Точка невозврата: как погасить Дикое Пламя
Прошло два года после войны с Воландемортом (и событий книги). Мой персонаж – Кара Крэбб, младшая сестра Винсента Крэбба, который применил Дикое Пламя в Выручай-комнате и не смог его погасить. Он сгорел, и пламя до сих пор никто не мог потушить.
С самого начала учебного года стало ясно, что в Хогвартсе все неладно – то в коридорах появлялись опасные саламандры, пылкающие огнем, то ученикам являлись духи основателей школы и говорили, что время их истекло, то под завалами обнаруживались помещения с неизвестными символами и намеками на капитальные изменения в школе. Одной из серьезных проблем было Дикое Пламя, которое продолжало пылать в Выручай-комнате. Известно, что погасить Пламя может либо тот, кто его зажег, либо какой-то особенный ритуал.
И ученики, и профессура уговаривали Кару помочь погасить Выручай-комнату. Сперва Кара легко согласилась. Профессор Айомми провела ритуал, который должен был призвать призрак Винсента, чтобы Кара могла с ним поговорить и уболтать погасить Пламя. Но все пошло наперекосяк – никто не явился, зато у профессора и Кары отшибло всю магию, ментальные силы и все эмоции. У профессорши – на 4 часа, а у Кары бессрочно.
Несколько часов она томилась без магии, пока очень крутые японские ритуалисты не провели обратный ритуал, вернув все взад. За это время Кара о многом передумала, успела мысленно прикончить незадачливую профессоршу много раз подряд, и приготовилась посылать всех уговорщиков с новыми блестящими планами куда подальше.
Но около полуночи за нее принялась сама директрисса Макгонагалл и мадам Августа Лонгботтом (бабушку Невилла сделали профессором и деканом Слизерина – к ярости всего факультета). Причем они, явно не сговариваясь, разыграли классических злого и доброго следователя: директрисса спрашивала, любит ли Кара Хогвартс, хочет ли его спасти, чем готова пожертвовать, а мадам Лонгботтом заверяла, что она примет любой ответ, что можно отказаться, если Кара не хочет этого делать, что она на стороне ученицы…
Выяснилось, что во время ритуала Кару пырнут волшебным японским ножом, который навсегда лишит ее возможности творить темную магию – раз, и наделит непрекращающейся болью за все темные заклинания, которые она уже успела сотворить в своей жизни – два.
Желания спасать Хогвартс резко поубавилось, поэтому Кара спросила: «А что мне за это будет?» Макгонаггал твердо ответила, что торговаться не намерена, что Кара должна решать сердцем. «Я уже решила один раз сердцем, - возмутилась та, - и у меня отрубило всю магию. А теперь у меня проснулся разум, который говорит: детка, не покупайся на эту разводку!» - «Настоящая слизеринка, - признали обе старухи. – А что ты хочешь?» И получили согласие Кары за обещания помочь ей войти в Священные 28 и, если магия совсем отрубится у нее, то остаться в Хогвартсе и не пропасть - впоследствии, когда-нибудь, потом.
(Пока шла эта напряженная беседа, я-персонаж радовалась своей хитрости. А я-игрок с ужасом и восхищением следила, как опытные манипуляторы обрабатывают наивную дурочку. И вспоминала, что так все и было между Гарри Поттером и Дамблдором, и другими детьми, которых взрослые вынуждали делать смертельно опасные вещи ради благих и не очень целей. И почему-то это надыгровое понимание придало этой сцене объем и драматичность.)
Ритуал проводили днем, ради этого Кару освободили от урока. В гостиную набилась уйма народа из Лондона – всякие авроры, представители министерств, гости из-за границы. Перед самым началом мадам Лонгботтом еще раз сказала, что Кара может отказаться в любой момент, хотя отказываться сейчас было уже совершенно невозможно для семнадцатилетки. Сообразив, что есть шанс и копыта отбросить, Кара подумала: о чем она пожалела бы? И тут японцы, чертившие волшебные круги, сказали: «Во время ритуала тебя нужно обездвижить боевым заклинанием. Ты, наверное, хотела бы, чтобы это сделали друзья, кто-то, кому ты доверяешь?» Кара оглядела холл, увидела озабоченные, жадные, равнодушные лица взрослых и сказала: «Здесь нет ни одного моего друга».
(Это был второй момент, когда меня пробило настоящестью всей сцены.)
Симус Финнеган, который помог ей недавно узнать важную информацию, предложил свои услуги. В этот момент Кара поняла, о чем она пожалеет перед смертью. И попросила поцеловать ее в щеку. Симус отказался. «Эх, - досадовала Кара, - как жаль, что Кевин Верса на уроках, уже поздно звать его. Но вдруг он бы тоже отказался?» Хогвартс откликнулся: по лестнице пробежали однокурсники. И Кевин среди них. Кара позвала его и попросила: «Целуй меня в щеку, скорее!». Кевин чмокнул и убежал. Вол-шеб-ство!
(Почему я не попросила его меня обездвижить – не помню, кажется, я считала, что ему не позволят остаться на ритуале.)
Тогда Кара загадала, что ее обездвижит первый, кто войдет. Хогвартс не подвел и второй раз - вошла ее крестная, леди Малфой.
Японцы провели ритуал, пронзили Кару волшебным ножом, но боль оказалась терпимой – за свою жизнь она сотворила всего два круцио, так что жить было можно. Выручай-комната открылась, и Пламя в ней погасло.
Сперва Кара считала, что пожертвовала только возможностью стать аврором (а как еще валить преступников, как не авадой?) и репутацией среди аристократов (наверняка ее не будут уважать за то, что она не сможет никого круциатить или убить). Но постепенно она начала осознавать, что заплатила чем-то большим. Правом выбора применять или не применять темную магию. И поняла, что этот японский ритуал с кинжалом напрасно считается очень светлой магией.
Что бросают в Дикое Пламя, чтобы потушить его? Свободу воли.