«…Уснаешь очень сурьезную новость которого не льзя писать»
1928-й вошел в историю как последний год НЭПа и первый год пятилетки. А еще как год, когда Танька вышла за Ваську-хрустальщика, Борька Наумов пошел в комсомол и задирал девчонок, а на именинах у Соньки случился конфуз.
Перед нами письмо, которое мы будем читать и немного смущаться. Ведь это сплетни, живая девичья болтовня. Е.Т. пишет из Москвы подруге Соне. Обе очень юные — это видно по всему: подбору слов, интонации, темам письма. Но приступим к чтению.
Соня письмо мне Лиза принесла за который тебя благдарю
Письмо я твое прочла очень скучаю потому ты пишешь что ты не приедешь в Москву. Гуляем мы хорошо приехала Настя. гуляем мы у своих ворот когда и у заставы.
В 1920-х годах рабочие слободки у бывших застав Москвы (Рогожской, Симоновской, Серпуховской, Пресненской и других) превратились в центры социалистической реконструкции. На месте казарм и пустырей вокруг крупных заводов как раз в 1927–1928 гг велось возведение первых конструктивистских рабочих поселков (Дангауэровка, Хавско-Шаболовский массив). В них строились фабрики-кухни, автоматизированные хлебозаводы, бани и рабочие клубы. Где-то в таком месте живет и наша Е.Т. Заметим, что молодежь ходит гулять не куда-то в центр, а по старой деревенской привычке — «у ворот» своего дома или барака.
Кто на ком переженился?
Значительная часть письма посвящена последним новостям на любовном фронте.
Соня [нрзб Полинка?] вышла замуж за Пашку он работает у них на фабрике. Он мне не понравился. Танька тоже вышла за хрустальщика за Ваську. Нюрка тоже вышла за Шурку за военного.
Все вокруг женятся. Про Павла, мужа Полины (?) сказать нечего, кроме того что он, по мнению автора письма, не самый симпатичный человек. Татьяна и Анна, кажется, устроились удачно. Александр — военный, этим все сказано. Паек, жилье — для начала неплохо. Василий работает хрустальщиком — это квалицифированный рабочий, так что он наверняка хорошо зарабатывает. Где он мог работать? В справочнике «Фабрики и заводы Московской области» (1929) есть несколько стекольных заводов и мастерских, но мы почему-то представили себе, что он работает в Хрустальном заводе им. Калинина по адресу Панская улица, 34. До революции это был Хрустально-стекольный завод Дютфуа (и вот карточка с его изображением начала века).
В 1951 году Панскую улицу переименовали в Большую Новодмитровскую, потом прошло полвека, и завод закрылся, а сегодня на его месте находится Дизайн-завод «Флакон», где проводит досуг московская молодежь — правнуки того самого Васьки-хрустальщика…
Но мы отвлеклись. Тут в письме еще новости.
Устюшка живет с Юркой Соня ты Ваську и Юрку знаешь с которыми мы возились на лестнице и они все говорили рыжие на нас.
Похоже, все в этой компании друг с другом как-то знакомы, даже вон «возились» на лестнице. Кстати, что бы это значило? Есть предположения?
Ну и наконец, пора познакомить вас с главным отрицательным героем этого письма — Борькой Наумовым. Обе подруги его неплохо знают — они дружат, по-видимому с его сестрой (в конце письма Е.Т. передает поклон от Наумовой Тони).
В письме Борис фигурирует дважды, оба раза — в самом неприглядном контексте! Читаем внимательно:
Соня Борька Наумов стал ходить в комсомольском костюме и очень стал задирать нас
Когда в клубу он снами не разговаривает а когда дома то начинает приставать и возится когда он начинает приставать мы уходим домой.
Вот ведь аморальный и двуличный тип: как только поднялся по комсомольской линии, сразу зазнался. В обществе игнорирует подруг, а в приватной обстановке начинает «приставать и возится». Да что же это такое!
Кстати, что за «комсомольский костюм»? Достаем свежий номер газеты «Красная звезда» (2 июня 1928 г.):
ЦК ВЛКСМ рекомендует местным организациям ввести путем добровольности единую форму комсомола. За образец следует принять форму московского комсомола – цвет хаки (темно-зеленый). ЦК считает желательным введение этой формы во всех городских организациях к 14 Международному юношескому дню.
На картине художника Ивана Куликова (ученик Репина, между прочим) изображено шествие комсомольцев, аккурат в Международный юношеский день (МЮД, праздновался первое воскресенье сентября). Все как один в тех самых комсомольских костюмах, которые еще назывались «юнгштурмовка». Название пошло от немецкой левой организации «Юнгштурм». Костюм представлял собой полувоенную куртку-френч (гимнастерку) с отложным воротником, накладными карманами, ремнем с портупеей и брюки-галифе, заправленные в сапоги. В женском варианте галифе обычно заменялись прямой юбкой, но обязательно сохранялись суровый военный крой и сукно.
«Цыловались взасос»
Получается, Борька Наумов щеголял в своем новеньком комсомольском костюме цвета хаки, который он наверняка готовил как раз к празднику МЮД 2 сентября 1928 году. И всего через три недели после этой важной даты, 22 сентября, он умудрился так сильно этот костюм запятнать»!
Переходим к кульминации нашего письма.
Соня в субботу 22го Сентября у фидлеровой Соньки были именины она позвала на именины Борьку Наумова и напоила пьяного когда гостей проводили и гуляли все ночь Татьяна видела как они цыловались взасос
Вот так номер! Наш комсомолец мало того, что напился, так еще и взасос целуется с именинницей!
На этом месте, дорогой читатель, ты имеешь полное право задать нам вопрос: «Ну и что же с того, что напился и целовался? Ведь комсомолец тоже человек и имеет право на отдых!». Отвечаем: на отдых право имеет, а вот быть скотиной не имеет никакого права.
когда мы стали говорить Борьке он сразу покраснел и говорит не чего подобного я стакой хрушкой цыловаться не буду.
Обзывать девушку «хрюшкой» — стыдно, комсомолец Борис Наумов!
Наша Е.Т. ждет — не дождется, когда подруга Соня приедет к ней в гости в Москву и они смогут наконец обсудить все то, чего нельзя доверить письму. Так и пишет:
Соня скоро ли ты приедешь в Москву и уснаешь очень сурьезную новость которую нельзя писать
Сразу после этих слов вымараны целых три строки. (Смотрите фото в самом начале этого текста.) Мы сколько ни старались, не разобрали ничего — но так, наверное, и должно быть. Хочется надеяться, что подруги встретятся и поделятся секретами наедине.
А мы их покидаем. И напоследок прикладываем чудесный артефакт, который Е.Т. приложила к письму, — это дореволюционный рекламный вкладыш вот конфет «Товарищества А.И. Абрикосова и сыновей в Москве».
Лети письмо прямо к Сони в окно —
это так по-детски трогательно и мило!
Очень хочется узнать, как сложились судьбы подруг, но сделать это сложно: конверт утрачен. Найти его среди сотен других нам не удалось.
Ваши, Непрочитанные письма 💌
P.S. Ой, чуть не забыли!
Кроме дореволюционного вкладыша, в письмо вложено еще кое-что.
Соня мы посылаем тебе продолжение песни Палач отец
