«Возвращайся!» — РИ «Зеркало мира»

Отчет с РИ «Зеркало мира»

(Контент 18+)

Предупреждение: на этой игре я сыграла две роли, в одной были приключения и драма, а в другой - драма и обвм. Я попыталась разнести отчет на две части, но персонажи скакали туда-сюда, меняясь местами, поэтому события переплелись, и внятный отчет стал невозможен. Боюсь, что он будет интересен только тем, кто был на игре.

Начало игры совпадает с событиями первой главы «Магистра дьявольского культа» - 13 лет после гибели Вэй Усяня, поместье Мо, в которое внезапно съехались представители разных заклинательских орденов. Им пришли письма от госпожи Мо, хозяйки поместья, с просьбой помочь разобраться с темными тварями в округе. Приехав, заклинатели с удивлением узнали, что их никто не ждал, хозяева поместья не отправляли этих писем. Это был канун Дня духов.

Сперва я ожидала, что жанр игры будет привычной страшной сказкой: все перекинутся в дичь, проклятия и темные сущности будут измываться над персонажами, и всю игру мы будем разгадывать загадки и собирать крышечки. Но я играла у Чай на «Не санаторий Ладушки» про пионеров-супергероев, и надеялась, что здесь тоже будет тонко и неоднозначно. Не прогадала.

С одной стороны, страшная сказка развернулась: были и странные демонические руки, и большая часть полигона перекинулась в дичь, став то небожителями-драконами, то подселенцами из параллельных миров. Но сработали и тонкости.

Мне мастера изначально предложили сыграть молодого Лань Ванцзи. Отказаться от такой роли нельзя, пусть даже меня и предупреждали, что не все там просто. Просто и не было. В поместье Мо приехал мой базовый персонаж – Лань Фэн, и в определенный момент его заместила другая личность.

Лань Фэн

16-летний адепт ордена ГуСу Лань и брат Лань Цзин И. Они втроем с Лань Сычжуем – лучшие друзья. Какое-то время назад с ними произошла нелепая история. Цзин И выпил вина и порывался бежать куда-то, а чтобы его утихомирить, Лань Фэн сыграл «Покой», но, видимо, от волнения что-то напутал, и брат упал замертво. Лань Сычжуй, хоть и был начинающим лекарем, сумел откачать несчастного. Они никому об этом не рассказали, но после этого случая Цзин И немного изменился.

(В моей карте персонажа было прописано, что Лань Фэн при наставниках играет «Покой» правильно, а без них – вводит в кому того, кому играет. На игре это случилось лишь раз, но зато метко).

Перед тем, как наставник Лань Ванцзи увез троих молодых учеников в деревню Мо, Цзин И рассказал брату о своем вещем сне про волшебное зеркало, в котором заточен древний дракон, жаждущий уничтожить мир. Зеркало хранилось в сокровищнице ГуСу. Цзин И уговорил брата забрать зеркало оттуда, чтобы уничтожить его потом в храме поместья Мо (как было показано в вещем сне). И добавил, что глава Лань в курсе, просто действовать нужно им, молодым ученикам (соврал, как позже выяснилось).

С приезда в поместье Мо и начинается игра.

Хотя хозяева поместья были удивлены такой толпе заклинателей, они расселили незваных гостей. Трое друзей-Ланей оказались в одной комнате. И Лань Фэн, самый веселый и болтливый из них, предварительно взяв клятву с Сычжуя о молчании, рассказал ему о волшебном зеркале, которое нужно разбить в храме предков Мо. Лань Сычжуй, как самый правильный и рассудительный, пытался образумить друзей. Они пролезли в местную библиотеку, но так и не нашли там указаний на то, как уничтожать зеркало. Лань Фэн считал, что нужно просто взять и ударить по нему, вложив в это ци.

В ночи объявилась страшная демоническая рука, которая принялась нападать и душить народ. Старшие взялись за расследование. Загадок добавило и то, что в поместье явился разумный лютый мертвец Сун Лань (черный даочжан, как его называли), который притащил гроб, где лежал труп даочжана в белом, с повязкой на глазах. Это были знаменитые заклинатели, которые давно считались погибшими. Сперва народ всполошился, но потом старшие сказали ученикам, что все в порядке, и те расслабились: дело житейское.

Утром Лань Фэн вместе с Сычжуем отправились в храм и ударили по зеркалу энергией. Оно пошло трещинами, а в скором времени разлетелось на осколки. И когда оно разбилось, что-то произошло – в некоторых из присутствующих заклинателей вселились чужие души.

Лань Фэн пробормотал: «Я слышу странный звон» и потерял сознание.

Очнулся он уже в сумерках, Сычжуй был страшно рад этому и рассказал о том, что разбивание зеркала не уничтожило дракона, а привело к тому, что в Лань Фэна подселился Лань Чжань 16-ти лет. Вокруг творился паноптикум, старшие заняты важными советами и своими проблемами, а Цзин И оказался небожителем и теперь ищет себе почитателей. Поэтому бедный Сычжуй остался один-одинешенек и не знает, что ему делать.

Лань Фэн пожалел друга, потом поговорил с Цзин И, и небожитель в его теле спокойно отметил, что подселился в мертвое тело, и никого тут больше нет. И понял Лань Фэн, что тогда, с перепугу, он убил брата своей неправильной музыкой. Залился он слезами, и потерял сознание.

В следующий раз он пришел в себя на более долгий срок, среди группы заклинателей, в объятиях Цзян Минсиня (парня, в которого вселялся юный Вэй Ин). Это было неловко, но тут на них напала демоническая рука и едва не убила Минсиня. Лань Фэн сидел с его телом, пока глава Нэ в глубокой медитации сражался со смертью за его жизнь. Победил.

Эта способность главы Нэ еще раньше так потрясла Лань Сычжуя, что он напросился в ученики и выучился у него способу бороться со смертью.

Пришла дева Нэ, в которую подселялся юный Цзян Чэн, и когда Цзян Минсинь пришел в себя, они трое признались друг другу, что чувствуют некую глубокую связь между собой, словно красная нить судьбы их связала.

Когда поздно ночью подселенцы покинули их тела навсегда, Лань Сычжуй предложил им троим дать клятву побратимства, и они с радостью согласились. Как оказалось, год назад Сычжуй и дева Нэ обещали одной неупокоенной душе, что найдут трех представителей разных кланов, согласных побрататься и беречь друг друга до конца жизни. И теперь, когда юные Лань, Нэ и Цзян приносили свой обет, Сычжуй выпустил ту самую душу, и она наконец обрела покой.

Дева Нэ переволновалась из-за обряда и захотела вызвать своих обретенных двух братьев на бой. (Ей прилетела случайно какая-то карточка-побочка). Они даже скрестили мечи, но дева все не могла угомониться. «Сыграй ей покой», - попросил Сычжуй у Лань Фэна. Тот достал флейту и сыграл. Дева Нэ рухнула как подкошенная. А Лань Фэн и Сычжуй закричали от ужаса.

(Достаю я мобилу с музыкой, оглядываюсь вокруг - вдруг рядом чудом окажутся мои наставники, вижу, что нет их и понимаю: вот и пипец нам пришел!)

Пока Сычжуй сражался со смертью за жизнь девы Нэ, Лань Фэн и Цзян Минсинь сидели у ее тела, и Лань Фэн признавался собрату в том, что это его вина, и что он не вынесет, если она умрет из-за него, как умер брат Цзин И. Особенно сразу после того, как он принес клятву никогда не вредить своему новому брату и сестре. «Я приемный в клане Цзян, - ответил Минсинь, - я уже потерял всю свою семью. И я не вынесу, если потеряю вас». Сам того не зная, Лань Сычжуй сражался не за одну жизнь. И победил.

(Про себя Лань Фэн за это время решил: если дева Нэ умрет, он уйдет в свою комнату и сыграет себе «Покой». И Минсиню с Сычжуем, если они захотят, тоже. К счастью, эта история закончилась хорошо.)

Это была невероятно напряженная борьба – они играли в «башню», разбирая сооружение по брусочкам. Когда ходы кончились, и башня не упала, Смерть потребовала у Сычжуя отдать самое светлое воспоминание, а когда он рассказал его, она добавила, что сражение продолжается, и теперь они будут башню собирать обратно. И еще столько же времени они собирали башню… Это длилось минут 30, и мы едва дышали под конец. В итоге смерть признала победу Сычжуя.

Забавно, что днем в кому загремела я как Лань Чжань (тогда меня тоже спас глава Нэ, что и впечатлило Сычжуя). И получилось, что за один день в лапах смерти побывали мы все втроем – я, дева Нэ и Минсинь, что еще раз подтвердило нашу кармическую связь (кажется, только мы трое были в коме со всего полигона).

На волне счастья и эйфории Лань Фэн спросил Сычжуя, которого троица тут же объявила старшим братом, почему он не признается в своих чувствах к деве Нэ, ведь это так очевидно. Сычжуй опешил, потом выдавил, что он не может позвать ее замуж, ведь тогда она перейдет в клан Лань, а трое, принесших клятву побратимства, должны быть из разных кланов.

А потом глава Лань и Ханьгуан-цзюнь внезапно рассказали Сычжую, что он – из клана Вэнь, и что клан Вэнь будет восстановлен. И всячески подталкивали его тому, что Сычжуй будет главой этого клана. Сычжуй и дева Нэ прибежали к своим собратьям, чтобы рассказать о том, что теперь они могут пожениться.

Небожитель, вселившийся в тело Цзин И, смог набрать троих почитателей и, по идее, на рассвете счастливо вернулся на небеса.

Так закончилась для Лань Фэна поездка в деревню Мо. Он потерял брата, едва не потерял себя, но обрел новую семью.

Лань Чжань

Юный Лань Чжань, вот только что сражавшийся вместе с братом, Вэй Ином и другими учениками с водяным омутом, вдруг пришел в себя в чужом теле. Он лежал на кровати, а рядом стояли двое взволнованных учеников из клана Лань, судя по одежде и лобных лентах. Совершенно незнакомых.

Я честно развернула новую вводную из запечатанного конверта, когда предыдущий персонаж в первый раз «потерял сознание», и чуть не завопила от ужаса – 4 листа текста, распечатанные с обеих сторон! И рядом стоят игроки, которые ждут ролеплея, а ты судорожно читаешь и пытаешься понять, о чем там идет речь… Перепутала все, конечно… Не будьте лохами как я. Читайте такие загрузы заранее…

Конечно, стоило ему спросить: «Кто вы? Где я?», все вскрылось. Лань Чжаня огорошили рассказом о том, что с момента, который он помнит последним, прошло примерно 20 лет, что многие его близкие и знакомые погибли, Вэй Усянь УМЕР, а сам он сейчас уже взрослый наследник ордена и – одновременно - молодой и в чужом теле, и не понятно, что происходит и что можно предпринять.

Заметка в сторону: состояние «не понятно, что происходит и что предпринять» сохранится почти до конца игры.

Но я не ожидала, что играть в «приходишь ты в себя, а прошло 20 дет» окажется так интересно. Всегда надо быть начеку. Сычжуй говорит: «Пошли к главе Лань, твоему брату» - и мысль: «Значит, отец умер». Кто-то бросает: «А еще здесь глава Цзян» - «Цзян Фэнмянь?» - «Ой нет, Цзян Чен, а его отец погиб давно, когда сгорела Пристань Лотоса!» Или, услышав в третий раз незнакомый титул, спросить: «А кто такой Ханьгуан-цзюнь, какой-то известный заклинатель?».

И НЕЛЬЗЯ УЛЫБАТЬСЯ!

Но главное не в неулыбчивости или прямой спине, а в том, что всегда надо поступать по чести и так, как правильно. И это самое сложное.

Выяснилось, что переселенцами стали трое юных 16-летних душ – Вэй Ин, Лань Чжань и Цзян Чэн, и две души времен Луаньцзана – темный Вэй Усянь и затемнившийся Лань Ванцзи (это намекало на параллельные миры, а не игры со временем, но мы не сразу это поняли), причем двое последних подселились в труп Сяо Синченя и в лютого мертвеца Сун Ланя, что добавляло хаоса и непонятностей.

Чтобы не путаться в одинаковых именах персонажей, я буду называть моего юного подселенца – Лань Чжанем, молодого затемнившегося – Ванцзи, а старшего, «местного» - Ханьгуан-цзюнь. Юного Усяня – Вэй Ин, а темного и слепого – Вэй Усянь. Старший, «местный», удачно избегал нас, поэтому он останется Мо Сюаньюем.

Глава Лань (брат!) и Ханьгуан-цзюнь (это я?!) восприняли известие без восторга. С одной стороны, на них навалились свои проблемы – зеркало, небожители, разборки кланов, – а еще, как выяснилось позже, они посчитали «подселенцев» какими-то темными сгустками энергии или осколками воспоминаний, но не настоящими живыми личностями. Когда к Ханьгуан-цзюню присоединился канонный Вэй Усянь, душа которого вселилась в тело Мо Сюаньюя, они оба избегали «подселенцев», не говорили с ними, были холодны и брезгливы.

В первое время Лань Чжань чувствовал бесконечное одиночество: его привычный мир рухнул, его не признавали те близкие, которые остались, юноша, которого он любил, стал темным заклинателем и его уничтожили всеми орденами, а сам он стал духом, захватившим чужое тело. В этом положении оставалось лишь держаться за девиз Ланей «Будь праведным», пытаться разобраться в происходящем и искать способы покинуть захваченное тело.

Единственным, кто отнесся к нему как к человеку и подал руку в это время, был Лань Сычжуй, такой правильный и добрый, что Лань Чжань снова ощутил гордость за свой клан.

А потом он нашел Вэй Ина. Услышал, как молодой Цзян Минсинь просит главу Цзян ударить его Цзыдянем, потому что не хочет быть темной тварью, захватившей чужое тело. Оценив жгучее отчаяние этого крика, красную ленту в волосах и быстрый переход в дурачество, Лань Чжань решился и позвал его: «Вэй Ин?». Тот подпрыгнул, обежал вокруг: «Ты Лань Чжань? Правда? Ну, это легко проверить!» и вдруг сунул под нос непристойную картинку. Картинка полетела на землю: «Бесстыдство!». Вэй Ин ликовал: «Все Ванцзи реагируют одинаково!».

А в душе Лань Чжаня взошло солнце – Вэй Ин жив, он здесь, он его помнит, и значит есть надежда все изменить и исправить.

«Как хорошо, а я думал, что я совершенно один», - признался Вэй Ин. – «Ты не один, я всегда буду с тобой».

Вэй Ин познакомил его с еще одной парой Вансяней, которая перенеслась из самого мрачного момента прошлого (или будущего?) – боя в Безночном городе, где Вэй Усянь убил свою сестру. Они оба были в мертвых телах, оба потеряли все, кроме друг друга, но, может именно поэтому они были как-то очень вместе. При этом в душе Усяня, облаченного в белые летящие одежды, было что-то сгоревшее, черное, гибельное. А в Лань Ванцзи – мертвеце с черными трещинами на шее и в черных одеждах – сохранялось что-то светлое и звонкое. Они оба были так бережны к своим юным версиям, так заботливы… Они наставляли, объясняли, терпеливо (и не очень) сносили недоверие и непонимание юных себя. И более всего жаждали помочь, столкнуть с того пути, по которому они прошли почти до конца.

Если бы мы могли сверить наше прошлое с тем, что знали «местные», старшие Вансяни, мы бы, наверное, сразу поняли, что мы из разных миров – воспоминания не всегда совпадали, но нас отвергали, и мы не могли достроить третью линию, чтобы понять: эти, будущие «мы» - вовсе не мы.

Поэтому большую часть дня юные Вэй Ин и Лань Чжань пытались понять, в какой момент все сломалось в их истории, что нужно исправить. И искали способы вернуться в свое время, сохранив воспоминания.

При этом Вэй Ин не мог долго сохранять серьезность, и принимался дразниться и смешить, а Лань Чжань изнывал от бури чувств, сохраняя суровый, как он считал, вид, но постоянно следил за своим другом (таскался следом за ним и нудел). Что иногда приводило к восхитительным результатам.

Вэй Ина трясет – он попытался поговорить со старшим, Хангуан-цзюнем, а тот сказал ему: «У меня уже есть Усянь» и прогнал его мелодией «Изгнания». «Я никогда, никогда не хочу, чтобы ты стал таким, как он!». «Я – не он!» - ответил Лань Чжань.

«Я ему не нужен», — жалуется Лань Чжань слепому Усяню, а тот, понимающе усмехаясь, шепчет Лань Чжаню: «Он все поймет, просто дай ему время».

Когда кажется, что появился способ изгнать души подселенцев обратно, Лань Чжань решается поддаться на уговоры Вэй Ина, выпить глоток вина, чтобы, возможно, сказать ему что-то важное. Он пьет, падает вперед, в объятия Вэй Ина, засыпая на минуту, и за эту минуту старшие проводят обряд, изгоняющий на время подселенцев. Просыпается уже не Лань Чжань, а Лань Фэн в руках Цзян Минсиня.

О, как быстро я считала эту минуту, но едва успела досчитать до тридцати, как заиграли «Изгнание»…

Когда действие мелодии закончилось, Лань Чжань пришел вместе с Сычжуем к Ханьгуан-цзюню, чтобы честно рассказать, что техника не сработала и он вернулся. После краткого и холодного разговора, когда они уже вышли на улицу, Сычжуй выхватил меч и вызвал Лань Чжаня на поединок.

Удары сыпались один за другим: «Это за то, что ты станешь таким бездушным! А это за то, что Лань Фэн уговорил меня разбить проклятое зеркало! А это тебе, Лань Чжань, за то, что из-за тебя в теле Цзян Минсиня, с которым я хочу поговорить, все время находится Вэй Ин!» Лань Чжань не защищался. Наконец Сычжуй разрыдался, и Лань Чжань, хотя не выносил прикосновений, положил руку ему на плечо. «Я не твой товарищ Лань Фэн, мне жаль, что я оказался в его теле, но за это время ты стал мне другом»

Примерно после этого группа юных учеников оказалась в комнате адептов Не, где по кругу пошло вино. «Ну, Лань Чжань, ты вот обещал выпить со мной вина в прошлый раз, но не выпил!» - начал подтрунивать Вэй Ин. «Я выпил» - «Выпил, подтверждаю,» - кивнул Цзян Чен. Вэй Ин заныл, что так нечестно, они потом отрубились… А Лань Чжань, вспомнив прошлую неудачу, выхватил из рук Цзян Чена чашу с вином, отпил из нее. Последнее, что он помнил, были круглые глаза Сычжуя.

Пьяный Лань Чжань только-только сел ровно, как его сзади принялся дергать Вэй Ин (за волосы, но тот решил, что за лобную ленту). Лань Чжань набросился на Вэй Ина, повалил на кровать, хотел поколотить, но сделал то, что давно хотел сделать на самом деле – поцеловал. И заснул, уткнувшись лбом в плечо). Опешивший Вэй Ин всем сказал, что ничего не было, Лань просто задрых, но сам притих и задумался.

Когда Лань Чжань очнулся, его успокоили, что ничего ужасного он не творил. А Вэй Ин не выдержал и потом пообщался со слепым Усянем, где и узнал много чего интересного про «Что это вообще было?!», отношения, чувства и что будет дальше.

Когда подселенцы узнали, что тела, в которых они находятся, из-за этого медленно разрушаются, они по очереди полежали в гробу слепого Усяня, который (гроб, а не Усянь) был артефактом и восстанавливал поврежденное тело.

Лань Чжань лег в гроб первым. «Я сыграю тебе музыку, которую сочинил сам», - предложил Вэй Ин, сидя рядом и держа его за руку. И зазвучала прекрасная и печальная мелодия. Когда она смолкла, Лань Чжань спросил: «Как называется эта песня?» - «Ну, я скажу название позже». – «Я бы назвал ее 'Сожаления о несбывшемся'».

Через пару реплик Вэй Ин укорил, что Лань Чжань говорит одно, а делает другое. «Не слушай, что я говорю, смотри на то, что делаю».

На самом деле Вэй Ин назвал песню «Прощай», потому что решил, что если не получится все исправить в их мире, то он не будет жить.

Потом они сходили вместе в библиотеку, которая оказалась лабиринтом, где нужно было выбрать путь. Здравый смысл подсказывал, что нужно выбрать разные пути — нити, за которые нужно держаться рукой, и вдоль которых двигаться; если выбрать разные, то мы бы разошлись и не могли бы помочь друг другу, зато собрали бы больше свитков с информацией. Но Вэй Ин, не задумываясь, засмеялся: «Лань Чжань сказал, что никогда меня не оставит, значит, мы идем с ним одним путем!». И это было хорошо. В том числе потому, что, когда Вэй Ин внезапно потерял сознание, Лань Чжань вынес его оттуда на спине.

К ним подошел Цзин И, который теперь был небожителем, и предложил стать его последователями. Нужно воскурить благовония и пожертвовать чем-то очень значимым, и за это можно вознести молитву, которую небожитель, войдя на рассвете в силу, исполнит. Главное – не смотреться в зеркало, потому что тогда душу подселенца поглотит дракон. Так уже случилось с Цзян Ченом, и теперь дева Нэ освободилась от чужой души (для Вэй Ина и Лань Чжаня это означало, что они навсегда потеряли друга).

Вэй Ин и Лань Чжань долго думали о разных перспективах, а потом Лань Чжань решился. В этот момент он разговаривал со слепым Усянем. «Если небожитель вернет меня обратно с памятью о том, что я тут узнал, я согласен покинуть свой клан, чтобы стать бродячим заклинателем и исправить то, что натворили наши копии здесь». – «Главное, что вы останетесь вместе», - улыбнулся Усянь. – «Нет! Главное, что мы поступим правильно!».

Когда он с Вэй Ином дали клятву быть последователями и вознесли молитву, Лань Чжань попросил Вэй Ина помочь ему снять лобную ленту. Он не имел права больше ее носить, дав такое обещание. Но потом предупредил Сычжуя, что лента Лань Фэна лежит в сумке, чтобы настоящий хозяин тела не испугался, когда не обнаружит ее на месте, он-то никаких клятв не давал.

Но до рассвета ждать не пришлось.

Темный Ванцзи решил научить свою юную копию мелодии истинного «Изгнания» и во время урока предложил попробовать ее на Вэй Ине. «Заодно он сможет поговорить с Ханьгуан-цзюнем, а то с “подселенцами” тот говорить не будет», - добавил он. Вэй Ин согласился. Когда прозвучало истинное «Изгнание», Вэй Ин исчез, а очнувшийся Цзян Минсинь, которому все объяснили, ушел пообщаться с «местными» взрослыми версиями.

Его долго не было, встревоженный Лань Чжань пошел его искать и столкнулся с ним на пороге. «Прости, твоего друга больше нет, - пожал плечами Цзян Минсинь. – Его утянуло волшебное зеркало. Насовсем». Пока они шли наверх, к взрослым Усяню и Ванцзи, Лань Чжань тратил все внимание на то, чтобы дышать. Щаг - вдох, шаг - вдох…

Когда они вошли, темный Ванцзи как-то сразу все понял. Цзян Минсинь сказал, что пришел в себя оттого, что душа подселенца покинула его, когда Ханьгуан-цзюнь ударил по зеркалу ци.

«Тебе же больше не нужна красная лента в волосах? – спросил Лань Чжань. – Можно я ее заберу?» - «Ой, у меня тут лента? Забирай, конечно!».

Спасибо темному Ванцзи, который подсказал провести «Расспрос» над этой лентой. Лань Чжань смог услышать далекий тихий ответ – его Вэй Ин вернулся в Гусу, дракона он не видел. У Лань Чжаня камень с души свалился.

Он попытался повторить «Расспрос», мелодия которого перешла в ту музыку, которую сочинил Вэй Ин, и неожиданно перед ним возник призрачный Вэй Ин: «Я тогда не сказал тебе, что у этой музыки было название «Прощай», но теперь, вернувшись без тебя, я понял, что у нее есть другое название – «Возвращайся!». Возвращайся, Лань Чжань, я жду тебя».

Перед тем, как призрак исчез, он сделал шаг вперед, и на глаза Лань Чжаня легла призрачная ладонь, а края губ коснулся легкий поцелуй.

Как Лань Чжаню ни хотелось немедленно броситься к зеркалу и вернуться в ГуСу, он давал клятву небожителю, поэтому решил остаться с ним до рассвета, как последователь. Но вскоре старшие адепты и главы кланов провели какой-то обряд, позволяющий вернуть все на свои места (склеить зеркало? правильно его разбить?) и душа Лань Чжаня ощутила, что скоро уйдет из этого тела. Он успел попрощаться с Сычжуем: «Помни, в другом мире у тебя остается друг» и взрослыми Вэй Усянем и Ванцзи. Усянь сказал ему: «Вы все исправите, у вас все будет хорошо, я знаю!», а темный Ванцзи спокойно произнес: «Учи Смертельные струны». После этих слов все померкло.

Лань Фэн, очнувшись, понял, что вокруг толпа народа, уже глубокая ночь, а в руках он сжимает странную красную ленту. «Это что такое?» - воскликнул он. – «Наверняка какой-то темный артефакт, брось его!» - ответил кто-то. Лань Фэн бросил ленту на землю и убежал на голос Сычжуя.

А душа Лань Чжаня устремилась к голосу, который звал «Возвращайся!» - туда, где будет ГуСу, Вэй Ин и вся жизнь впереди.