Фантастичное воплощение мечты

Народный артист Республики Татарстан Сергей Емельянов в столице Удмуртии с восторгом и восхищением исполняет личные творческие чаяния

Возвращаясь к январскому концерту Камерного оркестра Удмуртской филармонии из фестивального календаря Рождественских вечеров, заметим, что в разговоре с худруком и главным дирижёром коллектива Сергеем Емельяновым мы во многом повторили темы, затронутые в интервью с солистом Тимуром Халиуллиным. Причём повторили намеренно, потому что знали – одинаковость вопросов не помешает получить оригинальные и увлекательные откровения.

Незримое присутствие Баха

– Органная музыка Респиги и Пуленка слышится и чувствуется мне абсолютно органичной, – категоричность Сергея Емельянова не подразумевала иного отношения к произведениям, выбранным в январское выступление «ижевской камераты». – И я не видел противоречий в её использовании в одной программе. Потому как органная музыка сама по себе всегда привлекает и музыкантов, которые её играют, и слушателей. Во-вторых, Респиги был старшим современником Пуленка, и, наконец, и в Сюите, и в Концерте незримо присутствует Бах… Наверное, никто не станет спорить, что в воображении большинства людей орган ассоциируется, прежде всего, с музыкой Баха. Тем более что в своих органных сочинениях оба композитора ХХ века активно использовали полифонию, многоголосие и сюитность, которые были присущи баховскому музыкальному языку. У того же Респиги в Пасторали мы слышим явное обращение к Сицилиане Баха. Просто в другом времени, с иными техническими приемами, с симфонической программностью, как и с иной силой воздействия на мировоззрение и эстетику. У каждого из них – у Респиги и Пуленка свои органные «корни», свой почерк, но главная суть ясна – орган у них – по-настоящему баховский инструмент. Повторю, что с прямой отсылкой к Баху, и где-то даже инструмент духовный.

– Выходит религиозный инструмент или всё-таки светский? - журналист попросил собеседника уточнить.

– Думаю, что у них был симбиоз того и другого. Связь между религиозностью и тем, что мы называем светскостью, - предположил Сергей Валентинович. - Всем известно, что Респиги писал романтическую музыку и был абсолютным адептом этого направления. Не зря же он ставил свою подпись под манифестом против чрезмерного рационализма и додекафонии в музыке, которые в эпоху Респиги вовсю процветали в Европе. И нашествию авангарда Респиги противопоставлял романтический культ чувства. В своей органной музыке он применял хоральность и мадригальность, но грамматика сохранялась романтической. Либо относилась к периоду позднего романтизма. Хотя его Сюиту принято относить к неоклассицизму. Если же говорить о Пуленке, то его Концерт написан в необарочном стиле. Перед его написанием автор изучал наследие не только Баха, но и Букстехуде, что не помешало ему позже утверждать о том, что «его органные сочинения находятся на периферии духовных опусов»…

Ангельское пение с органной неизбывностью

Стоит сказать, что первое публичное исполнение Концерта Пуленка прошло в Париже в культовом зале Gaveau под управлением маэстро Роже Дезормьера летом 1939 года незадолго до начала Второй мировой войны. А вот английская премьера этого сочинения состоялась спустя четыре года в Чичистерском соборе, где в органной партии солировала Энн Медокс - первая женщина-органист в храме, построенном в нормандском стиле ещё в XI веке.

Это историческое напоминание здесь не выглядело лишним. Потому что в течение достаточно долгого времени Сергей Емельянов работал в Англии. И не только с британскими коллективами. Причём с Московским государственным симфоническим академическим оркестром под управлением Павла Когана и Казанским струнным квартетом он играл как в концертных залах, так и в церквах, получив возможность непосредственно оценить акустические особенности знаменитых культовых архитектурных шедевров.

– Почему-то сейчас я вдруг вспомнил не о своих концертных практиках, а об уникальных Пасхальных концертах, которые происходят во всех английских соборах в канун Светлого Христова Воскресения, – художественный руководитель Камерного оркестра Удмуртской филармонии сделал неожиданный сюжетный ход в своем рассказе. – Каким бы изысканным и огромным не был храм, звук органа в нем, что называется, «тонет». При этом, играя в хоровых концертах на Пасху «всего лишь» сопроводительную роль, орган служит потрясающим дополнением ко всему праздничному действу, добавляя объём человеческому голосу и хору. Послушайте записи этих концертов, и вы услышите нечто совершенно изысканное и потрясающее, что невозможно описать словами. Это какое-то ангельское пение и орган в нем приобретает свою неизбывность.

Неизбежное свойство в изменении темпов

– Можете ли вы озвучить то, с каким музыкальным темпом совпадает темп вашей жизни? – в самом начале этой публикации мы предупреждали о том, что задавали примерно одинаковые вопросы к каждому из лидеров события.

– В данный момент мой жизненный темп полностью совпадает с умеренным темпом в музыке. Даже более чем умеренным, потому что я стараюсь никуда не спешить… К примеру, с Andante. А вот темп Allegretto мне совсем не нравится, - признался худрук «Ижевской камераты». – Мне кажется, что изменения темпа жизни человека – это неизбежное свойство для каждого из нас. Когда ты молодой, когда у тебя много сил и, скажу грубо, но честно, мало мозгов, тебе охота все охватить побыстрее. Сделать побольше, и ты торопишься жить в темпе Presto или Prestissimo, ввязываясь и соглашаясь на любую авантюру. И тебе в тот момент ничуть не страшно. Наоборот, все интересно, все любопытно, ты смел, храбр, отважен до той степени, которая порой граничит с безумством. Опять же многое зависит от темперамента и интеллекта каждого отдельно взятого индивидуума. Но мне три десятка лет назад тоже не было страшно. А вот сейчас, в прошествии временем, я уже не готов к подобным бездумным экспериментам. Мне уже хочется никуда не спешить. Суета ведь - она ни к чему. Тем более что опытные музыканты прекрасно знают, что любой быстрый темп, заявленный композитором в партитуре, в любой момент грозит обвалить произведение. Целиком или частично. Предположим, в «Простой симфонии» Бенджамина Бриттена есть часть с названием «Игривое пиццикато», и выдающийся английский композитор ХХ века написал в партитуре пометку: «Играется в предельно возможном быстром темпе». И успех этой части, как и симфонии в целом, будет полностью зависеть только от мастерства музыкантов. Они – эти композиторы – были ужасно умными личностями и все любили делать пометки, потому что знали и чувствовали, где исполнителей может поджидать подвох.

Сразу вспоминается пометка, сделанная Робертом Шуманом в первой части его Второй фортепианной сонаты: So rasch wie möglich – «Так быстро, как только возможно».

Да, разумеется, мы помним эту рекомендацию молодого Шумана. А Бриттен первую редакцию своей «Простой симфонии» написал в юношеские годы и это очень хорошо входит в корреляцию с вашим вопросом о темпе жизни. Так вот у Бриттена каждая часть его Simple Symphony написана в разное время – когда Бенджамину было от 9 до 12 лет. Если же мы вспомним Моцарта, Мендельсона или Прокофьева, то они в ещё более раннем возрасте пытались писать серьезную музыку, которую иногда отличала невиданная зрелость. Но это свойство гениев и заслуга Бенджамина Бриттена состояла в том, что в «Простой симфонии» он брал темы из различных источников, и настолько хорошо «набил руку», что написал почти настоящую симфоническую вещь. Досадно только, что играют её незаслуженно редко. Зато вот наш Камерный оркестр её сыграл!

Партия выдающегося явления в музыке

Удивительным было то, что в своем творческом замысле в программе январского концерта Сергей Емельянов объединил трех композиторов, каждого из которых на их родине величали «национальным Моцартом».

Подобные эпитеты в адрес Респиги, Бриттена и Пуленка я, конечно, слышал. При этом в отношении творчества «французского Моцарта» до недавней поры оставался небольшим знатоком, - не скрывал худрук камерного ансамбля. – Между тем, в юные годы я впервые услышал Концерт для органа, струнного оркестра и литавр Пуленка, и эта музыка произвела на меня необыкновенное впечатление. Не знаю наверняка из-за органа, из-за непонятной размерности или из-за чего-то другого. Но этот Концерт в реальности совершенно другой по содержанию. И честно говоря, меня удивило и приятно поразило то, что Пуленк написал этот Концерт с высочайшим качеством. Особенно на фоне некоторых его фортепианных пьес, которые вполне допустимо называть не самым лестным эпитетом - очень салонная музыка. Большой талант Пуленка в них был неоспорим, но желания слушать эти пьесы снова и снова у меня никогда не возникало. Зато его Концерт для органа потряс меня своими тембрами, и органная партия оказалась выдающимся явлением в музыке. И опять же она напоминает мне оммаж Баху. Куда уж нам без Баха, понимаете?! У Пуленка получился Бах в чистом виде. Но по-французски…

По дням и по часам…

– Как говорится, с французским прононсом, – отозвался интервьюер, которому не давала покоя фраза собеседника, сказанная им чуть выше в отношении Бриттена.

Эта фраза сообщала о том, что каждую из частей своей «Простой симфонии» английский композитор написал в возрасте от 9 до 12 лет. И как раз цифровая раскладка сигналила в памяти ещё одним временным диапазоном. Уже в отношении Пуленка и на циферблате часов.

– Я завидую композиторам, которые как Мийо или Хиндемит могут сочинять где угодно. Я безумно восприимчив к зрительным впечатлениям, для меня все может служить предлогом, чтобы отвлечься и рассеяться. Поэтому чтобы собраться с мыслями мне нужно работать в уединении, – в развязке увлекательнейшего (!) интервью музыковеду Стефану Оделю «Я и мои друзья» Франсис Пуленк приоткрывал дверь в собственную творческую лабораторию. – Я много работаю за роялем как Дебюсси или Стравинский. Вопреки тому, что обо мне думают, я работаю трудно. Мои черновики полны помарок. Каждая мелодическая мысль возникает у меня в определенной тональности, и только в ней я могу её изложить. Если к этому я добавлю, что наименее плохое из всей моей музыки я обрел между 11 часами утра и полуднем, то думаю, что я сказал вам все…

Музыкант, который любит Музыку

– Сергей Валентинович, в завершении интервью любопытно узнать о том, какая музыка стала необходимостью для вас? Необходимостью сокровенной и интимной… Может быть, именно та, которую четвертый сезон вместе с Камерным оркестром вы выносите на главную сцену Удмуртской филармонии? Речь веду о творениях композиторов ХХ века Воан-Ульямса, Элгара, Уорлока, Типпета, Нильсена, Щедрина, Шнитке, опять же Пуленка, Респиги, Бриттена и любимого вашего Бернстайна?!

– Безусловно, это так и есть. Наверное, у каждого человека в жизни сохраняются мечты. Просто, может быть, мы не всегда их озвучиваем. Тем более публично. А про себя, к примеру, говорим: «Как же я мечтаю сыграть Вторую симфонию Рахманинова…» А может быть никто ни о чем и не мечтает. Не знаю… Но я отношу себя к музыкантам, которые любят Музыку, и у меня, разумеется, и раньше были мечты, связанные с исполнением отдельных произведений. И слава Богу, что в Ижевске у меня получается воплощать то, что я действительно хочу играть. Причём прежде я ни разу и ни с кем не делился этими творческими чаяниями, но мои мечты сбываются. Мы ведь знаем, что когда о чем-то просишь, то осознаешь, что это может и не получиться. Но в столице Удмуртии это у меня получается, и я думаю, что здесь не обходится без какой-то поддержки сверху. Когда у тебя есть возможность это сделать, то, поверьте, для меня это настоящая фантастика! Это совершенно фантастично, когда ты понимаешь, что к тебе пришло именно то, о чем ты когда-то попросил у высших сил. И разве кто-то обещал, что это исполнится и придёт быстро?! Нет, никто не обещал. Однако, видимо, когда ты понимаешь важность жизни без излишней суеты и терпеливо ждешь своего часа, своего счастливого момента, то порой тебе и улыбается удача. Не зря же в Евангелие от Матфея сказано: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучитесь, и отворят вам. Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащемуся отворят…»

Интервью провёл Александр Поскребышев.
Фото: Руслан Хисамутдинов.