколько молитв. Именно на Коле он встретил старца-пустынника Митрофана (будущего Трифона Печенгского), прибывшего туда за пять лет до него, и прожил с ним двадцать лет. Современник святого, князь Курбский, говорит о Феодорите: «прожил с ним двадцать лет», хотя и называет спутника не Трифоном, а Митрофаном, оговариваясь, что ему «только так помнится (памятамися)».
Исключительно важным для настоящего исследования является то обстоятельство, что последние годы своей долгой жизни преподобный Феодорит провел на Соловках, духовно окормляя братию и завершив свой земной путь в месте своего пострига. В 1571г. он был погребен у стен Соловецкого монастыря.
Это означает, что в Соловецком монастыре жил человек, который лично знал Трифона Печенгского, долгие годы жил и трудился вместе с ним, был свидетелем его подвигов. Феодорит, как соработник Трифона в деле просвещения лопарей, мог передать соловецкой братии бесценные многочисленные устные свидетельства о жизни и деяниях печенгского подвижника.
В агиографической литературе отмечается, что в житии Трифона так же есть упоминание Феодорита - упоминается старец, с которым Трифон приходил в Москву за милостыней, и с вероятностью можно полагать, что этот старец и был Феодорит.
Ученики Феодорита на Соловках
Феодорит оставил после себя целую плеяду учеников-старцев. Приходно-расходные книги Соловецкого монастыря фиксируют имена нескольких старцев, которые были с ним связаны.
Приходо-расходная книга казначея Архипа 1571—1574 гг. также указывает на мирную кончину старца Феодорита в Соловецком монастыре. В одной из приходных записей, относящихся к лету 1571 г., читаем: «Дал вкладу Федорит старец, бывшей архимарит суздальской, пять рублев» (стр. 43).
Как выясняется, среди братии монастыря находился ученик старца. Согласно одной из последних записей 1570/71 сентябрьского года, старец Кирилл, «Феодоритов ученик», позаботился о поминовении почившего учителя: «дал по Федорите на свечи и на кутью дватцать алтын» (стр. 45).
А летом 1573 г. «старец Кирило, Федоритов ученик, дал вкладу десять рублев» (стр. 66). Под учеником в данном контексте можно понимать как брата, определенного в помощь немощному 90-летнему монаху, так и сподвижника миссионера, участника его поездок на Мурманский полуостров или его переводческих трудов.
Старец Кирило, Федоритов ученик, дал вкладу десять рублев.Продано пять пятков лну, взято рубль пять денег. Стр.66 (1571 г. не позднее мая 25 – 1574 г. не позднее сентября 30)
359 стр. Старец Кирило упомянут 6 раз (Соборный старец был: Соборные старцы Соловецкого монастыря келарь старец Мирон, да старец Мисайло, да старец Кирило, да старец Васиян и все соборные старцы отвели в казенной полате у старого казначея у старца Протасия новому казначею старцу Феоктисту монастырьских казенных денег 266 рублев 12 алтын) (1593 г. декабря 20 – 1596 г. января 2. Книга приходо-расходная казначея Соловецкого монастыря старца Феоктиста.)
133 стр.Старец Кирило посылан на монастырской лодьи по соль в Чюпу, а с солью ходил на Колмогоры один путь, на лодейной розход дано ему денег 15 алтын (1596 г. марта 2 – 1600 г. октября 2)
469 стр. Посыланы в Великий Новгород в дияконы ставитца старцы Афонасей, да Висарион, да Кирило да с ними монастырской слуга (1596 г. марта 2 – 1600 г. октября 2)
247 стр. Дал вкладу Софон трапезник, а в иноцех Гаврило, Федоритов ученик, денег три рубли (1583 г. мая 14 – 1585 г. января 14)
248 стр.Игумена Варлама ученик чернец Венедикт, да игумена Иякова келейник старец Илья, да игумена же Иякова ученик старец Мирон понамарь купили келью с вышкою Федоритовскую по третем, а дали на ней денег въсм рублев
Старец Мирон, упоминаемый в записи стр. 411 как передавший деньги печенгскому игумену Антонию, мог быть одним из учеников или сподвижников Феодорита.
Сам факт того, что финансовые операции между Соловецким и Печенгским монастырями осуществлялись через доверенных старцев, говорит о том, что множество личных связей, восходивших к Феодориту, была устойчивой и действенной.
Преподобный Феодорит Кольский выступил живым мостом между Трифоном Печенгским и Соловецким монастырем. Его авторитет как старца и просветителя, его непосредственное знание о жизни и трудах Трифона, его физическое присутствие и кончина в Соловках создали идеальные условия для формирования в монастыре достоверного и детализированного устного предания о преподобном Трифоне Печенгском.
Таким образом, в Соловецком монастыре, где жил и почил преподобный Феодорит Кольский, наверняка сохранялись не только его личные воспоминания о Трифоне, но и предания, передаваемые через других его учеников, которые также были связаны с обеими обителями. Эта «живая цепочка памяти» обеспечила сохранение памяти о Трифоне Печенгском и о самом Феодорите Кольском.
Сергий Шелонин и его источники
Канон преподобному Трифону Печенскому чюдотворцу» преподобного Трифона были написаны соловецким книжником архимандритом Сергием Шелониным в 1657 году. (не ранее)
В своем послесловии к житию агиограф прямо указывает на характер использованных источников: «егда Божиим попущением… обитель от немец разорена и созжена до основания, в то время житие святаго, самовидцы писанное, погибе… у некоторых ко святому по вере, в малых книжицах и в писаниях кратких соблюдошася».
Будучи соловецким книжником, Сергий Шелонин имел прямой доступ ко всем ресурсам монастыря:
Богатейшее книжное собрание Соловков включало не только богослужебные рукописи, но и документы, подобные приходно-расходным книгам . Работая над составлением житий северных святых, Шелонин целенаправленно собирал и изучал такие материалы.
Указанные в приходно-расходных книгах контакты между монастырями не прекратились и в XVII веке. Шелонин общался с печенгскими монахами, приезжавшими в Соловки, или с соловецкими иноками, бывавшими на Печенге. Таковых было не мало.
Исследователи характеризуют Шелонина как скрупулезного редактора стремившегося к достоверности. Его редакторская деятельность основывалась на тщательном отборе и сопоставлении источников . Создание канона Трифону Печенгскому, акростих которого начинается словами «Приими песнь, Трифане, приемляй дни благи», свидетельствует о глубоком и вдумчивом отношении к святому .
Сергий Шелонин как автор канона находился в эпицентре информационного поля, где сходились документальные свидетельства монастырского делопроизводства (фиксирующие связи с Печенгой) и устойчивая устная агиографическая традиция, восходящая к непосредственным сподвижникам преподобного Трифона через фигуру Феодорита Кольского.
Шелонин, таким образом, работал не на пустом месте. Он располагал как устными преданиями, сохранившимися среди братии, так и письменными материалами — «самописными книжицами» и краткими записками.
Передача традиции
Установленные в настоящем исследовании факты экономических и личных связей между Соловецким и Печенгским монастырями позволяют реконструировать конкретные каналы, по которым агиографическая традиция могла передаваться в Соловки:
Печенгские старцы регулярно посещали Соловки (или Сумский острог, подворье Соловецкого монастыря), что зафиксировано в приходно-расходных книгах в видезаписей вкладов и финансовых операций.
Фигура Феодорита: Личное пребывание Феодорита Кольского на Соловках и его общение с местной братией создавало уникальную возможность для передачи непосредственных свидетельств о Трифоне.
Ученики Феодорита: Плеяда старцев, учеников Феодорита, продолжала хранить и передавать традицию в соловецкой среде.
Постриженики Печенгского монастыря: Как показывает запись стр. 369, в Соловецком монастыре были монахи, принявшие постриг именно в Печенгской обители — т.е. люди, лично знавшие Трифона и бывшие свидетелями его подвига.
Таким образом, гипотеза о том, что преподобный Трифон Печенгский был очень известен(факты из его жизни) в Соловецком монастыре, получает убедительное документальное подтверждение. Это, в свою очередь, позволяет утверждать, что основа для агиографии, созданной Сергием Шелониным, была высокой степени достоверности, а канон и житие Трифона Печенгского являются памятником, фиксирующим подлинную традицию, восходящую к очевидцам и современникам святого.
Общие выводы
Доказательство высокой известности преподобного Трифона Печенгского в Соловецком монастыре подтверждается документально.
Регулярные финансовые, торговые и личные контакты между Соловецкой и Печенгской обителями, зафиксированные в приходно-расходных книгах 1571–1600 годов, создавали постоянный информационный обмен. В таких условиях личность и деяния основателя Печенгского монастыря не могли быть малоизвестны или забыты в одной из главных северных обителей России.
Канал передачи информации был коротким и надежным.
Ключевую роль в этом процессе сыграл преподобный Феодорит Кольский соловецкий постриженик, скончавшийся на Соловках. Через него и его учеников сформировалась живая, непрерывная цепь устного предания о Трифоне, которая сохранялась в монастырской среде вплоть до середины XVII века.
Агиографические труды Сергия Шелонина основаны на достоверной источниковой базе.
Как соловецкий книжник, Шелонин имел уникальный доступ как к архивным документам монастыря (подтверждающим историю взаимоотношений с Печенгой), так и к живой устной традиции, восходящей к эпохе самого преподобного Трифона и его круга. Его метод работы предполагал критический отбор и осмысление этих источников.
Следовательно, тесное взаимодействие монастырей, выявленное по сухим финансовым записям, служит косвенным, но мощным доказательством существования той самой информационной среды, которая позволила сохранить и донести до последующих поколений достоверный образ преподобного Трифона Печенгского, просветителя Кольского Севера.
Исследование БФ «Свято-Троицкого Трифонов Печенгского монастыря 2025г.
О других исследованиях вы можете почитать здесь