«Это мой танк»

Наши военнослужащие являются образцом мужества, отваги и чести. Это не просто красивые слова, это вывод, который сделан из сотен историй с боевых задач. Одну из них я услышал, когда находился в гвардейском танковом соединении группировки войск «Центр». Там я познакомился с командиром танка гвардии сержантом Юрием Погребняком. Встретив его в обычной мирной жизни, улыбчивого и добродушного, никогда бы не подумал, что он вместе со своим экипажем на протяжении почти двух месяцев вёл огонь по противнику из подбитого танка. Тем самым не давая неонацистам поднять головы из своих укрытий и прокладывая безопасный маршрут нашим штурмовикам.

Как вы думаете, что может лучше всего рассказать о человеке, о прожитой им судьбе и том, что пришлось ему преодолеть на жизненном пути? Я считаю, что это взгляд. Юрий Погребняк – добрый и душевный человек, ничто не выдаёт в нём танкиста, кроме его униформы. Но стоит посмотреть в его глаза, в которых отразились воспоминания о множестве боёв с 2022 года, и всё становится понятно без слов.

Он выполняет боевые задачи в должности командира танка Т-90М «Прорыв». В прошлом году его экипажу была поставлена задача по прикрытию наступающих штурмовых групп.

Огонь с закрытых огневых позиций

Подготовка к боевой задаче была серьёзная. Провели рекогносцировку местности, особое внимание уделялось подготовке закрытых огневых позиций и маршрута движения к ним. Ведь экипажу предстояло вести огонь по противнику на расстоянии всего 3 километров от него. А в нынешних реалиях ведения боевых действий это большой риск.

И вот танкисты убедились, что всё готово, и наступил день Х. Стоял густой туман – идеальная погода для того, чтобы взрыхлить гусеницами танка землю и отправиться под покровом природной маскировки к огневой позиции.

– Закатившись в ЗОП, мы без промедления открыли огонь по противнику. Работали, как говорится, без выходных, – улыбаясь, говорит Погребняк. – В день отстреливали по 20, а то и 30 снарядов. Особое внимание уделяли маскировке. Танк – это не миномёт, который можно накрыть несколькими ветками. У нас были минимум две закрытые огневые позиции на случай обнаружения врагом.

Первый месяц наши танкисты вели огонь на расстоянии трёх километров, во второй – уже семи. Противник с каждым днём вынужден был отступать. Да и, честно говоря, тут нечему удивляться. По позициям украинских солдат прилетало как минимум два десятка снарядов, и в это же время приближались российские штурмовики. Вариантов у противника было немного: плен, смерть или покинуть позицию, поджав хвост.

«Русские своих не бросают!»

Экипаж Юрия Погребняка стал настоящей головной болью для ВСУ в том квадрате ведения боевых действий. На наших военнослужащих началась непрекращающаяся охота. Но, несмотря на «грязное» небо, танкисты продолжали наносить удары по позициям противника. Они понимали, что от их работы зависит выполнение задачи и в первую очередь жизнь товарищей, идущих на штурм.

– Мы работали интенсивно, но, насколько это возможно, скрытно. В один из дней вражеской «птице» всё-таки удалось нас заметить, – вспоминает Юрий. – Мы спрятали танк, а сами вместе с группой прикрытия вступили в бой с дронами. Вначале они прилетали по одному, затем по два три раза. Атаки не прекращались на протяжении шести часов. Всего было сбито 30 FPV-дронов и два БпЛА самолётного типа.

Вскоре, дождавшись долгожданного затишья, Юрий Погребняк приказал своему механику-водителю вывести технику на запасную позицию. За весь период атаки роя беспилотников противника танка достигли четыре дрона. Несмотря на повреждения и то, что многотонного «товарища» пришлось тушить от огня несколько раз, рёв мотора разрезал воздух. Мехвод нажал на рычаги и увёл танк в укрытие.

По словам командира, им тогда очень сильно повезло. Внутри танка находился боекомплект, но он чудом не сдетонировал. Снаряды были ещё горячими, когда наши военнослужащие стали их вытаскивать на запасной позиции.

Был ещё один момент в данном эпизоде, который говорит о воинском товариществе и братстве. Когда на позицию наших танкистов полетели первые дроны, поблизости проходила штурмовая группа из трёх бойцов. Увидев происходящее, они, не раздумывая, вступили в бой с вражескими «птицами». После услышанного сразу вспоминаешь выражение, характеризующее наших солдат во все времена: «Русские своих не бросают!».

Более тысячи снарядов за боевую задачу

– После небольшого ремонта танка мы продолжили выполнение боевой задачи, только уже на другой позиции. Чтобы нас не обнаружили, мы часто перемещались из одной лесополосы в другую. Время шло, листва опала полностью, и пришла зима. О природной маскировке можно было забыть на несколько месяцев, – поясняет командир танка. – Небо «чище» не стало, приходилось работать с особой осторожностью. Чтобы не раскрыть своей позиции, у нас действовало табу на ночные перемещения. Ведь ты мог легко попасть на тепловизионную камеру.

Несмотря на все меры предосторожности, предпринятые нашими танкистами, противник обнаружил их.

– ВСУ вели на нас непрекращающуюся охоту всё это время, погодные условия сделали нас более уязвимыми к обнаружению. В один из дней на нашу позицию направили рой беспилотников. В этот раз танку сильно досталось, корпус полностью сгорел. Но когда мы проверили двигатель и орудие, оказалось, что всё работало. Враг сам сделал нам «маскировку», и мы продолжили выполнять задачу, – говорит Юрий.

Наших военнослужащих можно смело назвать марафонцами. Почему? Расход боеприпасов в начале боевой задачи составлял 20 – 30 снарядов в день. Спустя время, несмотря на подбитый танк, интенсивность ведения огня не снизилась.

– Всего за боевую задачу мы потратили более тысячи снарядов, – утверждает гвардии сержант. – Подвоз осуществлялся каждый день. Но это не говорит о том, что доставляли их прямиком на позицию. Каждый день нам приходилось преодолевать около 5 километров с 30-килограммовым грузом на плече. Помимо нагрузки, следует учитывать открытые участки местности и постоянную активность вражеских дронов. Вот такая зарядка у нас была каждое утро.

Целых полтора месяца экипаж Юрия Погребняка вёл огонь по вражеским позициям из сгоревшего танка, а штурмовые подразделения шли благодаря танкистам вперёд. Затем нашим военнослужащим поступил приказ возвращаться в подразделение. Своего многотонного «товарища» они не оставили в той лесополосе, а эвакуировали под покровом ночи.

– Помню, как сопровождал этот танк до завода, где им должны были заняться специалисты. Когда мужики увидели его, они сказали: «Ёлки-палки! Что же тут творилось, где он побывал?». Я подошёл к ним и ответил: «Это мой танк», – улыбаясь, произнёс Юрий. – Самое главное, что за все эти полгода ни один член моего экипажа и ни один стрелок прикрытия не получил ранения, и все вернулись с задачи живыми.

Константин Каменский

Фото Вадима Лебедева