Спуск с горы в темпе «Скерцо»

Сергей Давыдченко сравнил свой летний горный поход на Кавказе со второй частью Второго фортепианного концерта Сергея Прокофьева

Открытием 87-го концертного сезона Удмуртской филармонии стало выступление Государственного симфонического оркестра республики под управлением дирижера Николая Роготнева. В двух Вторых фортепианных концертах – Сергея Рахманинова и Сергея Прокофьева – солировал победитель XVII Международного конкурса имени Чайковского в Москве Сергей Давыдченко – молодой даровитый пианист, который не только играет Музыку, но и умеет её слушать и слышать…

На первое – три Вторых…

Повторимся, что стартовое художественное события сезона от Госоркестра Удмуртии представляло собой роскошное музыкальное приношение для меломанов. В этом презенте был сделан небольшой «панорамный обзор» произведений трех великих русских композиторов – двух популярных шедевров Рахманинова (Второго фортепианного концерта и Adagio из Второй симфонии), звукового сувенира от Стравинского (финала из балетной сюиты «Жар-Птица») и Прокофьева. В двух его творческих образцах периода Серебряного века – части Скифской сюиты и Концерта для фортепиано № 2.

И именно прокофьевский Второй фортепианный концерт на взгляд и слух обозревателя Удмуртской филармонии оказался самым блестящим номером во всей подарочной программе.

Особенно в концовках первой и третьей, где с помощью медиатора – великолепного маэстро Николая Роготнева – приглашенный 19-летний солист провел удивительно тонкий диалог с виолончельной группой «удмуртской симфонии» и всеми струнными…

Провел так, что вопреки всем правилам, издавна принятым в классической музыке, не дожидаясь развязки действа в паузе между частями, захотелось разорвать тишину и разразиться громким восклицанием «Браво!», начав неистово бить в ладоши. И этот шум вполне мог выглядеть максимально честной реакцией меломана на услышанную и эмоционально пережитую музыку.

Пианисты подкупающей откровенности

Как ни покажется странным, новый наш разговор с Сергеем Давыдченко начался не со Второго концерта Прокофьева, а с… бисов.

Для них пианист приготовил набор из трех красивейших пьес из вокального цикла Франца Шуберта «Лебединая песня» («Любовное послание», знаменитая «Серенада» и «Приют»), а также изысканную фортепианную миниатюру Исаака Альбениса «Кордова» из тематической серии «Испанские напевы», которую можно было рассматривать как продолжение «Испанской сюиты». Музыкально-географического путешествия по провинциям и колониям королевства на Пиренеях, в которое входили Гранада, Каталония, Севилья, Кадис, Астурия, Арагон, Кастилия и даже остров Свободы – Куба, находившегося в XIX столетии под властью испанского монарха.

– В музыке Шуберта в вашем исполнении мне почувствовалось состояние влюбленного человека, – поделился с пианистом своими ощущениями филармонический журналист.

– У меня есть возлюбленная и в этих пьесах в действительности можно обнаружить косвенные связи с моей жизнью, – улыбнулся в ответ музыкант. – Хотя выбор программы и репертуара гораздо чаще я связываю с рациональной точки зрения. Конкретно сегодня эти песни Шуберта и пьеса Альбениса прозвучали помимо того, что я нередко играю их на бис. Они по-настоящему хороши, успели стать моими коронными бисами, но в Ижевске я их, что называется «немножко обыграл» к концерту в Москве, который предстоит у меня послезавтра. Может быть, это прозвучало несколько цинично…

– …не цинично, а откровенно и подобная откровенность не может не подкупать, – произнес интервьюер, держа в уме давнюю яркую историю, которая произошла с Денисом Мацуевым на его концерте в столице Удмуртии в апреле 1999 года.

Первоначально стержневым произведением в афише этого выступления должна была стать бетховенская Соната № 23. Однако выйдя на филармоническую сцену, молодой обладатель первой премии XI конкурса Чайковского честно сказал о том, что через несколько дней ему предстоит дебютировать в Carnegie Hall в Нью-Йорке, и потому он хотел бы заменить «Аппассионату» на «Симфонические этюды» Шумана. Как раз для того, чтобы обыграть программу.

Услышав искреннее признание, переполненный зал легко повелся на предложенную замену, и тот концерт завершился полным фурором… Как и скорый дебют будущего народного артиста России в культовом нью-йоркском зале.

– Ну, хорошо, – с улыбкой согласился Серёжа. – В любом случае, как мне кажется, что после Второго Рахманинова песни Шуберта и пьеса Альбениса были уместными.

Причем степень этой уместности повышалась тем, что молодой пианист показал еще одну грань своего дарования. В этих произведениях он был не просто тончайшим лириком, но и зрелой личностью с музыкальной точки зрения, в которой вызревает возможность к полноценному клавирабенду. К сольному концерту Сергея Давыдченко, который, по всей видимости, уже в следующем сезоне состоится на родине Чайковского.

Подвижная лидирующая группа

После того, как уже больше ничего «не мешало» начать беседу непосредственно о Втором фортепианном концерте Прокофьева, журналист процитировал фразу, сказанную Сергеем Давыдченко в интервью Удмуртской филармонии три месяца назад в канун открытия 67-го издания фестиваля искусств «На Родине П.И. Чайковского».

– Как ни странно, великий мелодист ХХ века Сергей Сергеевич Прокофьев не входит в первую тройку любимых моих композиторов, – признался пианист. – Музыку Сергея Сергеевича я люблю, но пока до конца она не раскрылась для меня. При этом смею надеяться, что у меня, все-таки, получается убедительно играть его фортепианные концерты. Потому что в любой музыке, которую я выношу на сцену и играю для слушателей, мне всегда хочется по максимуму донести все творческие замыслы её авторов…

– Пусть прозвучит излишне банально, но какие авторы сейчас входят в вашу первую тройку? Или в пятёрку? А может быть, эта лидирующая группа у вас представляет собой подвижную конструкцию, внутри которой происходит постоянная ротация имен и предпочтений?

– Конечно, это подвижная группа, но уже очень давно и совершенно точно в ней находится Шуберт, которого я играл сегодня. Как и Петр Ильич Чайковский, которого я играл в свой прошлый приезд в Удмуртию, впервые побывав на его родине. А еще Дмитрий Дмитриевич Шостакович, которого я пока не играл здесь. При этом в моем репертуаре есть два его фортепианных концерта, прелюдии op. 34 и в обозримом будущем я планирую выучить все его 24 прелюдии и фуги. Кстати сказать, в апреле этого года на концерте-посвящении Татьяне Петровне Николаевой в Концертном зале имени Чайковского в Москве я играл четыре произведения из этого цикла. Кроме того, в последнее время мои симпатии отданы музыке Малера и Шнитке.

Просветленная музыка Густава и Альфреда

– В сентябре музыкальный мир, по крайней мере, российский, отмечал 90-летие со дня рождения Альфреда Шнитке. Вам импонирует фортепианная музыка этого композитора? Или в этом отношении вы подразумеваете собственный слушательский опыт, никак не связанный с сочинениями, написанными Альфредом Гарриевичем для «короля инструментов»?

– Пока, наверное, это никак не связано между собой, потому как на данный момент я не играю фортепианных произведений Шнитке – ни сольно, ни с оркестром. При этом совсем недавно на гастролях в Бразилии, откуда я едва ли не прямиком прилетел в Ижевск, вместе с замечательным скрипачом и моим большим другом Даниилом Коганом мы сыграли Первую сонату Шнитке для скрипки и фортепиано. Так что пока я больше люблю всё-таки слушать музыку Шнитке. К примеру, недавно послушал его Четвертую симфонию, которая совершенно отличается от его остальных восьми симфоний. Очень люблю я и Concerto Grosso № 1 (это творение прозвучит 28 октября в исполнении Камерного оркестра Удмуртской филармонии – прим. авт.), и кантату «История о докторе Иоганне Фаусте». Как обожаю и совершенно потрясающий и очень личный фортепианный Квинтет. Конечно, музыка в этом глубоком произведении поражает своей мрачностью, но, тем не менее, в последней части мне видится и чувствуется какое-то просветление.

– В отношениях с музыкой Малера у вас получается аналогичная история?

– Да, причем очень медленно, но верно я вникаю в его музыку и большое впечатление для меня оставила Пятая симфония, которую я услышал в начале октября в Москве опять же в Концертном зале имени Чайковского.

– Исключительно любопытно узнать, в чьем исполнении?

– Впервые за прошедшую пятилетку в Москву со своим оркестром musicAeterna приезжал Теодор Курентзис и 4 октября я был на этом потрясающем концерте! Интересно, что билеты на него я покупал заранее. Еще в июле, когда находился в отпуске. В тот момент с другом мы были в горном походе, и когда оказались на станции Дагомыс, когда появился интернет, я увидел новость о предстоящем приезде маэстро Курентзиса. Прочитав это сообщение, я в срочном порядке позвонил своей девушке и сказал: «Полина! Бегом покупай билеты на концерт!» В данном случае слово «бегом» применил потому, что билеты на два концерта musicAeterna меломаны расхватывали молниеносно. И я нисколько не пожалел о том, что услышал Пятую Малера в исполнении коллектива Теодора Курентзиса! Скажу больше, в течение длительного времени я сознательно готовился к этому концерту как слушатель. Положа руку на сердце скажу, что тогда я не имел ни малейшего представления о Густаве Малере, и о его музыке. Хотя до этого однажды слушал его Первую симфонию. Один раз вживую слушал Третью симфонию в исполнении оркестра Александра Сладковского, один раз Четвертую симфонию в Ростове-на-Дону и, наконец, один раз Пятую симфонию в исполнении оркестра под управлением Валерия Абисаловича Гергиева. Однако этого объема полученных знаний было очень мало для того, чтобы «мальчик что-то понял» о Малере и его творениях. Поэтому примерно за месяц до гастролей маэстро Курентзиса, чтобы лучше понимать творческие замыслы этого дирижера и автора этого сочинения, я стал углублённо слушать Пятую симфонию. Садился с партитурой и слушал записи, которые делали известнейшие дирижёры – Клаудио Аббадо, Герберт фон Караян, Леонард Бернстайн, Саймон Рэттл и Геннадий Рождественский.

– Как приятно узнать о том, что музыкант загодя готовится к визиту на концерт – не свой, а своих коллег! Это более чем похвальная практика, потому в музыкантской среде нередко проскальзывают нотки пренебрежения и доли высокомерия по отношению к коллегам: «Всё знаю, всё слышу и всё умею».

– Но с Малером подобное пренебрежение точно «не прокатит». Так вот послушав Пятую симфонию в исполнении musicAeterna под руку Теодора Курентзиса, я могу предполагать о том, что Густав Малер стал одним из моих любимых композиторов. Потому что я как-то врос в эту музыку, и, кажется, достаточно хорошо начал её понимать. И во многом мне это врастание и понимание очень импонирует…

Неустанный прокофьевский концерт

– В июне 2023 года в победном финале XVII конкурса имени Чайковского вы играли Второй фортепианный концерт Прокофьева с великим «Светлановским» оркестром – ГАСО имени Евгения Светланова под управлением Алексея Рубина. С той поры прошло уже почти полтора года и любопытно узнать о ваших рефлексиях по этому событию в динамике времени. Какими они были тогда и какими стали нынче?

– Конечно, я до сих пор постоянно вспоминаю о том, как это было, потому что конкурс Чайковского стал ответственейшим моментом в моей жизни. Откровенно поделюсь с вами, что никогда я не устаю от музыки Второго концерта Прокофьева, потому что каждый раз её можно играть по-новому. Что я и стремлюсь делать на сцене. Это один из наиболее частых фортепианных концертов, которые я выношу на публику. Сегодня в Ижевске он прозвучал в моем исполнении в 21-й раз. При этом на контрасте назову, что Второй концерт Рахманинова, который впервые исполнил в ноябре 2023 года, сегодня я сыграл всего в одиннадцатый раз.

– Во многом это очень необычная пропорция, потому что у многих пианистов, возникает другая соразмерность между «двумя двойками» – двумя выдающимися Вторыми фортепианными концертами.

– Наверное, так и есть.

Иррациональный бег сверху вниз

– В заключительном вопросе позволю себе еще одну лапидарность, тем более, что вы упомянули о своем летнем походе в горы. Похоже, что горный туризм становится вашей сущностью, позволяющей немного отдохнуть от музыки и ненадолго выйти за пределы музыкального пространства.

– Да! Минувшим летом мы ходили с другом на плато Лаго-Наки в Адыгее, и это было очень увлекательно. Ежедневно мы совершали длительные походы и в заключительный день прошли 22 километра. Кто-то скажет, что это совсем немного, но к вечеру, когда мы возвратились в лагерь, я практически «забыл» как надо ходить. Стоял у палатки и не понимал, что мне делать дальше, потому что от усталости мои ноги почти не двигались. Несмотря на то, что уже третье по счету лето подряд я хожу горными тропами. Еще мы поднимались на гору Оштен, высота которой превышает 2800 метров. На самом деле там очень крутой, сложный подъем с земляными ступеньками и в прошлом году мы с друзьями поднимались туда три половиной часа. Это очень долго, и мне с моей немаленькой комплекцией, приходилось отдыхать довольно часто. В общем, это времяпрепровождение было из серии «так себе». А в этом году после продолжительного восхождения мы снова пришли на эту вершину, попили там чай и сейчас – внимание – обратно сбежали с горы за 43 минуты!

– Это же экстремальный спуск! Надеюсь, не на «пятых точках» съехали?

– Нет, ногами сбежали, еле-еле успевая реагировать на какие-то завороты на дорожках. Между прочим, этот наш спуск в чем-то походил на «Скерцо» из Второго фортепианного концерта Сергея Сергеевича Прокофьева. Без всякого преувеличения в реальности это был какой-то совершенно иррациональный спуск, когда мы на огромной скорости сбегали с горы! Только вот до сих пор я не знаю, зачем мы так быстро бежали?! – произнес Сергей Давыдченко и симпатично и очень открыто рассмеялся.

Текст: Александр Поскребышев
Фото: Анатолий Салтыков