Интервью с Екатериной Проценко

Как получилось, что ваша карьера связана преимущественно с немецкоязычным репертуаром?
Моя карьера связана с немецким языком, так как я 10 лет проучилась и проработала в Вене.
Что вам дали учёба и опыт работы в России, а что в Европе? Есть ли какая-то принципиальная разница в обучении и процессе работы над спектаклями?
Моё профессиональное музыкальное образование началось в Санкт-Петербурге, а именно в училище имени Мусоргского. Уже тогда мне было понятно, что мой голос больше подходит для западноевропейской музыки, чем для русской. Поэтому с самого начала я видела себя за рубежом. Дальше я поступила в Венскую консерваторию, а потом перепоступила Венский университет музыки и исполнительского искусства, где учились многие великие музыканты. Параллельно я обучалась в Санкт-Петербургской консерватории. Полтора года пыталась совмещать учёбу, постоянно туда-сюда ездила… Было очень сложно. Исходя из репертуара и техники, я всё-таки решила остановиться на западном образовании. Это дало базу моему голосу: я начала выстраивать репертуар с барочных и классических партий. Техника, заложенная в Вене, позволила в дальнейшем ярко проявить себя и помогла в творческом развитии. К примеру, когда я перешла к бельканто или к русской музыке.
Насчёт разницы в обучении и работе над спектаклями: я считаю, что в Европе более точно подходят к подбору репертуара для ученика. Всё нацелено на то, чтобы будущий певец занял какую-то нишу [к примеру, будет петь барочный репертуар, Моцарта, Верди или Вагнера – прим. ред.] и точечно работают только над этим репертуаром. То есть обучение очень узконаправленно. Из моего опыта в России – у нас есть такая тенденция, что певцы и музыканты пробуют себя в совершенно в различной музыке, и лишь затем в театре определяются со своим репертуаром. Я не могу сказать, что лучше или хуже – это абсолютно разные подходы, и каждый хорош по-своему. В Европе я работала как свободный художник, проще говоря, на фрилансе. Я получала контракт в определённом театре, отрабатывала и уезжала. Это дало возможность выступить в абсолютно разных постановках в разных городах. Шесть недель я готовила какую-либо партию, которую затем исполняла от 5 до 10 раз. Сейчас я в России и впервые поступила в театральную труппу. Это имеет свои плюсы – даёт мне стабильность и расширяет репертуар.
Какие, если не секрет, у вас творческие планы в Перми? В каких партиях мы вас услышим?
Мои планы в Перми очень интересные! Начиная с февраля я буду участвовать во многих постановках. В какие-то спектакли я буду вводиться, но также меня ждут две премьеры. Я выступлю в партии Деспины («Так поступают все женщины» Моцарта) и буду вводиться в спектакль «Лючия ди Ламмермур». Также я буду участвовать в одной громкой премьере, но пока об этом нельзя говорить. К слову, в Перми я выступлю в роли не только певицы, но и как коуч по языку – буду готовить артистов исполнять партии на грамотном немецком. На закрытие сезона в Пермской опере я как раз выступлю и как певица, и как коуч.
Главное, что нужно знать слушателям о программе вашего концерта в Триумфе?
В первую очередь хочу отметить, что это не мой сольный концерт. Это дуэт, где также участвует пианистка Ольга Бочкарева. Мы исполним заподноевропейские песни XVIII-XX вв. Мы очень долго думали, нужно ли делать переводы немецких песен, так как немецкий Lied основывается на поэзии. Поэтому главная сложность – это не техника, а именно работа над текстом. В результате мы решили, что усложним себе задачу: постараемся музыкально донести до слушателя текст, который, скорее всего, не всем будет понятен, так как мало кто свободно говорит по-немецки. Для нас это тоже эксперимент, и мы очень надеемся, что у нас всё получится.
Назовите ваш личный топ-3 оперных певцов, которые повлияли на вас
Меня вдохновляет огромное количество певцов. Но если говорить про наш жанр Lied, то здесь моими фаворитами являются несколько исполнителей. Во-первых, это Эдит Матис, швейцарская певица, которая работала в Вене, пела с Бернстайном и многими другими великими дирижерами. Когда я обучалась Lied, я в первую очередь вдохновлялась репертуаром, который исполняла она. Во-вторых, это Барбара Бонней и Диана Дамрау. Но также хочу отметить, что в этом жанре я черпала вдохновение и от пианистов. Например, меня восхищает великий пианист Хельмут Дойч, который записывал диски с той же Дианой Дамрау и с Йонасом Кауфманом. Мне выпала честь с ним поработать, чем я очень горжусь. Также большое влияние на меня оказал Флориан Бёш, мой учитель в Вене. Кстати, он хорошо известен в Перми, так как несколько раз выступал с Теодором Курентзисом. В общем, мне очень сложно выделить только трех людей. Моё становление – это совокупность работы многих профессионалов. Я им бесконечно благодарна.
Оказавшись перед Моцартом, что бы вы ему сказали?
Оказавшись перед великим Вольфгангом Амадеусом, я бы у него спросила: «Не хотите ли со мной выпить чашечку венского кофе?»