Обломки прошлого
Заводы, серые обшарпанные пятиэтажки советских времен, склады, подворотни — это хэштеги, с которыми ассоциируется Челябинск у иностранцев. Но у тех, кто однажды здесь побывал, этот мрачный образ развеивается благодаря разнообразию построек. Город вызывает все больший интерес. Так чем же примечательна архитектура уральского мегаполиса?
Непарадный Челябинск
Многим знакомы челябинские тракторный, металлургический, трубопрокатный заводы, которые, кроме того, что ухудшают экологию, еще и создают впечатление промышленного закрытого городка. Но также существует менее известная часть предприятий, которая заброшена и бесхозна.
Выбитые окна, обрушенные потолки и лестницы, груды металла и мусора, оборванные оголенные провода, промышленные отходы: пробирки, инструменты, бруски недоделанных или сломанных конструкций. Эти заводы прекратили свою производственную деятельность десять лет назад. Здания занимают пространство, никем не используются, но зачем-то охраняются: их входы заколачивают досками и для всей «красоты» пейзажа огораживают колючей проволокой. Какое это создает впечатление о городе, говорить нет смысла.
Ленинский район, славящийся жителями, на которых нежелательно натыкаться одному среди ночи, пестрит двухэтажками терракотового, болезненно-желтого и зеленого цветов. Здания скорее напоминают квартал лечебного диспансера, нежели жилые дома. Как правило, они огорожены невысокими заборчиками с аркой, часть из которых давно полуразрушены, покрыты облупившейся краской и начинают прорастать мхом.
Но, помимо этого, здесь не составит труда найти заброшки. Обветшалые стены, гнилые доски, скелет здания, запах гари из-за массовых поджогов, мусор, остатки мебели, расписанные вандалами стены, обрушенные кирпичи… хаос. Тишина и ощущение отстраненности.
Здесь своя атмосфера. Эстетика разрухи. Она создает особое впечатление, но эта живописность руин красива лишь в своих стенах. А с общего плана, на фоне строящихся рядом новостроек, эти заброшенные дома вызывают диссонанс даже у тех, кто не имеет архитектурного образования. Помимо того, что подобные здания несут опасность пожаров, эти опустевшие дома занимают землю, а ведь на их месте можно было построить целый ряд новых зданий.
Может быть, это и не выгодно вовсе? Зачем со всем этим возиться, согласовывать снос помещения, заливать новый фундамент и что-то строить? Подумаешь, занимает место; подумаешь, случаются пожары и людям небезопасно проходить по темноте мимо таких домов. Власти обещали убирать подобного рода здания еще в 2011 году, однако воз и ныне там.
Контрасты — визитная карточка
Но Ленинский, да и Челябинск в целом, состоит не из одних заброшек и заводов. Город продолжает строиться: облагораживаются скверы и парки, увеличивается количество торговых и бизнес-центров, гостиничных комплексов премиум-класса.
Город смелых архитектурных проектов. Здесь каждый застройщик создает свой стиль «на районе», например Академ Riverside обустраивает университетскую набережную многоэтажками с яркими фасадами, «Западный луч», расположившийся на улице Труда, предлагает лаконичные зеркальные дома в серых и синих оттенках.
Город эпох. Центр города построен в духе сталинского ампира. Надстройки, мраморные монументальные лестницы и колонны, крыши с гранеными башенками со шпилями, эркерами, незастекленные лоджии с коваными перилами, хрущевки с мансардами, гипсовые барельефы с узорами и сюжетами истории коммунизма на фасадах жилых домов – вся архитектура этого района выполнена в сдержанных, нейтральных тонах.
В нескольких переулках от центра — более древние, дореволюционные улицы, которые пестрят кирпичными и деревянными особняками и поместьями купцов. Их реставрируют, охраняют, внося в список культурно-исторических объектов, на них же покушаются с поджогами. Эти старинные сооружения вызывают немало споров — ровно столько же, сколько и «эстетика разрушенного» в Ленинском районе на фоне новостроек.
Сразу же напротив этих «избушек» красуются бизнес-центры с зеркальными фасадами, банками, ресторанами и кафешками, магазинами и салонами красоты. Уходя из примечательных мест со статусом must visit в более простые спальные районы, натыкаешься на монолитные и панельные дома, серость которых пытаются разбавить местные граффитисты, создающие масштабные стрит-арты на стенах.
Свято место пусто бывает
Наиболее масштабными архитектурными сооружениями в Челябинске считаются православные храмы. Церкви в России переживали практически одинаковую историю в революционное время: они либо закрывались, либо разрушались большевиками, либо использовались под склады, дворцы пионеров и под прочие политические нужды.
Эта участь не обошла и челябинские храмы, часть которых была безжалостно разломана, а остальные служили продовольственными и оружейными хранилищами. Позднее, после спада большевистского движения, разрушенные церкви возрождали и реконструировали купцы, особенно в районе заречья.
Но на этом все. Особой вычурной архитектуры нового времени в городе нет. Все, что было построено в советское время, существует и по сей день. А что не удалось привести в прежнее состояние после разрухи просто пустует и постепенно умирает.
Печальная печать разрухи лежит на храмах Красноармейского района. Иронично, что большая часть заброшенных церквей считается государственной собственностью и они являются памятниками архитектуры. Но при этом им не уделяется никакого внимания — они просто бесхозны. В районе восемь разоренных храмов. И на первый взгляд кажется, что их реально объехать за пару часов. Но розовые очки приходится снять, как только пытаешься добраться из одного села в другое по абсолютному бездорожью.
Село Сугояк. Церковь Пророка Ильи.
О селе, в котором находишься, узнаешь по еле загружающейся карте. Неизвестно и название опустевшего храма. Единственное, что ты можешь — это запечатлеть сооружение на фото, а уже в дальнейшем изучать его историю по документам и прочим имеющимся материалам.
Церковь неплохо сохранилась. Местами облупилась штукатурка, но своды и каркас здания целы; нет разрушенных стен, немного обветшал пол в звоннице, но проходы не завалены. Храм построен из красного кирпича. По кускам оставшейся штукатурки можно заметить, что фасад был окрашен в светлый оттенок, что напоминает классицизм. Фресок совсем не осталось. Видны очертания, где можно предположить примерное нахождение библейских сюжетов — они на относительной высоте. Ближе к земле практически не осталось даже базовой шпаклевки.
Не уцелели ни купола, ни кресты за исключением колокольни, которая является единственной высокой точкой в селе. На окнах ажурные ромбовидные решетки, в некоторых местах их нет: скорее всего, их растащили на металлолом. Арки над окнами полуциркульные, а над порталами сегментные, что намекает на присутствие русско-византийского стиля. А вот простота форм, прямые линии и наличие прилегающего портика к колокольне указывает на классицистские черты в архитектуре этой церкви.
Из документов известно, что церковь Пророка Ильи построена в 1868 году. В строительстве была использована русская классическая технология: для замешивания известково-цементного раствора применялись куриные яйца. Именно поэтому религиозные сооружения славятся своей многовековой устойчивостью. В 1932 году храм пытались разрушить большевики, пригнав стенобитную машину, но постройка оказалась прочная, и лишь местами с нее облетела штукатурка. Однако в результате все равно был нанесен ущерб: кресты и купола были сорваны. Церковь использовали как помещение для хранения овощей и удобрений, затем как гараж для сельскохозяйственных машин.
В силу внешней сохранности теоретически можно говорить о реставрации церкви. Потребуется выровнять штукатурку как снаружи, так и изнутри, установить окна и двери, найти художников для создания фресок и установить купола с крестами. Казалось бы, затрат немного. Но как обстоит ситуация на деле?
Владимир Гирник, специалист по обеспечению сохранности объектов культурного наследия красноармейского района: «Не все храмы можно восстановить в первозданном виде. Церковь Пророка Ильи в аварийном состоянии, и ее будет сложно реконструировать по историческому образцу».
— Что затормаживает процесс реставрации храмов, ведь собирать средства с прихожан дело привычное и государство должно выделять какие-то субсидии?
— Легко сказать «отреставрировать». С одной стороны, у Росимущества есть установка, что в России не должно оставаться бесхозного имущества религиозного назначения. С другой стороны, чтобы перевести хотя бы один храм в муниципальную собственность, чтобы правительство на собственные средства реставрировало храмы, потребуется 600 тысяч рублей. Это стоимость охранных обязательств. У нас восемь храмов. Выходит, потребуется 4,8 млн рублей из бюджета района. Таких денег, естественно, нет.
— С января 2020 года был поставлен вопрос о восстановлении храмов в Красноармейском районе в Челябинском епархиальном управлении. Есть вероятность того, что если за это уже взялась челябинская епархия, то результаты действительно будут: государство выделит средства, и церкви будут отреставрированы?
— Думаю, да, вероятность есть. Епархия привлекла общественность куда более массовую, чем обычные прихожане Сугояка, пишущие небольшие статьи о том, как все плохо в их селе. Епархия прекрасно взаимодействует как с журналистами, так и с правительством. Хочется верить, что их заинтересованность заброшенными церквями Красноармейского района к чему-то точно приведет.
Архитектура Челябинска богата своим разнообразием: от торжественного пафоса сталинского ампира до современных многоэтажек; от строгих деловых центров до ярких вспышек граффити на фасадах жилых домов. Но есть одна особенность: реставрация мало кого привлекает. Все любят твердить об историческом архитектурном наследии, но немногих волнует ее аварийное состояние.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца! До скорых встреч!
Автор текста: https://vk.com/id270279392
Наш тг-канал: https://t.me/uralsparks