Валерий Ушаков: «Война 1812 года – ключ к пониманию русского человека»
21 и 22 января на Симоновской сцене появится премьера – «1812». В режиссёрском кресле – актёра Вахтанговского театра Валерий Ушаков. Поговорили с ним об этой работе.
- Валерий, спектакль посвящён событиям Отечественной войны 1812 года…
- Да, поставлен он будет по моей пьесе. В её основу легли мемуары и дневники непосредственных участников тех событий. Вот уже много лет я увлекаюсь темой войны 1812 года.
- Откуда возник такой живой интерес?
- Параллельно с актёрской деятельностью я работал сценаристом. Изучал материалы, связанные с началом XIX века, в частности с декабризмом. Постепенно работа переросла в увлечение, если не сказать больше – в любовь.
Тема военных событий волнует современного обывателя. Это та действительность, в которой мы сейчас все существуем, пытаясь понять, как же в этом жить. Возникает множество вопросов, остающихся без ответа. В такие моменты человек обращается к прошлому, где люди уже переживали нечто схожее. В произведениях прошлого мы пытаемся расслышать голоса наставников.
Например, на Великой Отечественной войне было огромное количество военкоров, профессиональных писателей. Кому-то из них удалось очень ярко запечатлеть эмоциональные знания о том, что же человек переживает во время сражения, в тылу, теряя близких, и как со всем этим жить дальше. Эти произведения рассказывают о войне понятным сердцу каждого человека языком. Так получилось, что в кампании 1812-го года принимали участие выдающиеся мастера литературы и им удалось, на мой взгляд, оставить неоценимые источники духовных знаний.
- В какой-то момент многие актёры начинают пробовать свои силы в режиссуре. Что вас подвигло?
- Изначально я поступал на режиссёрский факультет, но судьба распорядилась иначе. Однако, идея заняться режиссурой где-то глубоко сидела. Лет 10 назад я поставил свой первый спектакль «Маркес. Без слов». Он имел зрительский успех. Киноверсия была показана в кинотеатрах США.
Ныне покойный художественный руководитель Театра Вахтангова Римас Туминас часто мне говорил: «Почему вы не занимаетесь режиссурой?! Вам это необходимо. Помните, вы не актёр, вы – режиссёр!». В ту пору в Театре Вахтангова происходили удивительные процессы: спектакли ставили выдающиеся мастера. Я, как губка, впитывал всё это богатство.
Сейчас у нас активно развивается лабораторный формат, в рамках которого актёры пробуют себя в качестве режиссёров. Делают эскизы спектаклей, а затем уже коллегиально решается, какой из них будет воплощён на сцене. И тут всё совпало.
- Как подбиралась ваша актёрская команда?
- С Ладой Чуровской и Яном Гахармановым мы работали над моим первым спектаклем «Маркес. Без слов». Эта ниточка тянется оттуда. Александру Колясникову я поведал о своей задумке, он стал приходить на читки и как-то органично влился. С Мишей Коноваленковым я работал как артист, и мне было интересно увидеть его в своём спектакле. Данила Гнидо присоединился после первого показа. Одну из ролей я писал специально под Катю Крамзину. Понимал, что если она откажется, то и спектакль не случится так, как я его задумал.
- Вы ей так и сказали? Это же манипуляция и шантаж!
- Нет, узнала она об этом значительно позже, когда мы уже показали первый акт в рамках лаборатории.
- Недавно вы побывали с актёрами на Бородинском поле, чтобы воочию увидеть места сражений армий Кутузова и Наполеона. Чем такие «вылазки» помогают в работе?
- Подобные вещи активно практиковал Римас Туминас. Например, работая над «Евгением Онегин», он изучал труды Юрия Лотмана. Исходил вдоль и поперёк Пушкинские горы, многое нам рассказывал. Когда знаешь все нюансы, становится понятно, откуда в спектакле взялись заяц, брусничная вода, хоровод девушек, пушкинские скамьи и прочее.
Тоже самое мы проделали с Анатолием Шульевым, когда работали над «Повестями Пушкина». Вся эта фактура, атмосфера, место обитания героев дают актёру целостность картинки: чувственное восприятие времени, языка, особенностей жизни.
Нам чрезвычайно повезло, что Бородинское поле осталось почти неизменным. Там, в музее, сохранилось множество подлинных артефактов – мундиры, оружие, рюкзаки солдат, ядра, бытовые вещи... Можно представить, как проходило сражение, откуда шла Великая армия, где в этот момент была расположена Русская армия. На мой взгляд, это одна из самых чудовищных битв за всю историю человечества. Плотность убитых на один квадратный метр иногда была таковой, что сражённый пулей человек не падал, а оставался стоять, сдавленный со всех сторон павшими товарищами.
Мы побывали и в частном музее в деревне Доронино, который организовал в своём доме бывший военный Владимир Иванович Петров. Это буквально в двухстах метрах от Шевардино, где произошла одна из первых стычек русских и французов. Позже там располагалась палатка Наполеона. В этом музее можно увидеть интереснейшую выставку «Изба русского солдата», посвящённую простым людям, изгнавшим Наполеона. Говоря о войне, в первую очередь, вспоминают имена фельдмаршалов, генералов, офицеров. Они увековечены в бронзе и камне. За это, кстати, коммунисты не любили царские мемориалы, в том числе 1812 года. В Красной Армии всё же главным был солдат, памятники советского периода посвящены в первую очередь ему.
Когда Наполеон перешёл Неман, выяснилось, что русская армия оказалась не готова к войне. Укрепления…
- Не были достроены?
- Где-то их вообще не было. Император Александр I покинул армию. Одним слово, катастрофа. И кто же в итоге изгоняет француза? Простой мужик. Крестьяне и армия тогда покрыли себя абсолютной славой. К ним прониклось уважением офицерство. И за это, я считаю, император Александр I ненавидел 1812 год.
Возможно, Лев Толстого был прав, когда говорил, что 1812 год – ключ к пониманию русского человека, всего XIX века. Так что работа предстоит интересная. Все эти люди, герои – участники тех событий – живо встают передо мной в воображении. И, как бы это сказать, просят к себе внимания. Требуют слова.