Валкин Марк Харитонович
Имя Марка Харитоновича Валкина (1922-2012) известно многим ульяновцам: историк, пламенный патриот родного края, с 1950 по 1982 г. он возглавлял Ульяновский областной краеведческий музей, стоял у истоков музея И.А. Гончарова. После выхода на пенсию с 1982 по 1986 г. работал в филиале Ульяновского областного Художественного музея – заведующим Ленинской картинной галереей (ныне Музей изобразительного искусства XX–XXI вв.), а затем в течение 8 лет (1986–1994 гг.) был заведующим сектором музеефикации Музея-заповедника «Родина В. И. Ленина». Под его научным руководством создавались музеи «Народное образование Симбирской губернии в 70-80-х годах ХIХ века», «Симбирская классическая гимназия» и «Симбирская чувашская школа. Квартира И.Я. Яковлева».
Марк Харитонович был Музейщиком с большой буквы! Но мало кто знает, что во время Великой Отечественной войны краевед был славным разведчиком. В феврале 1942 г. он, будучи студентом историко-филологического факультета Казанского университета, был мобилизован и направлен в миномётный батальон 14 запасной стрелковой бригады, а вскоре попал в разведроту 257-й отдельной стрелковой бригады.
Марк Харитонович прошёл всю войну и встретил Победу на Эльбе. В июле 1946 г. был демобилизован из армии в звании капитана. Его воспоминания о войне, оставленные нам, - бесценны. В нескольких военных эпизодах, описанных автором, высвечивается оптимизм и боевой характер нашего коллеги-фронтовика.
«В 1942 году, помнится,11августа, в районе Болхова-Мценска, немцы перешли в наступление. Возникла угроза прорыва и выхода противника на фланги нашей 257-й стрелковой бригады и 342-й дивизии, между которыми прервалась связь. Для уточнения обстановки в штаб 342-й дивизии были направлены разведчики: командир взвода Коннов и я. Помню, что мы вышли в район деревни Надеждино, поднялись на высотку, где стоял единственный дом среди вишнёвого сада. Ветки деревьев гнулись от обилия созревших, почти чёрных ягод. Мы с большим удовольствием стали лакомиться ими. Где-то через четверть часа командир взвода сказал, что надо идти. А я ему: «Давайте ещё немного побудем в саду».
Но тот не согласился, и мы пошли. Не успели отойти метров на пятьдесят, как услышали шум самолёта: над нами «висел» немецкий самолёт-разведчик, называемый бойцами «рамой». На наших глазах от самолёта отделилась бомба. День был солнечный, и её хорошо было видно. Мы буквально покатились вниз с высотки. Раздался оглушительный взрыв, нас подбросило и ударило о землю.
Когда поднялись снова на высотку, ни дома, ни сада там уже не было, зияла огромная воронка. Задержись бы мы в саду ещё на несколько секунд – от нас ничего бы не осталось.
Вообще, за годы войны я осознал, какую роль в жизни играет господин случай. Кажется иногда, что обстоятельства складываются для тебя в худшую сторону, а получается – наоборот. Приведу пример. В сентябре 1942 года наша бригада, понеся большие потери в ходе летней кампании, должна была выйти из боёв. Мы радовались: пока бригада будет находиться на переформировке, может быть, и война закончится. Недели за две до объявления приказа о нашем уходе в тыл потребовались три разведчика на наблюдательный пункт комбрига. Там прямым попаданием снаряда были убиты дежурившие наблюдатели. Командир роты направил туда ефрейтора Черепанова и рядовых – Егорова и меня. Через несколько часов мы были на НП. Поочередно вели круглосуточное наблюдение за передним краем, занося в журнал всё, что делалось на стороне противника.
Дней через десять нас пришли сменить бойцы Сибирской дивизии. Мы тепло попрощались с ними и отправились в своё подразделение. К середине дня добрались и доложили командиру роты о выполнении задания. Он поблагодарил нас и спросил: «А где мой бинокль?» Бинокля не оказалось, мы забыли его на НП, поэтому кому-то надо было возвращаться на передовую, а идти назад, в зону артиллерийского и миномётного огня, никому не хотелось. Тогда я обратился к командиру: «Я пойду». Сказал не потому, что был очень смелым, просто считал, что как комсомолец и бывший студент идти должен я. Благополучно дошёл до НП, забрал бинокль и двинулся в обратный путь. Стемнело. Когда подошёл к месту расположения нашей роты, к оврагу, меня встревожила полная тишина. Обычно в это время кто-то играл на гармонике, кто-то пел или громко разговаривал.
А тут вдруг тишина. И я подумал: не заблудился ли? А что, если здесь немцы? Я решил громко крикнуть и, если не получу ответа, бежать назад, к передовой. «Эй, есть кто-нибудь?» – пауза. А потом голос: «Есть, есть!». Отвечал наш каптенармус (кладовщик). Я обрадовался и спустился вниз. Там был только он и больше ни души. Я спросил: «А где же наши?».
Ответ меня ошарашил: «Ушли на задание». Оказывается, из штаба армии был получен приказ первый поиск необстрелянной ещё разведки Сибирской дивизии провести вместе с оставшимися в строю нашими разведчиками. Задание состояло в том, чтобы подняться на занятую немцами высотку и захватить «языка»: внезапно напасть на часового и увести его, а также ещё кого-нибудь, кто окажется поблизости. Ночь была очень тёмная, тихая. Когда объединённая группа разведчиков доползла до середины высотки, один из «новеньких» не выдержал и кашлянул. Часовой услышал и поднял тревогу. Немцы осветили ракетами местность и открыли ураганный огонь по разведчикам. Пришлось им быстро уходить с жертвами на руках.
Были убиты командир роты старший лейтенант Акимов, командир отделения и один боец. Не вернулся в роту и старшина. Возможно, он был ранен и его не смогли вынести.
Какие были потери у сибиряков, я не знаю. Наших мы опустили в могилу под автоматные очереди. Мне пришлось произносить прощальное слово. Так печально окончился этот поиск. Если бы я в нём участвовал, может быть, и не пришлось мне писать эти воспоминания. Судьба…»
Марк Харитонович Валкин награждён орденом Великой Отечественной войны I степени и орденом Красной Звезды, получил почётное звание «Заслуженный работник культуры РСФСР». Являлся членом Союза журналистов РСФСР.
Гордимся и помним!