Постапокалипсис о… надежде?
Фильмы про апокалипсис, как и их родные братья с приставками «пост» и «зомби» занимают обширную нишу в киноиндустрии. Тематика «конца света» как жанра появилась еще в литературе начала ХIХ века (поэма «Последний человек», автор – Жан-Батист Кузен де Гренвиль), но плотно запала в душу общественности и начала играть на её струнах в разгар Холодной войны, когда атомное детище Оппенгеймера с одной стороны и Курчатова с другой могли уничтожить всё живое на обоих полушариях Земли.
«На берегу», 1959
Как раз в этот период истории появляется одна из первых картин про постапокалипсис в жанре научной фантастики — «На берегу», экранизация одноименного романа Невила Шюта 1957 года.
Сюжет по нынешним меркам тривиален, но именно по его заветам в будущем будет развиваться этот жанр: в 1964 году из-за ядерной войны погибает половина человечества. Последний безопасный от радиации «остров надежды» — Австралия, туда направляется главный герой, капитан американской субмарины. На оазисе атомного океана он встречает женщину, которая пробуждает в нём почти угасшую надежду на счастливое будущее. Классика.
Писатель-фантаст Борис Стругацкий:
«Фильм этот сейчас почти забыт, а зря. В те годы, когда угроза ядерной катастрофы была не менее реальна, чем сегодня угроза, скажем, повальной наркомании, фильм этот произвёл на весь мир такое страшное и мощное впечатление, что в ООН было даже принято решение: показать его в так называемый День Мира (отмечается 21 сентября с 2002 года) во всех странах одновременно»
Сегодня, благодаря популярности тематики «конца света», ее законам, по которым авторы вольны придумывать какой угодно сценарий развития будущего общества (а следовательно, законов нет), громадный апокалиптический кракен обвил щупальцами множество киножанров: от научной фантастики («Матрица») до ужасов («Обитель зла»), от антиутопии («Сталкер») до боевика («Терминатор»), от драмы («Дорога») до комедии («Зомби по имени Шон»). И это лишь верхушка. Из всего этого айсберга хочется выдолбить выделить две картины, которые на общем фоне были затеряны, но пока, к счастью, не забыты. Ведь эти картины объединяет нечто большее, чем постапокалиптика, которая является лишь этим самым фоном.
«Книга Илая», 2010
— И как это было?
— Люди имели больше, чем было нужно. Мы понятия не имели что бесценно, а что — нет, мы выбрасывали вещи, а теперь убиваем из-за них.
Драматический фильм повествует о человеке по имени Илай (Дензел Вашингтон), выжившем после глобальной ядерной катастрофы, по канону стеревшей с лица Земли почти всю Америку. Илай — обладатель последней уцелевшей «книги с крестом на обложке». Преодолевая трудности и лишения, Илай несёт священную книгу через половину континента в единственное место на Земле, где сохранился печатный станок и где люди еще не погрязли в насилии, алчности и до сих пор хранят моральные устои общества.
Главный антагонист в исполнении гаранта качества Гари Олдмана узнаёт о книге и хочет всеми силами заполучить её себе.
Для него Библия — это оружие, благодаря которому можно управлять умами людей. Для Илая книга — надежда, не призрак прошлого на ветхих страницах, но достояние когда-то великой цивилизации. Библия в центре сюжета, как это ни странно, не создает ярко выраженный религиозный подтекст. Фильм о другом.
«Дитя человеческое», 2006
— Когда затихли голоса на детских площадках, на смену им пришло отчаяние. Очень странно, что происходит в мире без детских голосов.
Фильм не рассказывает о падении бомб, не рассказывает о природном катаклизме (помним, что законов нет). С цивилизацией случилась не менее мучительная катастрофа — к 2027 году человечество поразило массовое бесплодие. С рождения последнего ребенка прошло 18 лет и весь мир поглотил хаос. Бесконечные войны, террор и дискриминация — результат лишения человека самых ярких, искренних эмоций, приходящих в момент рождения новой жизни. И вот когда кажется, что надежды нет, этот момент случается — на свет появляется ребенок.
Главный герой Тео (Клайв Оуэн) скрывается с младенцем от террористов, ведь для них новорожденный — это лишь средство достижения своих целей. С его помощью можно подчинить загибающееся общество. Протагонист же хочет спасти ребенка, передав в руки людям, преследующим другую цель — излечение людей от страшного недуга. Вновь речь идет о разных методах и о надежде.
Снятые разными режиссерами, с разной стилистикой и киноязыком, картины несут одну идею. Илай — хранитель последнего священного писания, Тео — хранитель первого за 18 лет новорожденного. Героев объединяет надежда. Надежда на спасение, на лучшую жизнь, на возраждение общества даже в условиях постапокалипсиса, угасающей цивилизации, кризиса... Ведь кому умирать последней, если не надежде?