Сила предков

Глава первая

Козявка никогда не жаловался на свою жизнь. Во-первых, у гоблинов это было не принято – хватало и других забот. Во-вторых, даже у стен в Царстве Ужаса и Смерти (или в ЦУСе, как его кратко называли имперские хронисты) даже у стен были уши. Мохнатые такие, все розовых пупырышках, только и ждущие, дабы подслушать какое-либо инакомыслие. Темный Властелин и Повелитель Всея Сущего на Земле и на Небе (или просто Темный, по версии тех же хронистов), очень не любил какого-либо рода инакомыслия в своем Воинстве Тьмы и Разрушения (или просто Армии тьмы; как вы поняли, Темный любил пафос, как и любой уважающий себя Темный Властелин). Козявка понимал это и не роптал – работа у него такая, держать всех окружающих в страхе и трепете, поэтому и не держал на него зла, что довольно забавно звучит для существа, заочно приписываемого к злу.

Нет, Козявка был не такой – это был смышлёный и трудолюбивый представитель своего племени, верой и правдой служивший общему Злому делу, любящий хорошие шутки, обычно заканчивающиеся увечьем для их объектов, вкусную еду и крепкий эль, который варила его бабушка.

Его вообще трудно было назвать злым – родись он в обличии человека, он был бы вполне рядовым представителем Имперского общества, которое тоже, по-хорошему, нельзя назвать однозначно добрым и светлым. Но законы мироздания таковы, что мы не выбираем свою судьбу – и Козявку вполне устраивала его нынешняя жизнь. Знай день-деньской собирай травы, коренья, охоться на мелкую дичь, уворачивайся от пинков орков, троллей, кентавров и других крупных, но туповатых членов Воинства Тьмы и Разрушения, время от времени участвуй в глобальных стройках, затеваемых Темным Властелином и Повелителем Всея Сущего на Земле и на Небе. Добывай руду, вали лес, вправляй кости и зашивай раны, чисти доспехи и так далее и так далее. Гоблинское племя было очень трудолюбивым и забот у него всегда было предостаточно.

Время от времени все силы бросались для проведения Последней Войны. Каждая война, нет, Война, затеваемая Темным (или «Рогатой башкой», как его втихомолку называли гоблины), именовалась Последней. Для поднятия боевого духа, не иначе. Вампиры, как наиболее интеллектуальная часть Воинства, насмешливо говорили, что каждая Война называется Последней, потому что Темный по своей забывчивости не добавляет «до следующей Войны». Козявка не был уверен в том, правильно ли он услышал эту шутку – в мирное время Воинство жило строго отдельно друг от друга, практически не контактируя друг с другом, и увидеть кого-то не своего вида было весьма затруднительно. Исключение составляли как раз гоблины и орки, как довольно близкие друг другу родственники, что, впрочем яро оспаривалось представителями как орочьего племени, не желавшими видеть в своих родичах «мелких мохнатых балбесов», так и гоблинами, которые без конца потешались над «клыкастыми дылдами». Тем не менее, эти народы находились в довольно тесном симбиозе и волей-неволей постоянно пересекались друг с другом.

Козявка погрешил бы против истины, сказав, что с орками у него складывались хорошие отношения. По большому счету, он был знаком только с двумя. Первым был Магог – крупный одноглазый орк из клана Безбашенных Рубил, чьим любимым оружием были здоровенные, плохо заточенные тесаки, недостаток остроты которых с лихвой компенсировался чудовищной силой его хозяина. Они впервые познакомились, когда пьяного Магога обокрал один из сородичей, а Козявка, волею судеб в тот сезон прислуживающий в орочьей таверне, заметил это и вернул хозяину его вещи. Сделать это было нетрудно, поскольку незадачливый похититель не прошел и десяти метров до своей берлоги, захрапев в близлежащей канаве от переизбытка эля в организме. В благодарность он получил ободряющий подзатыльник и кусок солонины из тарелки Магога, что считалось весьма широким жестом. Впоследствие они виделись еще несколько раз, однако Магог упорно делал вид, что не знает Козявку. Но, как я уже говорил, тот не был в обиде – он прекрасно понимал жесткую иерархию в этом многоплеменном воинстве и не держал обиды на своего далекого родича. Иногда, перед сном, он даже мечтал о том, как во время очередной Последней Войны они на пару с Магогом проломят литые ворота Имперской столицы и возьмут в плен короля людишек, после чего выпьют эля из трофейных кубков, как равные. Но он быстро отгонял подобные мечты, ведь даже Козявка своим маленьким мозгом понимал, что это невозможно.

Вторым орком, которого Козявка мог с полной уверенностью назвать своим другом, был Дарух. Дарухом звали очень старого и очень сильного орочьего шамана, который, возможно, был самым старым представителем не только своего племени, но и всего Воинства, не считая бессмертных вампиров и совсем мертвую нежить. Их знакомство состоялось тогда, когда прошлый гоблин помощник Даруха обратился в чудовищное порождение Тьмы, подарив несколько веселых дней всему орочьему племени, заключавшихся в бесплодных попытках забороть его, попутно украшая окрестности отрубленными конечностями и литрами орочьей крови. Не то чтобы орки были против – они всегда любили хорошую драку, однако орочий вождь, головой отвечавший за порядок в своих владениях, был вынужден обратиться в вышестоящие инстанции за помощью. Был прислан некромант, изгнавший порождение Тьмы до лучших времен, чем вызвал бурное негодование, вылившееся в попытку переворота и смещения вождя, который «лишает парней возможности развлечься в этом унылом болоте». Воистину, то было веселое лето.

Так вот, Даруху требовался новый подмастерье и его безошибочный взор пал именно на Козявку, который и был временно затребован им себе в помощники. Козявка до сих пор не уверен, почему был выбран именно он, хотя, временами, он замечал на себе косые взгляды любого обличенного магической силой представителя Воинства. Дарух быстро понял, что не ошибся в выборе – смышленый гоблин оказался отличным помощником, ловко и в срок выполнявшим все его поручения, к тому же обладавшим незаурядным для гоблина пониманием окружающего его мира. Старый орк рассказывал Козявке о прошлых Последних Войнах, ведь ни одну из них малыш гоблин не застал – жизнь гоблина коротка и взрослеют они очень рано, а последняя Последняя Война была почти пять лет назад. А Дарух участвовал аж в шести Войнах, и Козявка мог бесконечно слушать, навострив свои длинные уши, истории старого орка. Ошибочно полагать, что орки живут лишь войнами и разрушениями – их психология, пусть и отличается от нашей, но в целом схожа с человеческой, и старый орк испытывал нечто схожее, что испытывает старик, разговаривая с внуками, которые готовы слушать его часами.

- Слухай сюда, малец, - так обычно начинал свои истории Дарух, пока Козявка подметал хижину или чистил колдовской котел – расскажу тебе об Империи.

- Об Империи? – удивленно переспрашивал Козявка. Он почти ничего не знал об Империи, как и любой гоблин, только байки да пересуды.

- Да да, а я о чем говорю, балбес? Так вот слухай сюда, значит. Империя – она здоровенная! Очень много народу там живет, и очень кучно.

- Больше, чем у нас в пещерах?

- Больше, больше! В тыщу раз больше – наставительно говорил Дарух, поднимая заскорузлый палец к небу. Козявка не знал таких больших чисел, поэтому значения слова «тыща» ускользнуло от него, но он быстро понял, что поднятый вверх палец означает значительность предмета разговора. – В тыщу тыщ раз больше! Живут они там, значицца, в здоровенных таких каменных хижинах. Не таких, как ваша пещера, а в других – стаскивают, значицца, кучу камней, обтесывают и готова тебе хижина.

Козявку передернуло от подобного святотатства. Вынимать камни из земли, стаскивать их в кучу? Мало того, что живут на поверхности, так еще над камнями надругиваются. Ни один уважающий себя гоблин ни за что бы не стал жить на поверхности (разумеется, другим племенам необязательно было знать об этом), тем более в хижине из живых камней. Гоблины, как и тролли, почитали скалы и горы, и ни за что бы не стали заниматься подобным.

-Гыгыгыгы, вижу, малец, как кривишь морду! Знаю, знаю, что у вас камни святые, как у этих тупорылых троллей… Нет, ну понятно, не все так живут, ток те, кто побогаче. Другие человеки, что похуже, ну типа как вы, гоблины (Козявка даже ухом не повел), живут в деревянных хижинах, вроде как эта.

- А какие, они, человеки, Дух-Дарух?

Дарух страшно любил, когда его так называли. Это означало связь Даруха с духами его племени, особо крепкую связь, и Козявка знал об этом.

- Человеки то? Ну смотри, малец. Ростом чуть поболе вас – на пару бошек примерно. Ручки-ножки тоненькие, как у тебя, головы маленькие, клыков вообще нет – не зубы, а дрянь! Пытался сварганить зелий из зубов человеков, так все погань одна получалась. Ухи маленькие, носы тоже. Плюнешь – улетит человек.

- А чего ж тогда их всех давно не запинали, Дух-Дарух? Раз они такие слабаки?

- Так то-то и оно, малец! Они чем-то вроде вас будут – вроде мелкие и хилые, а хитрющие! Они ж всегда кучей собираются, токмо не так как мы, орки. Мы то один на один рубимся, как предки завещали, а они нет – они всегда вместе, как встанут рядом, копий выставят и попробуй продерись! Один на один то даже ты человека заборешь, а когда их толпа, так тут трудно уже парням. Они ж, заразы, еще из луков лупят поверх голов и никогда просто так вперед не ломятся, а нас выманивают, да кентаврами своими топчут. Тяжко с ними воевать, но можно. Зато добыча какая, - орк мечтательно закатил глаза. – Помню как-то грабанули ихний один городишко, да я с парнями залетел в енту их библитеку, там где их шаманы колдовство свое мутят. Так парни, что со мной были, пасти как поразевали. Стокма там всего было, что спереть можно было. Гляди сюда.

Дарух встал со своего кресла, прошел в дальний угол своей хижины и через минуту вернулся со стопкой пыльных книг. Козявка, никогда до этого не видевший книг, в недоумении чесал левое ухо, принюхиваясь к неизвестному предмету.

- Эт чего такое, Дух-Дарух?

- Эт, малец, книгма! – Снова указательный палец вверх. – Руны ихние. Ток они их не на дереве вырезают, а на коже такой. И не режут, а палочки намазывают дрянью какой-то да руны рисуют. Были там колбы с этой дрянью, так один из парней выпил залпом, аж посерел. То-то гоготу над ним было. Пишут они тут всякое свое колдовское, прямо как мы. И сказания свои, и колдовство, все записывают. Ты, небось, и рун то не видал никогда?

Козявка отрицательно замотал головой.

- Дурная твоя башка! А Дух-Дарух то даже в человеческих рунах смыслит! – Дарух удовлетворенно хмыкнул, от вида обалдевшего Козявки. Однако, он быстро опомнился и злобно зашипел – Токмо это, башка твоя дурная, ни слова никому! А то шкуру спущу!

- А почему, Дух-Дарух?

- Запрещено это. Нельзя в человеческих рунах ковыряться.

- А почему?

- Вот башка твоя дурная! Щас оторву как! Нельзя значит нельзя. Запрещено. Темный запретил.

Козявка понимающе кивнул. Нельзя, значит нельзя, чего тут еще говорить то? Однако его природное любопытство разыгралось не на шутку. Все-таки он был очень смышлёным гоблином, и не мог просто так оставить книгмы в покое. Но, здраво рассудив, он решил оставить их до лучших времен, особенно после того, как Дарух неожиданно предложил обучить его орочьей грамоте.

Дарух, если бы его кто-то спросил (а его никто и не спрашивал, после того, как он попал в опалу к новоиспеченному вождю), не смог бы внятно ответить, зачем он взялся обучать Козявку орочьей грамоте. Даже если бы он не был столь косноязычен, как любой добропорядочный орк, он бы не смог выразить те мысли и ощущения, которые возникали у него при взгляде на этого, казалось бы, обычного маленького гоблина. Схожие ощущения возникали, как я уже упоминал, у всех существ, обличенных магической властью. После того злополучного инцидента с исчадием Тьмы некромант, которого вызвали на подмогу, оказавшийся давним приятелем Даруха, еще несколько раз заходил к нему в хижину для диалога магических школ. И однажды, наблюдая за тем, как сноровисто маленький гоблин разделывает жирную болотную пиявку, некромант сказал:

- Понимаю, старый друг, почему ты взял именно его.

- Это почему же, мертвяк? – Немногие из ныне живущих и уже почивших могли позволить себе подобное обращение к Дементрию, одному из способнейших адептов Темной магии своего времени, однако некромант лишь усмехнулся в ответ на эту старую шутку.

- Да потому, мой зеленокожий друг, что это непростой гоблин. Ты и сам это видишь. У него весьма любопытное в своей нестабильности магическое поле. Любопытно, что оно вообще у него есть, учитывая крайне низкую способность их вида к магии, а уж его пертурбации вызывают еще больший интерес. Мой тебе совет, - Дементрий придвинулся ближе, так, чтобы даже чуткие уши Козявки не могли его услышать, - будь осторожен. Ты и так не в большем почете у Вазорга, равно как и у магов Воинства. Гоблин с задатками в магии явно не прибавит тебе популярности. Не слишком разумно ломать устоявшийся порядок вещей. Ты и без меня это знаешь, Вождь-Дарух.

Дарух недовольно поморщился. Не будь Дементрий таким близким его другом, не сносить ему головы – кому будет приятно, когда ему напомнят о том, что он единственный орочий вождь в истории, которого сместили без насилия. Точнее, которого вынудили отказаться от своего титула?

- Я понимаю твои опасения, мертвяк. Но какое кому до меня дело? Я всего лишь старый тупой шаман и ничего больше. А насчет Козявки не беспокойся. Он смышленый малец, даже слишком смышленый. Видел бы ты, как он зубрит руны! Гаденыш еще и ваши книгмы почитывает, что пылятся у меня в углу. Он языком молоть об этом не станет.

Дарух любил разговаривать с Дементрием. С ним можно было скинуть маску туповатого орка, которая до смерти опостылела Даруху.

Как вы уже поняли, когда встречаются необычный орк и необычный гоблин – жди беды.

Глава вторая

Но все хорошее когда-то заканчивается. Закончилось оно и для Козявки. После трех месяцев в услужении Даруху, в ходе которых Козявка неплохо разобрался в хитросплетениях интриг в Воинстве Тьмы, обучился бегло читать на орочьем, вампирском, языке троллей, даже человеческом и понимать практически все наречия, на которых разговаривало многоплеменное Воинство, Дарух внезапно отослал его обратно. Он не объяснил, почему, однако Козявка смутно догадывался, что это произошло из-за участившихся посещений магов других племен, которые вели с Дарухом долгие разговоры, после которых Дарух был не в самом лучшем расположении духа, и иногда малышу гоблину даже прилетал пинок-другой.

Тем не менее, расстались они вполне по дружески. Дарух подарил Козявке маленькое стило – палочку из клыка северного дракона, способную разрезать практически что угодно, дабы гоблин мог в свободное время упражняться в рунописи. Козявка в благодарность смастерил ножны для старого тесака Даруха, висевшего без дела. Ножны он смастерил из шкуры горного вепря, которую он выменял у заезжего тролля на бутылку бабушкиного крепчайшего эля. Ножны он украсил орочьими рунами, гласившими «Дух-Дарух, пусть не слабеет твоя рука и не сточатся клыки!». Скептики усомнятся, но старый орк в этот момент почувствовал нечто, отдаленно напоминающее человеческую тоску, осознав, что он скорее всего больше никогда не увидит малыша. Жизнь гоблинов коротка, да и Дарух уже разменял пятнадцатый десяток. Существовала очень большая вероятность того, что очередная Последняя Война станет для них обоих в буквальном смысле последней.

Так наш герой вновь оказался в своей родной пещере, среди своего племени. Казалось, никто и не заметил его отсутствия – все племя было поглощено приготовлениями к новой военной кампании, затеянной триумвиратом из вождей орков, гоблинов и троллей.

Тут следует сделать маленькое отступление и вкратце пояснить читателю основную концепцию Воинства тьмы. Воинство состоит из множества различных рас и видов, в общем и целом сотрудничающих друг с другом ради господства Зла по всей округе. В основном они действуют поодиночке друг от друга, объединяясь в единый кулак только во время Последних Войн. В мирное же время они представляют из себя нечто вроде конфедерации, обладающей ограниченной самостоятельностью ее членов. Опорой власти служат вампиры – высшая нежить, напрямую подчиняющаяся Темному. Они являются аналогом бюрократического аппарата, поскольку над каждой расой Воинства стоит куратор-вампир, следящий за тем, чтобы племена слишком уж не заигрались в самостоятельность. Также вампиры составляют Эскадрон Смерти – элитную личную гвардию Темного.

Власть на местах осуществляют вожди, короли и наместники, в зависимости от степени развития той или иной расы. Власть каждое племя устанавливает самостоятельно – так, например у троллей кентавров она представляет нечто вроде наследственной монархии, нежить управляется группой адептов во главе с Королем мертвых, избираемым путем голосования каждые сто лет. Орки сменяют власть путем отрывания головы предыдущему вождю. Гоблины же, фактически являясь придатком орочьей системы, обладают, пожалуй, наименьшей самостоятельностью – их вождь назначается и сменяется по прихоти орочьего вождя, чему малыши-гоблины, увы, никак не могут противостоять. Кураторы следят, чтобы племена не впадали в анархию и слишком уж не увлекались междоусобными войнами – все таки мы говорим о Воинстве Тьмы, и им нужно как-то себя развлекать. Между расами существуют исторически устоявшиеся связи, как, например, в уже упомянутом триумвирате орков, троллей и гоблинов, как испокон веков очень близких друг другу народов связанных как происхождением, так и религией и обычаями. Более менее прояснив ситуацию, вернемся к уже упомянутой кампании.

Военное предприятие в своей задумке представляло собой ограниченное вторжение на территорию Империи с целью проверить ее силы и чутка пограбить. Триумвиры собрались вместе, пригласив триумвират кураторов-вампиров и изложили им свое предложение. Кураторы пустили сообщение наверх, и после некоторых бюрократических проволочек, получили одобрение от наместника Южных Земель на проведение вторжения. Если вторжение провалится – что ж, не всегда же выигрывать, да и припугнуть смертельного врага никогда не бывает лишним. Если же вторжение окажется успешным, то его можно и нужно будет развить, подтянув с Севера кентавров и нежить. Однако слишком увлекаться все равно не стоит, ибо Последняя Война по плану состоится только через полтора года, и к ней вовсю идут приготовления на всех землях Царства Ужаса и Смерти.

Получив одобрение сверху, триумвиры вовсю занялись подготовкой. Стучали молоты, раздувались кузнечные меха, заготавливался фураж и штурмовые зажигательные свиньи – работа кипела вовсю. Козявка был назначен, как уже упоминалось в самом начале, в бригаду строительства осадных орудий. Штурмовые лестницы, баллисты, тараны – полный набор. Гоблины были урожденными инженерами и без каких-либо сложных инструментов создавали впечатляющие конструкции, которые затем модернизировались орками путем навешивания шипов и размалевывания ругательствами. Симбиоз налицо.

Бригада состояла примерно из полусотни гоблинов. День-деньской они стучали молотками, вили верёвки, валили лес для таранов и откармливали штурмовых зажигательных свиней. А вечерами они собирались у костров, пили эль, горланили старинные песни и зорко следили, чтобы на шум не заявились залетные орки, которых хлебом не корми, дай только попинать несчастных гоблинов, которые могли отвечать лишь ругательствами, гримасами и подмешиванием мухоморов в котлы с орочьей едой.

В один из таких вечеров Козявка сидел у костра вместе со своими приятелями – Шнобелем, Заморышем, Пеньком и молодой гоблинихой по имени Бородавка. Бородавок у нее не было – просто гоблинские имена появлялись благодаря оркам, и был скорее кличками. Вряд ли орк, мимоходом назвавший Бородавку Бородавкой вообще понимал значение этого слова, подслушанного им в одном из южных походов. Его и рады бы спросить, да тот недавно помер, заколотый в пьяной потасовке своим товарищем из-за подозрения в мухлеже при игре в кости. Так что Бородавка была Бородавкой и никто особенно не забивал себе этим голову.

Стоит отметить, что наш Козявка был весьма недурен собой, для гоблина, разумеется. Длинные острые уши, роскошный серебристый мех, их украшающий, пронзительный, громкий голос и недюжинное чувство юмора закономерно приводили к его популярности среди женской части гоблинового племени. Однако в силу своей юности – шутка ли, всего полтора года, - Козявка не обращал внимания на девчонок, считая их глупыми и пустоголовыми. В его возрасте все гоблины мечтают стать большими и сильными вождями и раздать пинков всем своим обидчикам, которых даже за столь короткий срок набиралось весьма большое количество. Поэтому он упорно игнорировал Бородавку, которая как зачарованная смотрела на него, когда Козявка увлеченно рассказывал о своей жизни в хижине Дуруха:

- Там столько всяких штук было крутых! Черепа там всякие, колбы-котелки со снадобьями разными. Одно выпьешь – и ты сильный станешь, как самый здоровенный орк и пойдешь все крушить! А другое выпьешь – усохнешь и станешь совсем как Заморыш, такой же хилый и заморышный.

Звонкий хохот раздался над полянкой после очередной шутки над бедным Заморышем. Даже по меркам гоблиновского племени он был очень уж маленьким и худым и подтрунивание над ним быстро стало привычным в их компании.

- Слухай, Козявка, а ты кого там видал еще, ну из других племен? – Пенек был самым молодым гоблином среди них, он только «вошел в возраст», то есть ему недавно стукнул год.

- Да много кого видел. Щас посчитаю, - с важным видом Козявка начал загибать пальцы на руках. – Орков видел, ну это понятно, - палец. Некроманта видал, аж трижды – палец, палец. Видал тролля одного, у него брюхо очень уж пучило, приходил к Дух-Дуруху за снадобьями – палец, палец, палец. О, о, видал однажды перекидца – рука.

- Чаво за перекидыш такой? – недоуменно спросил Шнобель, который, как вы уже поняли, являлся гордым обладателем огромного носа.

- Не перекиндыш, дурная твоя башка, а перекидец! Ну это которые которые вроде как человеки, а как луна полная в волчару огромного обращаются – перекидываются! И клыки у них жуть, больше чем у орка любого! Потому и перекидцы. А, еще скелетуха видал, его Дементрий посылал к Дуруху, Дементрий это некромант который. Чет принес ему. Рука и палец – вот сколько видал! – гордо воздев руки к небу, заключил Козявка.

- А что, скелетух то этот страшный наверное, да? – пискнула Бородавка и тут же испуганно зажала рот руками. Остальные гоблины наградили ее неодобрительными взглядами – мало того что сидит тут с ними, да еще болтает чего-то! Но Козявка был в хорошем настроении, поэтому снисходительно ответил, впервые за вечер посмотрев прямо на Бородавку:

- Да нет, и ни капельки не страшный. Громыхает, правда, сильно, но на то он и скелетух. Он вообще и не болтал то – языка то нету! Пришел да ушел. Я то не из пугливых, - закончил Козявка, ненавязчиво приложив рукой мех на ушах.

- У нас эль заканчивается, - укоризненно произнес Шнобель, для пущей наглядности поводив пустым кувшином. – Сбегал бы за добавкой, а не мех тут свой распускал.

- Так уж и быть, схожу. Мне тут недалеко, до бабушки то – раз и вернусь.

Бодро вскочив на ноги, Козявка посеменил по тропинке до пещеры, в которой жили все старики гоблинов, и где жила его бабушка. Вообще, он слегка погрешил против истины – до пещеры надо было идти где-то полчаса, и тропинка проходила как раз мимо орочьего лагеря, возле которого можно было очень легко напороться на неприятности. Но отказаться было нельзя, поэтому Козявка мужественно отправился в путь.

И он ни капли не удивился, когда спустя короткое время услышал, как за ним бежит Бородавка. Нагнав его, она виновато потупила взгляд и спросила:

- Козявка, можно я пойду с тобой?

Гоблин ничего не ответил, лишь кивнул головой. И они пустились в путь. По дороге оба гоблина молчали, не обменявшись ни словом. Тропинку освещал тусклый свет луны, в канавах громко хрюкали дикие вепри и жужжали собирающиеся на свет факелов огромные болотные москиты.

Добравшись наконец до пещеры, Козявка быстро забежал в рукав, где жила его бабушка, которая к тому времени уже спала. Бабушка Козявки жила в одном из многочисленных рукавов подземной пещеры. Ее жилище было небольшим, но очень уютным. Каждый камешек, каждый сталактит и выступ был украшен витееватым орнаментом, на стенах висели искусно сотканные гобелены, а вход в жилище украшал мохнатый коврик из шкуры бурого медведя.

Бабушка громко храпела, во сне смутно повторяя имя дедушки, раздавленного залетным огром еще до рождения Козявки. Все говорили, что Козявка пошел в него и малыш гоблин, разглядывая портрет своего деда, мог согласиться с этим. Те же уши, тот же роскошный мех и тот же компанейский характер закономерно сделали Козявку самым любимым из внуков, коих у его бабушки было аж двадцать.

Бесшумно прошмыгнув к бочонку с элем, гоблин наполнил оба кувшина до краев и также выскочил обратно. Бородавка терпеливо ждала его снаружи, от волнения и смущения щипавшая себя за уши. Увидев выходящего из пещеры Козявку, он радостно помахала ему рукой и парочка побрела в обратный путь.

Пройдя почти половину тропы, гоблины услышали, как недалеко от них шумно переругивалась компания орков, которая двигалась в их сторону. Козявка, не произнеся ни слова, сунул один из кувшинов Бородавке, схватил ее в охапку и юркнул в кусты, не пролив ни капли драгоценного эля. Как известно, гоблины были мастерами маскировки и в обычных условиях им не составляло труда спрятаться практически на ровном месте.

Спустя несколько минут компания орков вывалилась на тропинку. Их было трое – большие, с руками такой длины, что они могли, не наклоняясь, почесать свои колени, с острыми клыками, украшенными стальными набалдашниками в форме драконьих когтей. Вооруженные. И слишком возбужденные от количества выпитого эля. Они бы так и прошли мимо и гоблины бы остались незамеченными, если бы на свою беду Бородавка не закричала от испуга.

Орки моментально остановились и безошибочно повернули морды в ту сторону, где прятались Козявка и Бородавка. Они были извлечены из кустов и орки стали решать, что с ними делать:

- Сматри-ка, парни, два гоблинских карапуза! Чавой это вы тут делаете, а?

- Небось слямзили чего, недоноски? – Один из орков достал свой перочинный нож, который по размерам был примерно как гоблинская рука, и для пущей острастки начал водить им перед лицами гоблинов.

- Нееееее, парни, он видать подружайку свою опоить решил! Сматри, скока эля! А ну, дай сюда! – Третий орк вырвал кувшин из онемевших лап Бородавки, которая от ужаса уже ничего не соображала.

- А ты чего, смотришь, малец? Давай тоже сюда кувшин! – Самый толстый орк протянул свою огромную пятерню, одновременно занося кулак над головой Козявки, удар которого мог вполне проломить его череп.

То, что случилось дальше, Козявка не смог объяснить до конца своей весьма долгой, по гоблинским меркам, жизни. Вместо того, чтобы съежиться от страха или дать деру, он швырнул кувшин прямо в нахальную морду орка и выхватил из-за пазухи подарок, который вручил ему Дух-Дарух. Стило из драконьего клыка, которое способно было легким нажимом вырезать руны на гранитных камнях. И совсем немного усилий требовалось, чтобы полоснуть им по бычьей шее орка.

Толстяк недоуменно схватился за глотку. Густая кровь хлынула фонтаном. Второй орк, с ревом бросившийся на Козявку, получил стилом в глаз и, яростно вереща от боли, покатился кубарем в те самые кусты, в которых прятались гоблины.

Осознание содеянного пришло Козявке не сразу. Точнее пришло оно после того, как он очнулся от удара по затылку третьего орка. Последнее, что он услышал, было то, как Бородавка испуганно выкрикивала его имя. Свет погас.

Глава третья

- Меня будить?

Гоблин-паж был отброшен в противоположную сторону комнату ударом кулака Вазорга, крепко при этом приложившись головой об один из трофейных щитов. Орочий вождь страшно не любил, когда его беспокоили, особенно когда какой-то нахальный гоблин будил его, пихая ему копье в ноздрю.

Слуга моментально вскочил на кривые ноги и быстро затараторил:

- Этма самое, вождь, так зовут тебя! Приковыляли среди ночи и в дверь молотят, зови, говорят, вождя, иначе башку открутим!

- Твоя башка моя, мне ее и откручивать. Кого там еще Карум принес?

Вождь орочьего племени вышел из опочивальни в прихожую. Там переминались с ноги на ногу с десяток орков, полностью вооруженных, но явно трусивших перед Вазоргом. Вождями орков становятся одним способом – путем отрывания головы предыдущему вождю, что автоматически делало нового вождя самым могучим воином всего орочьего народа. А репутация штука серьезная. Два орка держали в руках мешки, содержимое которых ворочалось и издавало приглушенные звуки и плач.

Из толпы вытолкнули вперед одного из орков, который придерживал правый глаз. Повязка, прикрывающая рану, набухла от крови.

- Вождь, дело тут есть! Тут такое случилось, мы с парнями демона изловили да к тебе притащили. Сами то мы не решились его завалить, ты после того случая строго настрого велел дел с ними иметь.

- И где этот ваш демон?, – поинтересовался Вазорг, мысленно чертыхнувшись. «Помяни Карума всуе, а тут и он» подумал орк.

- Так в мешке, Вождь-Вазорг! По башке мы его приложили так он и вроде как копыта отбросил сначала, а потом зашевелился! Его и подружайку евонную притащили!

- Сопля, - гоблин-паж мгновенно оказался перед Вазоргом, - шоб одна нога здесь а другой Дарух был здесь, да поживее. Что с твоим глазом, Дорук?

- Так демон все ентот, говорю же! Глаз проткнул своей демонической тыкалкой да Раззога порешил! По шее полоснул, так из него столько кровищи вытекло, что тот сразу и помер.

- Порешил Раззога? А ну-ка рассказывай, как все было?

Когда Дарух появился в хижине, Вазорг уже знал примерный расклад событий. Три пьяных орка шли по тропе, когда на них из кустов выскочило две дюжины жутких демонов. Орки храбро сражались, не посрамив своих предков, да вот только демонов было больше и они смогли-таки зарезать Раззога и ранить Дорука. Но Риззог, брат Раззога, сумел вырубить главного демона и остальные растворились в ночи, прихватив с собой трупы павших товарищей, которых к концу рассказа была уже пара сотен.

- О, а вот и шаман приперся. Давайте, показывайте своего демона!

По дороге Сопля вкратце изложил свою версию событий Даруху, который понял из нее только то, что тут замешаны демоны. И старый орк ни капли не удивился, когда из мешка вытряхнули Козявку, к тому моменту уже пришедшего в сознание. Малыш гоблин встал на ноги и с любопытством начал рассматривать хижину Вазорга. Встретившись с немигающим взглядом вождя, он покрепче взял за руку Бородавку, которая практически умерла от ужаса.

Вождь же, напротив, удивился, узнав в гоблине того самого бывшего подмастерья Даруха, из-за которого чертовы вампиры проели ему всю плешь. Не ускользнуло от внимания вождя и то, что во взгляде Козявки не было страха – там было нечто вроде почтения, как если бы перед Вазоргом стоял не замухрышка-гоблин, а один из его телохранителей. Вождь ухмыльнулся.

- И шо, это ваш демон? Это ж какой-то мелкий гоблин! Риззог, Карумово ты отродье, ток вякни, шо вашу шоблу раскидал один гоблин, я тебя своими руками придушу.

Тут же поднялся шум. Орки наперебой начали убеждать вождя, что тут налицо демоническое вмешательство. Количество демонов приближалось уже к тысяче, пока Вазорг не рыкнул:

- А ну заткнули глотки! Шаман, чего топчешься там в углу? Давай шамань.

Дарух подошел к двум гоблинам. Козявка поднял голову и еле сдержался, чтобы не заулыбаться во все двадцать зубов, когда старый орк подмигнул ему. Малыш почувствовал, словно его накрыли непроницаемым плащом. Шутка ли, сам Дух-Дарух на твоей стороне!

Вождь несколько минут вглядывался в гоблинов. Затем жестом подозвал к себе Дорука, который с неохотой подошел к орку, с опаской поглядывая на гоблинов. Дарух внимательно осмотрел его лапу.

- Ну что там, Дарух? – Терпение Вазорга иссякало. Ситуация принимала угрожающий оборот. Если выяснится, что дело не в демонах, а в том, что этот гоблин настолько бесстрашный, орочья репутация будет очень сильно подмочена.

- Я не чувствую присутствия демонов, - заключил Дарух. Гоблины воспряли духом, даже Бородавка посерела лицом. Доруг и Риззорг, наоборот, в своих головах рисовали красочные картины смерти от рук Вазорга. К слову сказать, они были бы совсем не против этого, поскольку больше позора, чем быть побитыми сопляком-гоблином, представить было нельзя. – Но и не этот гоблин побил твоих парней, Вазорг. Я чувствую здесь руку Трома!

При упоминании Трома, легендарного и почитаемого воина из орочьих легенд, суеверные орки забубнили молитвы и склонили головы. Даже Вазорг почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Имя Трома было священным, и произносить его могли очень немногие. Дарух пояснил, что дух Трома вселился в Козявку, дабы проверить крепость своих потомков. А поскольку Тром был хитроумен, он и выбрал в качестве своей оболочки гоблина, дабы усыпить бдительность орков. Поэтому Вазоргу не стоит так сильно беспокоиться – честь орочьего племени не была задета. Но лучше всего, конечно, будет об этом помалкивать.

Прямо здесь была принесена страшная клятва всеми орками о том, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала. Вождь пообещал переломать все кости и бросить подыхать в болотах наиболее болтливых. Все присутствующие знали, что Вазорг даже преуменьшает судьбу провинившегося. Про гоблинов же все забыли – все равно им никто не поверит, даже если они и додумаются кому-то об этом рассказать. Стило, разумеется, никто Козявке не вернул – да и не смог бы, поскольку оно было благополучно потеряно. Когда орки ушли, Вазорг произнес дежурную угрозу и приказал обоим гоблинам выметаться. Даруху было велено остаться.

Козявка хотел дождаться старого орка, поэтому он спрятался за одной из хижин, наблюдая за дверью в жилище Вазорга. Бородавке он наказал мчаться как ветер домой и ни одной живой душе об этом не рассказывать. По легенде, которой они решили придерживаться, по дорого они нарвались на лесного вепря, который и боднул Козявку в голову. Из-за этого им и пришлось остаться в пещере у бабушки.

Ждать ему пришлось довольно долго, пока, наконец, Дарух не вышел из логова вождя. Постояв немного, он негромко произнес:

- Да вылезай уже, дурная башка.

Козявка выскочил из своего укрытия и шустро подбежал к Даруху. Не дойдя до него пары метров, он остановился и почтительно поклонился ему, произнеся на древнем языке орков:

- Дух-Дарух, пусть не слабеет твоя рука и не сточатся клыки!

- Пусть не ослабнет твой взор и не выпадет мех!, - ответил шаман гоблину на не менее древнем языке гоблинов, слегка наклонив голову. – Доставил же ты хлопот, малыш. Не сказать, что я не ожидал от тебя подобного, но ты переплюнул все мои самые смелые догадки. Это ж откуда в тебе столько смелости выискалось?

- Не знаю, Дух-Дарух… Они Бородавку хотели обидеть, вот я и вступился за нее. Я уж думал что мне кирдык совсем, а оно воно как получилось. Может, и правда, Тром этот ваш в меня вселился?

Дарух сухо расхохотался в ответ.

- Это ж ты какая дурная башка! Ладно те тупорылые орки, но ты то как на такое мог купиться? Тром в него вселился, щаз же. Байки все этот орочьи, как про вашего Лудига ненаглядного. Померли они давно, да только имена да легенды остались. Надо ж было как-то твою шкуру спасать, иначе бы порвали они тебя на части вместе с подружкой твоей.

- Не подружка она мне!, - насупился Козявка. – Увязалась, дура, за мной, сама и виновата!

- А что ж ты ее защищать то полез, дуру то?, - ехидно спросил Дарух. – И в хижине за руку держал, да собой прикрывал?

Если бы гоблины умели краснеть, Козявка был бы уже пунцовым. Дарух ухмыльнулся.

- Глупый маленький гоблин. Потопали давай, сегодня у меня подрыхнешь. Но ты особо не радуйся, - строго сказал шаман. – У меня там котлы нечищены да ковры не выбиты. Тебя дожидаются.

- Эт я мигом, Дух-Дарух, - весело ответил гоблин, пристроившись сбоку от орка.

Так два друга и шли до хижины шамана, освещаемые тусклым полумесяцем. Как и принято в орочьей истории, прежде чем случиться чему-то хорошему, надо кого-то прирезать.

Когда утром Козявка возвращался в родную пещеру, он заметил огромное столпотворение возле пещеры для стариков. Такая толпа гоблинов в мирное время могла собираться только в двух случаях- либо когда кто-то нажрался галлюциногенных грибов и нес какую-то околесицу, либо когда кто-то умер. Умер своей смертью.

Козявка поискал взглядом знакомые лица и скоро нашел Бородавку. Та тоже заметила его, подбежала и крепко обняла. Ее трясло от слез. Из неразборчивых причитаний Козявка все-таки смог понять, ради кого все собрались. Умерла его бабушка.

Как и принято в гоблинской истории, все хорошее заканчивается очень быстро.