Кравченко Петр Константинович

Пару месяцев назад на страницах публикаций Убеженского сельского поселения в рамках акции «Наши люди» мы рассказали о ветеране Великой Отечественной войны, участнике рейда генерала Л.М. Доватара по тылам фашистской армии, Иване Андреевиче Бирюкове.

Сегодня, благодаря инициативе Виктора Петровича и Дмитрия Викторовича Кравченко, мы делимся информацией еще об одном казаке прославленной дивизии - Кравченко Петре Константиновиче.

Даже на склоне лет настоящие фронтовики, испытавшие на себе весь ад войны, не рассказывали об этом никому. Скупые строки наградных документов, как правило, описывают лишь некоторые боевые победы солдат и офицеров той далекой эпохи. А ведь подвигом для миллионов ветеранов был каждый день, каждая минута смертельной схватки длиной в четыре года.

Основой этого рассказа будут строки из воспоминаний генерала армии, бывшего командира 2 гвардейского кавалерийского корпуса, И.А. Плиева «КАВАЛЕРИСТЫ В БОЯХ ЗА МОСКВУ»:

«…С наступлением темноты от дивизии вновь отделились отряды специального назначения. Подполковник Арсеньев, получивший задачу уничтожить отряд карателей в селе Гуки, повел свой полк в обход с востока по Желюховскому лесу; полк подполковника Смирнова двинулся к Рудне; отборный отряд направился к мосту через реку Васильевку, чтобы здесь встретить колонну мотопехоты. Другие отряды должны были занять все важнейшие пункты вокруг сел Рудня и Гуки.

Это была памятная ночь. Размах боевых действий сразу же перерос то, что мы намечали. Отряд старшего лейтенанта Ткача при подходе к большаку наткнулся на танки, замаскированные в лесу. Привыкшие к ночным действиям казаки, применяя бутылки с горючей смесью, быстро разделались с охваченными паникой танкистами и их же боеприпасами подорвали танки. Не успели они выйти на большак, как послышался надвигающийся рокот моторов. Опять танки... В этом бою родилась боевая слава политрука Александра Борисайко и казака Никона Фролова, подорвавших четыре фашистских танка. А у моста через реку Васильевку отличились казаки эскадрона старшего лейтенанта И. В. Иванкина.

Бои шли по всему Желюховскому большаку. Противник нес большие потери. Действовавшие здесь отряды захватили штабную автомашину с важными документами и другие ценные трофеи.

Село Гуки атаковали с трех сторон. Мы видели на берегу виселицы с трупами советских патриотов. Это страшное зрелище вызвало бурный гнев казаков. Бой был жестокий и беспощадный. Выполнив свои задачи, отряды заминировали трофейными минами дорогу, мосты, объезды, а затем двинулись в район сосредоточения дивизии.

… Для ускорения решения главной боевой задачи пришлось применить хитрость. Я отобрал нескольких казаков, мастерски владеющих джигитовкой. Опасность, на которую шли эти люди, была велика, и я решил накоротке побеседовать с ними. Казаков построили у крыльца дома, из-за которого мы должны были начать свои действия. Подхожу к правофланговому и задаю вопрос: - Вы коммунист? - Коммунист. Подхожу ко второму. - Коммунист? Тот же ответ. Все казаки оказались коммунистами. И вдруг комиссар спрашивает одного из них: - Гонтарь, когда ты успел вступить в ряды партии? - Надо ж сначала стать коммунистом, - спокойно отвечает казак, - а уж потом в партию проситься. - Правильно, - поддержал его комиссар и скомандовал: - Члены партии, два шага вперед! Весь строй сделал два шага вперед, и Гонтарь тоже.

• Вы уж, товарищ комиссар, не разделяйте нас, - попросил он. Мне понравилась эта настойчивость. - Пусть члены партии поднимут руку, -сказал я комиссару. В строю стояло десять казаков. Членов партии было трое... И вот кони ринулись галопом по улице. Почти одновременно с выстрелами всадники рухнули с седел и повисли на стременах. Через мгновение кони занесли их на позиции врага. И тут случилось неожиданное для противника. Казаки соскочили с коней и начали из автоматов расстреливать растерявшихся гитлеровцев. Воспользовавшись переполохом, вслед за ними рванулись эскадроны. Удар с тыла помог 47-му кавполку ворваться на позиции перед деревней. Теперь превосходство наших сил в Горбове было обеспечено.

… Под прикрытием заслонов 3-я и 4-я гвардейские кавдивизии быстро вышли из боя. В 20-й же кавдивизии, продолжавшей сражаться в Быкове, для прикрытия было выделено от каждого полка по эскадрону. С этими эскадронами остались оба командира полков — майоры Бросалов и Чекулин и комиссар 124-го кавполка старший политрук Зубков.

Эскадроны обеспечили отход дивизии, но сами попали в окружение в юго-восточной части деревни. Дома, в которых они засели, окружили гитлеровские автоматчики. Сюда же были подтянуты пулеметы, орудия и танки. Два часа шел неравный бой. Таяли силы казаков. Оставшиеся в живых перешли в один дом. Гитлеровцы подожгли дом зажигательными снарядами. Пламя быстро охватило здание.

Один из жителей деревни оказался свидетелем последней схватки советских воинов с фашистами.

По-видимому, гитлеровцы рассчитывали, что казаки начнут выскакивать из горящего дома с поднятыми вверх руками. И действительно, из объятых пламенем окон и дверей в одних гимнастерках, с гранатами в руках, выскочили бесстрашные герои и бросились на фашистов. Это была их последняя атака...»

Текст Воспоминаний И.А Плиева, взятый в свободном доступе сети Интернет, относит нас к событиям декабря 1941 года.

Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении казаков медалями «За оборону Москвы» был издан 1 мая 1944года. Вручение наград состоялось 13 ноября.

В почетном списке среди СЕМИ (!) награжденных 16 гвардейского краснознаменной ордена Александра Невского полка 4 гвардейской кавалерийской Мозырьской дивизии – имя сабельника Кравченко Петра Константиновича из станицы Убеженской.

После ранений и госпиталей рядовой П.К. Кравченко продолжил службу в 206 фронтовом запасном стрелковом полку 102 танковой дивизии. Выбыл из воинской части 17 июня 1945 года.

Среди наград ветерана были так же медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.» и орден Отечественной войны II степени.

Вернувшись в родную станицу, где ждала его супруга Федора Федоровна и трое детей, Петр Константинович вышел на работу в Убеженскую МТС.

О передовом трактористе П.К. Кравченко неоднократно писала районнаягазета пятидесятых. Одним из лучших механизаторов его называли руководители предприятия и председатели колхозов после слияния и реорганизации коллективов.

Но более подробно и интересно, чем скупые газетные строчки, рассказал о своем боевом дедушке его внук, Дмитрий Викторович.

Дмитрий родился, когда Петр Константинович был уже на пенсии. Но какой любовью и гордостью полны его воспоминания о детстве рядом с самым лучшим дедом!

От лихого казака невозможно было оторвать глаз во время станичных праздников и демонстраций, когда колхоз выделял на эти цели лошадей, даже глубоко за семьдесят. Выправка, стать, какой-то особый шик был во всем: от небрежно сдвинутой набок кубанки наездника до танцующей под седлом лошади.

Своего коня у Петра Константиновича не было, но его с успехом заменял на всех хозяйственных работах осел Орлик. Летом он отвозил деда и внука на сенокос. И пока старик по-молодецки махал литовкой, Орлик терпеливо ждал в тенечке. А потом тащил неподъемный воз сена домой, где Петр Константинович выкладывал огромную (чтобы хватило до весны) скирду. В хозяйстве Кравченко были две коровы, до двух сотен гусей да мелкой живности без счету. Огород почти полностью засевался подсолнечником. И осенью трудолюбивый Орлик тащил телегу в Успенское на маслобойню. Кажется, весь дом в эти дни наполнялся неповторимым духом свежего золотистого масла.

Семья Виктора Петровича Кравченко, младшего сына ветерана, жила в соседнем Армавире. Внук просто обязан был проводить все школьные каникулы на свежем воздухе и парном молоке в Убежке. Мало того, дед умудрился «выцарапать» в станицу из Латвии еще одного внука. Сын старшей дочери Лидии, Писарев Андрей Николаевич, провел в Убеженской целый год. И «вечный троечник» стал уверенным отличником седьмой школы. Когда по настоянию родителей парнишка вернулся в Прибалтику, учителя не могли понять, откуда у него появились такие удивительные оценки и еще более удивительные знания…

Петр Константинович, как ветеран войны и труда, получал очень приличную пенсию (60 рублей). Для сравнения, Федора Федоровна, труженица тыла, поднявшаяся за годы работы в колхозе от ветеринарного санитара до заведующей СТФ, заработала к старости целых 9 рублей в месяц. Но семья не бедствовала. Домашнее хозяйство давало дополнительный заработок. Дед до семидесяти пяти лет умудрялся подрабатывать на третьей ферме. А одна из комнат отстроенного Петром Константиновичем просторного дома была отведена под… червей. Каждый день неутомимый Орлик вывозил хозяина и его юных помощников в колхозную тутовую рощу.

Когда «обжорки» тутового шелкопряда сменялись спячками, наступали короткие выходные. А потом опять - за ветками, которые без помощи внука никак невозможно было нарезать!

Во время выходных бабушка доставала коробку с семейными фотографиями. Дед увлеченно рассказывал про Убеженских казаков Кравченко. Об их боевой отваге и трудолюбии, о жизни, построенной на казачьих заповедях.

Если появлялось свободного времени чуть больше, дед доставал из сундука трофейное немецкое ружье. Очень красивое! На зависть не только местным охотникам (в лихие девяностые вместе с наградами деда это ружье украли у бабушки Федоры лихие люди).

А пока Петр Константинович был жив и здоров, он отправлялся на охоту. Зазевавшегося зайчишку подстреливал сразу за огородами, подвешивал к поясу и поднимался в горы до Соленого озера. Там делал привал и с чувством выполненного долга нес зайца домой. И ужин на столе, и время прошло недаром!

Это было удивительное время удивительных людей. Не озлобившихся в годы голода и репрессий, не очерствевших и сохранивших чистоту души в военное лихолетье. Людей, построивших великую страну для внуков и правнуков, которым, если успевали это сделать за надорванную войной жизнь - дарили всю силу нерастраченной любви и нежности. И какое счастье, что дети и внуки помнят об этом. Хранят воспоминания, как главные семейные реликвии и щедро делятся ими с нами.

Акция «Наши люди»

#убеженская #нашилюди