Фикрет Кызылок: Человек, который подарил Турции анатолийский рок
Фикрет Кызылок – это не просто исполнитель, а культурный феномен, сумевший объединить народную восточную музыку и западные ритмы. Его биография словно захватывающий рассказ, полный взлетов и падений, скандалов и запретов, но прежде всего – творческой смелости. Именно о его удивительной жизни мы сегодня и поговорим.
Музыкант появился на свет в послевоенном Стамбуле 1946 года. Его первая «встреча» с музыкой произошла в день своего десятилетия: под одеялом мальчик обнаружил необыкновенный подарок от своей мамы — аккордеон алого цвета.
Годы учёбы в Галатасарайском лицее стали для него временем творческого пробуждения. Здесь он познакомился с Барышем Манчо и Тимуром Сельчуком — будущими столпами турецкой музыки. Однако творческое сотрудничество было омрачено личной драмой: кратковременный (всего 47 дней) брачный союз Кызылока с Мари Клод, бывшей супругой Манчо, стал причиной разрыва между музыкантами.
Особую символичность приобретает история инструментов Фикрета Кызылока именно в период учёбы в лицее. Вдохновлённый Элвисом Пресли он сменил аккордеон на гитару — и снова выбрал красный цвет. По мнению поклонников музыканта, выбор цвета не случаен: для Кызылока музыка всегда была страстью, огнём. В последующем он будет часто выбирать для своих выступлений инструменты именно красного цвета.
Фикрет Кызылок начинал свой творческий путь в группе Cahit Oben, исполняя кавер-версии песен «Ливерпульской четвёрки» The Beatles и демонстрируя явную ориентацию на западные музыкальные образцы.
Однако судьбоносная встреча с Ашиком Вейселем, одним из самых уважаемых поэтов и композиторов Турции, кардинально изменила его взгляд на народную музыку. Под влиянием своего мастера музыкант начал глубже изучать, переосмыслять звучание саза и анатолийского музыкального наследия, создав несколько знаковых интерпретаций произведений Вейселя.
Смерть учителя стала для Кызылока сильнейшим потрясением. В знак траура он сломал свой саз, заявив, что без наставника инструмент утратил всякий смысл. Это событие также предварило его добровольный уход из музыки на несколько лет, в течение которых Кызылок занимался стоматологией (да-да, вот такой интересный факт!).
В 1970-е годы музыкант всё же вернулся к творчеству и сознательно начал встраивать свою музыку в политический контекст, выпустив в 1975 году симфоническую поэму на основе текстов Угура Мумджу — известного журналиста-расследователя, специализировавшегося на разоблачении коррупции и связей власти с организованной преступностью. Выбор именно данного журналиста, кажется, не был случайным: его социально-острые материалы, публиковавшиеся в газете «Cumhuriyet», идеально соответствовали стремлению Кызылока средствами искусства обличать социальную несправедливость.
Особенно показателен альбом «Not Defterimden», в котором Кызылок соединил стихи другой знаковой фигуры Турции, человека левых взглядов — поэта Назыма Хикмета — с атональной музыкой. Этот художественный жест вызвал резкую реакцию властей — альбом был изъят вскоре после релиза.
В 1980-е годы Фикрет Кызылок вместе с музыкантом Бюлентом Ортачгилом основал Çekirdek Sanatevi – уникальную творческую лабораторию. На этой площадке получили путевку в музыкальную жизнь такие исполнители, как Эркан Огур и группа Yeni Türkü.
В 1998 году Фикрет Кызылок выпустил свой последний альбом «Мустафа Кемаль — дневник революционера» — уникальную музыкальную биографию Ататюрка от первого лица. Самостоятельно изучив архивы, он создал 15 треков, где соединил историческую достоверность с художественным вымыслом. Этот концептуальный проект стал неким творческим завещанием музыканта: в нём он соединил свой композиторский талант, поэтическое мастерство и философское осмысление турецкой истории.
Летом 2001 года Кызылок перенёс сердечный приступ. Перед смертью он написал своё последнее стихотворение — обращение к медсестре, пытавшейся спасти ему жизнь…
Сегодня о Фикрете Кызылоке говорят не только как о музыканте. Он был человеком, который менял музыкальную культуру и не боялся идти против течения. Творчество музыканта служит доказательством того, что подлинное искусство немыслимо без честности художника перед самим собой.