Полифоническая жизнь Тимура Халиуллина

Сезонный концертный цикл Камерный оркестр Удмуртской филармонии продолжил благородной программой музыки европейских композиторов ХХ века. В январском выступлении коллектив под художественным руководством Сергея Емельянова предложил меломанам «Простую симфонию» Бриттена и органные произведения Респиги и Пуленка, в которых солировал уроженец Ижевска и один из самых известных органистов России Тимур Халиуллин.

Соль органа…

В оригинальном программном ходе от лидера «Ижевской камераты» для поклонников музыки были представлены органные сочинения в полярных тональностях от одной ноты соль – Сюита соль мажор для струнного оркестра и органа итальянского композитора Отторино Респиги и Концерт для органа, литавр и струнного оркестра соль минор французского художника звуковых красок Франсиса Пуленка.

И говоря поначалу об итальянце, допустимо было предположить, что в органных опусах он охотно и часто использовал собственные звуковые впечатления, слуховой опыт – или наслушанность, полученные ещё в раннем детстве от игры деда – штатного соборного органиста.

Причем дипломная работа Респиги в Болонском лицее – Прелюдия, хорал и фуга – была написана вскоре после занятий в Санкт-Петербурге у Римского-Корсакова. Позже Отторино Респиги делал обращения к темам Григорианских хоралов, оркестровкам и транскрипциям органной музыки Баха – до-минорной Пассакальи, Чаконы, Прелюдии и фуги ре мажор, Трёх органных хоралов, а также Чаконы Витали для скрипки, струнного квинтета и органа.

Наконец, синьор Отторино был автором пьесы «Воздух» для камерного оркестра и органа, Прелюдии для органа, уже названной нами Сюиты, а в завершающую часть своего самого популярного творения – «Римского триптиха» – «Фонтаны Рима», «Пинии Рима» и «Римские празднества» – тоже включил звуки органа.

Неоклассик с оглядкой назад

– Скажу больше, и скажу на музыкантском языке – всю свою симфоническую музыку Отторино Респиги писал так, как будто это были большие пьесы для органа. Данное наблюдение относится как к его виолончельным произведениям с оркестром, так и к сочинениям других форм. Но тоже оркестровых. Причем их можно удивительно органично перекладывать именно на орган, и оркестр в них звучит как большой духовой инструмент, а партитуры насыщены густой сочной фактурой с большим количеством гроздьев-аккордов с терцовыми и секстовыми удвоениями, – в эксклюзиве для Удмуртской филармонии Тимур Халиуллин был как всегда интересен и компетентен. Не зря же успешный синтез нескольких коммуникативных и вещательных качеств позволяет этому музыканту обеспечивать увлекательный конферанс своих концертов и активное ведение собственного видеоблога.

Богатая красочная партитура была характерна и для Рихарда Штрауса - современника Отторино Респиги и ещё одного «последнего позднего романтика». Как тут не вспомнить и Сергея Васильевича Рахманинова…

К тому же у Рихарда Штрауса можно обнаружить Торжественную или Праздничную прелюдию для органа с оркестром. Тем не менее, очевидные намеки на сходство композиторского языка Штрауса ХХ века и его итальянского коллеги в размышлениях Тимура Халиуллина не находили аналогий.

– Обращения к органу – особенно в оперной музыке – можно найти у многих поздних романтиков. Возьмите «Фауста» Гуно, симфонию «Манфред» или «Орлеанскую деву» Чайковского. У того же Рихарда Штрауса тоже есть обращение к органу, но его партитуры вряд ли можно сравнивать с органной, как у Респиги, – уроженец столицы Удмуртии продолжал интервью, напоминавшее не занудную просветительскую лекцию. – У Штрауса партитуры тоже очень густые, но они изобилуют полифоническими оркестровыми красками. Они ещё более поздне-романтические, тогда как у Респиги неоклассическая фактура. Он «оглядывался назад» и обращался к старинным формам, будучи современным композитором и «типичным представителем» неоклассицизма в прошлом столетии…

Небесные голоса с человеческим плачем

Органичной – без всякой иронической игры слов – Тимуру Халиуллину чувствуется, видится и слышится органная музыка Франсиса Пуленка.

– В своем творчестве этот плодовитый французский композитор обращался едва ли не ко всем музыкальным инструментам и делал это с одинаковым непритворным интересом. И орган у него не стал исключением, – один из самых востребованных российских органистов переключился на «второй номер» недавней ижевской программы. – У Франсиса Пуленка был неуёмный аппетит в стремлении охватить все существующие тембры. При этом его Концерт для органа, струнного оркестра и литавр стал не просто одним из многих, а превратился в хрестоматийный. Если у пианистов их хрестоматией издавна остается Первый фортепианный концерт Чайковского, то у органистов – это, конечно, Концерт Пуленка. Его играют часто, много, он есть в репертуаре абсолютно каждого органиста и потому мы говорим, что «Франсис Пуленк – это наше всё!» Хотя эта музыка позволяет посмотреть на орган как на часть оркестра. Мы видим и слышим струнный состав, духовую группу, с той лишь разницей, что в виде органа. Тем не менее, Пуленк вкладывает в органную партию важное смысловое значение. С него он начинает Концерт и им же заканчивает, отдавая сольному голосу органа все кульминационные моменты. И здесь мы видим не просто включение органа в партитуру. Мы ощущаем соревнование, несоответствия, противостояние, протестные настроения между струнными и органом, и эта противостоящая музыка иллюстрирует внутреннее настроение Пуленка. Его сложное психологическое состояние, когда внешне у струнных «всё вроде бы в полном порядке», а орган находится по отношению к оркестру в конфликтном диалектическом отношении. Порой они меняются ролями, борются, и это ни что иное, как борьба человека с Судьбой. Вот только кто здесь – Судьба, а кто – человек, кто и что объективное или субъективное – сказать сложно. А может быть и вовсе невозможно. И мне кажется, что тут Пуленк предвосхищает драматургию наступающей эры авангарда, потому что для его творческой эстетики присуще клиповое мышление. Это же настоящая кинематографическая склейка, когда в Концерте для органа мы получаем резкую как в кинематографе склейку кадров. Вот звучит орган, и резко другой мотив у струнных. «Поворачивается кадр», и мы видим крупную сцену схватки. «Камера снова поворачивается», и мы видим личные слёзы одного из персонажей, а в результате внимаем множеству аллюзий на других композиторов. В том числе на любимого им Чайковского и, разумеется, на Баха. Например, практически с точностью до цитаты Пуленк делает аллюзию на Фантазию соль минор Баха, которую гениальный композитор эпохи барокко написал в тот момент, когда умерла его первая жена Мария Барбара. Это же истошный крик, и именно этот фрагмент является вступлением в концерте Пуленка. Есть там и фрагменты, которые говорят нам о Чайковском и его Шестой симфонии с трагическим финалом, когда септаккорды, спускающиеся сверху вниз, встречаются в самых драматичных местах Концерта. И если всё это собрать воедино, то получается, что Концерт, написанный в 1938 году, передаёт все тревоги французского композитора и тонко чувствующего человека, когда фашизм начинает свое факельное шествие по всей Европе, а мир стоит на пороге Второй мировой войны. Не зря же эта поразительно проникновенная музыка у Пуленка завершается не громогласной развязкой, а подлинным реквиемом с соло альта. В ХХ веке альт будет символизировать плач по жертвам. Всегда! Послушайте концерты Хиндемита, Шнитке или Сонату Шостаковича. Это уже не просто драма. Это символ трагедии – по большей части тихой, внутренней. И плача трагического и тоже тихого. И завершая весь концерт, Пуленк напрямую прописывает в партитуре, что бывает очень редко, включение органного регистра «Небесные голоса». И эти «Небесные голоса» органа звучат контрапунктом с пиццикато у струнных, символизирующих капающие из глаз слёзы. Человеческий плач голосом альта…

Из Черноземья в Нечерноземье, от Воронежа до Ижевска

Завершив искренний монолог, Тимур Халиуллин вместе с филармоническим журналистом «переключили регистр» разговора в диалоговый режим.

– В предыдущую нашу встречу в Ижевске мы говорили об органно-просветительском проекте, который в течение нескольких лет вы курируете в Черноземье. Удалось ли вам за минувшие полтора года поставить новый флажок в маршрутной карте? Например, в Воронеже?

– Большой духовой инструмент в этом городе обязательно появится. Но чуть позже. Что касается цифрового портативного органа, то он уже выбран, куплен и находится на пути в Воронеж. При этом ещё один подобный орган «опередил ситуацию» и появился в воронежском лютеранском приходе, и теперь там проходят полноценные концерты органной музыки. Если перечислить другие города Черноземья, где благодаря моим идеям, инициативам и стараниям партнёров, органную музыку играют и слушают не только в Воронеже, но в Липецке, Тамбове и Белгороде. Поэтому в недалеком будущем в четырёх черноземных городах для людей зазвучит уже десяток органов.

– А как обстоят дела с органом в родном нашем Ижевске?!

– Всех секретов я пока раскрыть не могу, но зато заверю, что с первым электронным компактным концертным органом в столице Удмуртии будет полный порядок, – сказал Тимур Халиуллин и многозначительно улыбнулся.

Забегая вперед, сообщим о не случайности того, что на старте следующего – 89-го по счету филармонического сезона в середине октября один из ведущих органистов России сыграет в Ижевске Третий концерт-симфонию для органа с оркестром Сен-Санса и Реквием для органа и хора Дворжака.

Проводник через вечность

– Если посмотреть на вашу гастрольную жизнь через призму ваших же активностей в социальных сетях, то можно подумать, что живёте и творите вы в исключительно быстром темпе. В Presto! Что мотивирует вас жить на столь высокой скорости?

– Не сказал бы, что моя скорость прямо-таки Presto, – рассмеялся Тимур Халиуллин. – Наоборот, мне представляется, что все жизненные моменты и творческие сюжеты я успеваю раскладывать в размеренном темпе. По крайней мере, в своей голове. Скорее, для меня характерна полифоническая жизнь, когда я веду несколько линий, и в каждом городе у меня идёт свое направление. И именно в полифонии каждая из них не противоречит остальным. В тоже время я могу понять, что если посмотреть на эти линии со стороны, то вроде бы всевозможных событий очень много, и они пребывают в избытке. Однако в реалиях я успеваю всё – и гастролировать, и курировать свои проекты, и на велосипеде покататься, и в кино сходить, и театр посетить, а иногда и просто позволить себе полдня не делать ничего…

– Опять же если заглядывать на ваши страницы в социальных сетях, то порой складывается ощущение, что вы не спите даже под утро. Сразу вспоминается «Ночь» Пастернака: «Не спи, не спи художник/Не предавайся сну/Ты вечности заложник/У времени в плену…» Вы же стали настоящим пленником органа.

– Не буду преувеличивать, что каждую ночь я занимаюсь и репетирую за органом до первых петухов. Нет. Тем не менее, у меня в реальности накапливается очень много дел, решение которых я откладываю именно на ночь. Все-таки в это время суток меня никто не торопит, вокруг тишина, никто не отвлекает, никто не позвонит, не напишет, и ночь оказывается самым плодотворным временем. Тогда я могу готовить публикацию постов, делать монтаж видео-зарисовок и отвечать подписчикам на комментарии. А ещё вести деловую переписку, планировать, покупать билеты, просчитывать логистику перемещёний и т.д. Всю эту работу я завершаю к пяти-шести утра и ложусь спать. У меня режим такой – вот и вся разница. И если утром у меня не поставлена репетиция, то спокойно я могу позволить себе проснуться к полудню.

– Кто-то из завистников злобно скажет, что вы ведете «богемный образ жизни», – с доброй иронией отреагировал интервьюер.

– Почему?! – удивился мой собеседник и усмехнулся. – В остальной период дня я же просто пашу!

– А, может быть, ещё и орган влияет на особенности вашего режима труда и отдыха? Потому что орган – это же тот самый проводник вечности – из прошлого через настоящее в неизведанное грядущее…

– Действительно влияет. Причём как прямым образом – в соборах обычно не порепетируешь днём, и часто время для занятий за инструментом мне дают только ночное. Так и косвенным образом – когда играешь на органе, то равномерный монотонный его звук как будто притормаживает ход времени, и ты отрываешься от действительности. Можешь в своих рефлексиях заглянуть назад, можешь пофантазировать и двинуть вперёд, и тогда создаётся ощущение, что орган способен менять ход времени. Это люди отмечают и на концертах органной музыки. И сам я постоянно замечаю, что когда ночью присаживаюсь поиграть за инструмент «на пять минут», то незаметно наступает утро… Вот такой он – этот удивительный орган.

Другой мир в концертах престижа и чести

– Ну и ещё один неподдельный интерес на коду интервью… Разумеется, в концертах, что называется, «на кассу и на массу», никто не запрещает органистам хоть ежедневно играть Токкату и фугу ре минор Баха – визитную карточку органной музыки, или частить игрой саундтреков к голливудским блокбастерам, или выносить на суд публики прочие популярные шлягеры. Но какая музыка стала лично для вас сокровенной необходимостью?

– Каждый раз мои музыкальные предпочтения меняются, – Тимур Халиуллин мгновенно понял, что этот вопрос содержал «злобу дня», а никак не укоризну. – Но в любом случае мои вкусы точно не лежат в сфере популярной музыки из кино и хитов рок- или поп-музыки. Хотя если и здесь грамотно выстроить программу, то порой получается любопытно даже для меня. И всё же для меня концерты престижа или концерты чести, как я их называю, это когда мне удаётся сыграть как можно больше произведений из классического органно-оркестрового репертуара. К ним я отнесу Концерты Баха, Генделя, Гильмана, Фермана, Сальери, музыку Респиги и Пуленка, которую с Камерным оркестром Удмуртской филармонии мы исполнили в Ижевске. А ещё Концерты Шмидта и Райнбергера. И вот эта музыка сохраняет для меня кульминацию в репертуарных проявлениях. «Просто» фуги и прелюдии играют все органисты. А вот получить доступ к симфоническому или камерному оркестру и играть с ними концерты органной музыки сегодня в России могут всего несколько музыкантов. Один из них я, и этим искренне горжусь. Наконец, могу поделиться своей большой творческой мечтой, испытывая давнее и неодолимое желание сыграть Концерт Хиндемита для органа с оркестром.

– Кто знает, может быть, это ваше музыкантское чаяние тоже воплотится в жизнь в родном Ижевске?

– Не скрою, я очень хочу, чтобы Ижевск не остался обделённым от серьёзного и великого репертуара органной музыки. Ведь это совсем другой мир! И моя главная цель помочь сделать так, чтобы родной город стал полноценной частью на органной карте России, где уже звучат эти шедевры.

– Кроме Концерта Хиндемита.

– Да. Пока я ещё ни разу не исполнял этот авангардный и сложный концерт, требующий большого оркестра с высоким уровнем исполнительского мастерства. Однако нельзя исключать, что именно в столице Удмуртии у меня получится исполнить его впервые. Это сложнейшая партитура, которую никто в России пока не сыграл.

– Поэтому пусть два предстоящих октябрьских концерта станут подготовкой и оркестра и меломанов к музыке Хиндемита, который, как и Пуленк, если не знал точно наперёд, то чувствовал и предвосхищал многие события на планете людей.

– Пусть! И не только к Концерту Хиндемита, а ко всему пласту грандиозного репертуара, который есть для органа…

Интервью провёл и подготовил к публикации Александр Поскребышев. Фото Руслана Хисамутдинова.