«Большой Рот» и правило дегтярной неизбежности
Привет, это Илья!
В повседневной жизни я зачастую прибегаю к «правилу дегтярной неизбежности». Оно гласит, что с постепенным обнаружением в чём-либо (предмете, человеке, коллективе и т.д.) всё большего числа хороших черт и сторон вероятность того, что найдётся что-то ужасное, очень быстро растёт.
Вот, например, знакомишься с кем-нибудь и видишь — талантливый, начитанный, образованный человек, хорошее чувство юмора, и — бам! — узнаёшь, что он/она/они выступают за превосходство белой расы или, боже упаси, носят сандалии с носками. Что-то типа того. К чему это я? Вчера я закончил смотреть новый, четвёртый сезон Big Mouth, и с ним что-то совсем не так.
Моё впечатление от прошлогоднего просмотра первых трёх сезонов кардинально отличается от того, что я чувствую сейчас. Сейчас я чувствую… кал. На рубашке, на стенах у телевизора, даже в рот немного попало. В «Большой рот».
Не пойми неправильно, есть огромное число вещей, которые Big Mouth делает правильно. Новый сезон углубляется в тему подростковой тревожности и депрессии, поднимает проблемы расовой и гендерной социализации (особенно среди подростков), осуждает сексуальное давление и в целом затрагивает невероятно важные темы. Здесь «Большому рту» следует отдать должное.
«Я немного запуталась со своей расовой идентичностью. Моя мама белая, мой папа чернокожий, а озвучивает меня 37-летняя белая актриса. Такое давит.»
А вот когда речь заходит о юморе, возникают проблемы. Есть, конечно, Питбуль по кличке Featuring Ludacris, который заставляет меня смеяться ещё с первого сезона, и ещё пара действительно годных отсылок, но нельзя не обратить внимание на просто промышленные объемы шуток про старое-доброе говно.
Просто везде. Я не преувеличу, если скажу, что в каждом эпизоде нового сезона «Большого рта» есть как минимум пять шуток про тот или иной вид телесных выделений. Между качественным и продуманным юмором и… всем остальным просто целая бездна.
И ведь главное, что многие вещи вывозят такую двойную направленность. Но проблема «Большого рта» в том, что то, чем он импонирует одной аудитории, отвергает другую. Да, я в состоянии заценить проскакивающий прогрессивный дискурс и персонажа Джона Оливера, ссылающегося на собственное шоу, но кажущиеся бесконечными шутки про кал и сперму меня не просто не веселят, они меня отталкивают.
Вот тебе хороший пример. В самом конце третьего сезона школяры оказываются наделены суперсилами, и самый «хорни» (или как там у молодёжи сейчас модно говорить) из них становится — и это прямая цитата — cum-bender’ом. Как название, так и анимация — прямые отсылки на «Легенду об Аанге» — куда более приятный сериал.
Сложно переоценить, сколько усилий было вложено в каждый аспект — в анимацию, в сценарий, даже в излишне продуманные шутки про сперму и рвоту. Кажется, единственное, с чем они облажались — это определение своей аудитории. Сложно найти человека, который одновременно оценит шутку про Уитни Хьюстон и Унабомбера и посмеется над тем, как Эндрю десять минут подряд никак не может сходить в туалет. Этакая диаграмма Венна, в которой пересечение областей размером с самую маленькую в мире шутку про волосатые члены.
— Выглядишь классно, детка!
— Не хочу выглядеть классно! Хочу выглядеть расстроенно сексуальной, как Мелания.
Хотя, может быть, это я просто ничего не понимаю.
Итог
В Big Mouth есть интересные, свежие и полезные инсайты в мир полового созревания, временами действительно качественные гэги и шутки, но это всё сложно воспринять под огромным слоем шуток про разнообразные телесные жидкости и то, что с ними можно делать.
Если честно, я ожидал от Джона Малейни несколько большего.