Чемодан, вокзал… Подлипки-Дачные
Глядя на человека, вы когда-нибудь задумывались, что там у него в голове? Может он сидит перед вами в электричке и размышляет на философские темы о бренности бытия, о быстром течении времени и взрослении...
Подробнее — в очерке UJ!
Пятница. Москва. Таганка, улица Верхняя Радищевская. Институт журналистики, коммуникаций и медиаобразования МПГУ. Время 15:41. «Должны были закончить пару еще 20 минут назад. Опять поеду стоя в электричке», — раздосадовано думаю я.
Спускаюсь в метро, захожу в поезд. «Осторожно! Двери закрываются. Следующая станция — “Курская”». Достаю наушники и пытаюсь их распутать. Людей много. Станции мелькают друг за другом.
Поезд останавливается на «Комсомольской». Выхожу из вагона и поднимаюсь вверх по эскалатору, прохожу турникеты, тяжелые двери быстро сменяют друг друга. И вот я стою на площади перед Ярославским вокзалом. Люди, подобно огромной грозовой туче, надвигаются на турникеты к платформам. Подхожу к автомату, почти машинально нажимаю на кнопки, прикладываю карту и забираю бумажный билет.
Вливаюсь в «грозовую тучу» и иду к турникетам. Сканирую маленький билет и кладу в карман пальто. Там их набралось много. Они одинаковые, как уставшие люди в этот дождливый вечер на вокзале. У всех все однообразно: от одежды до желания поскорее вернуться домой после работы.
Захожу во второй вагон электрички. Пробегаюсь глазами по местам, не нахожу ни одного сиденья, которое показалось бы мне более удобным и чистым, чем остальные. В центре вагона у окна сидит мужчина лет 40 в синем спортивном костюме, черной куртке с мехом на капюшоне и «беленькой» в руках. Его глаза были закрыты, а голова откинута назад. Рот приоткрыт и оттуда доносятся похрапывания. Он не похож на «грозовую тучу» на станции. Возможно, раньше был таким же. Лицо его было багровым, как у всех ценителей высокоградусных напитков. Запах алкоголя распространился по всему вагону настолько, что в нем стало невозможно находиться. Задержав дыхание, иду дальше.
В третьем вагоне тоже не понравились. Решаю, что лучше сейчас я дойду до вагона, удобного для выхода на нужной станции, чем потом буду проталкиваться через толпу. Прохожу четвертый, пятый, шестой вагон, и вот я увидела заветное место у окна и с удовольствием там разместилась. До отправления еще 10 минут. Постепенно пустой вагон заполнили люди с уставшими и грустными лицами. Через место от меня села девушка. Наверное, моя ровесница, лет двадцати. Ее длинные и яркие волосы, торчащие из-под капюшона, и наушники сразу привлекли мое внимание. Видно, что она совсем не хочет быть частью унылой толпы. Хочет выделиться и заявить о себе. У нее это получилось, поэтому какое-то время смотрю на нее боковым зрением.
В вагоне неприятно мигают лампы, бьют по глазам. Внутри старые, грязные стены с граффити, на полу — бумажки и пыль. Зато кресла новые, мягкие и удобные. Окна поезда мутные, все в разводах. Все серое и унылое: обстановка во всех вагонах одинаковая, как и пассажиры в них. Выглядит все достаточно печально.
В поле зрения попадает пара в возрасте, входящая в вагон: низкая женщина с кудрявыми светлыми волосами, грязно-фиолетового цвета куртке, каких по всей Москве много. В руках у нее цветные пакеты и кожаная сумка. За ней шел мужчина с заметным через куртку пивным животом. Сначала села женщина, потом напротив меня сел мужчина. Она с презрением покосилась на волосы девушки, сидевшей рядом. Да, во времена их молодости было не принято быть такими яркими. А теперь и бабушки над своими волосами здорово экспериментируют. Мужчина нагло расставил ноги, из-за чего между сиденьями стало меньше места. Он сидел в наушниках и пытался отдышаться. Стянув кепку с лысой головы, облокотился на спинку сиденья. Иногда очень громко, пытаясь перекричать музыку, играющую в наушниках, задавал вопросы, вероятно, своей жене.
– Мы все на рынке купили?! – не стесняясь других пассажиров, прокричал мужчина. Женщина спокойно кивнула, продолжая заниматься своими делами в телефоне.
– А селедку взяли?! А картошку?! – продолжил мужчина. Жена также спокойно кивнула.
Так продолжалось несколько раз и было видно, что гражданину совершенно наплевать на комфорт других пассажиров. Он и его жена, в этом вопросе были полными противоположностями. Она — часть той «грозовой тучи»: готова следовать правилам и придерживаться норм, не задавая лишних вопросов. Он — идущий против течения, против общепринятого и «нормального». Такая «непокорность» меня привлекает, но я была возмущена неуважением к окружающим, вне себя от ярости! Мужчина заслужил грозные взгляды от меня и других пассажиров, как от ценителей комфорта в электричке. Я увеличила громкость музыки своих наушников, чтобы не слышать его новые громкие вопросы.
Состав резко дернулся, набирая скорость, и двинулся в путь. Станции «Москва-3», «Маленовская», «Яуза» пролетели мимо. Выглядят они печально. Что могут построить серые грустные люди, кроме серых грустных построек? Здесь и картонные вывески с названиями станций, и фонари с тусклыми лампочками, и обшарпанные скамейки, а вокруг промышленные зоны.
На «Ростокино» зашло много людей. В вагоне стало душно. До моей станции еще пять остановок, выходить никто и не собирается. На «Тайнинской» освещение мигает в такт с лампами в вагоне, глаза вновь заболели от двойного удара. Люди, стоявшие на станции так и остались там стоять. Без движения, будто манекены на витринах магазинов с одеждой. Вероятно, им просто не нужна была именно эта электричка, но их статичность выглядела жутко.
Станция «Мытищи» казалась спасением от духоты в вагоне, но сколько людей вышло из электрички, столько и зашло. «Следующая станция — “Подлипки-Дачные”», — объявил женский механический голос. Я взглянула на толпу в вагоне, оценивая шансы выйти. Собрав волю в кулак, встала и начала проталкиваться через толпу. Мужчину с дипломатом в руках, в очках и с серьезным лицом, нечаянно стукнула сумкой в бок, а женщине, вальяжно расположившийся посреди прохода, наступила на ногу. Извинившись за неуклюжесть, продолжаю проталкиваться к тамбуру. Стоп! Дальше не пройти. В тамбуре стоят люди, выходящие на моей остановке. «Станция “Подлипки-Дачные”», – объявил механический голос и толпа сдвинулась, практически вынося меня из вагона.
Как фея из сказки, прыгнула на платформу. Пытаюсь безуспешно обогнать медленно идущих людей, плетусь за ними. Передо мной идет бабушка, согнувшись пополам, катящая за собой чем-то плотно набитую клетчатую тканевую тележку. Кто-то ударяется об мое плечо, наспех извиняется и бежит дальше. Парень с черным рюкзаком и в объемном пуховике пытается протиснуться через толпу. Кажется вот-вот и он перепрыгнет через чью-то голову.
Снова чувствую себя как на Ярославском вокзале. Я — часть «грозовой тучи». От этого не убежать, не скрыться. Со временем для нового поколения я превращусь в скучного и нудного взрослого. Оно будет называть нас чем-то вроде «грозовых туч» уже в своих путевых очерках. Мои желания после работы будут им не близки и непонятны. Хочу ли я этого? Нет! Могу что-то поменять в жизни, чтобы не прийти к такому исходу? Безусловно, да!
Взросление неизбежно. И оно для меня желанно! Чем старше становлюсь, тем больше возможностей появляется. Могу объездить весь мир, заниматься любым хобби, которое придет мне в голову, а могу получить новые знания и навыки, которые в корне поменяют жизнь. Возможность жить свою лучшую жизнь и не соглашаться на что-то меньшее, неинтересное, есть у каждого! И только ты решаешь, как эту жизнь прожить.
Отыскав рукой нужный билетик, сканирую его и прохожу через турникет. Вижу в углу у касс знакомый силуэт. Его глаза растерянно бегают по прохожим. Подхожу, расплывшись в улыбке. Объятия и все мрачные мысли после долгой дороги вмиг развеиваются. Теперь точно уверена, что все будет хорошо. Впереди прогулка домой, но это уже совсем другой путевой очерк.