Кобзон — баритон, который не вызывает кринж
Или как я смотрел разбор Кобзона и понял, что старые записи — это не кринж, а золото
Музыкальный стиль Иосифа Кобзона — от эстрады до гражданской лирики
Прежде чем мы начнём разбирать вокал, давайте разберёмся, что такое Иосиф Кобзон как музыкальное явление. Потому что это не просто «народный артист». Это отдельный жанр.
Сегодня день Кобзона. Давайте немного поговорим о нём.
Или как я смотрел Кобзона и понял, что старые записи — это не кринж, а золото. Ну, или как минимум золото, которое не стыдно достать с антресолей.
Музыкальный стиль Иосифа Кобзона — от эстрады до гражданской лирики
Прежде чем разбирать вокал, давайте разберёмся, что такое Иосиф Кобзон как музыкальное явление. Потому что это не просто «народный артист». Это отдельный жанр. Как «эстрада», как «бабушкин сервант» и как «песня, которую все знают, но никто не помнит, откуда».
«У меня, как и у многих из вас, я думаю, вообще слово Кобзон воспринимается как что-то нарицательное. То есть как будто оно уже прямо к конкретному человеку не относится, относится к манере пения, к определённым песням. То есть как-то размылся сам по себе человек».
И это правда. Кобзон — это имя нарицательное. Как «Басков». Как «Лепс». Как «эстрада». Но за этим именем — человек, который умел петь. И выбирать песни. И подавать их так, что они жили десятилетиями. Не как одноразовый мем, а как нормальная музыка.
Его стиль — это сплав:
Советская эстрада (доступные мелодии, понятные тексты).
Гражданская лирика (песни о войне, родине, памяти).
Романс (интимность, доверительность).
Песня-размышление (философия, смысл).
«Это вам не Егор Крид, это вам Иосиф». И это точное описание. Кобзон не пытался быть современным. Он был собой. И это работало. Представьте: сегодня кто-то выходит на сцену и говорит: «Я буду просто петь нормальные песни». И зал не уходит. Фантастика.
А ещё он не был автором песен. Как Элвис Пресли. Как Фрэнк Синатра. Как Муслим Магомаев. Он исполнитель. Но исполнитель гениальный. Потому что выбор песни — это тоже талант. Не каждый может из сотни песен выбрать ту, которая потом станет народной.
Вокальная техника Кобзона — баритон, субтон и мелодекламация
Тут в дело вступает тяжёлая артиллерия: «баритон», «субтон», «мелодекламация», «тонкое смыкание». Звучит как описание секретного оружия, но на самом деле это про голос.
«Он делает это практически в тонком смыкании. Я прошу, я прошу. Да, то есть это такое я прошу прошу. Здесь просто много субтона, но нота довольно чёткая».
Перевожу на русский: Кобзон поёт с воздухом. Он не смыкает связки полностью. И это создаёт ощущение интимности, близости, доверительности. Как будто он поёт тебе одному. И это работает. Субтон — это когда поёшь так, будто боишься разбудить соседа, но при этом хочешь, чтобы сосед всё-таки проснулся и послушал.
А ещё мелодекламация.
«Обратите внимание, да, это практически мелодекламация, то есть когда мы практически не поём, а говорим, но она сделана очень качественно и правильно».
Кобзон умеет переходить от пения к речи. И это не кринж. Это приём. Это драматургия. Это как если бы лектор начал петь, а певец — читать лекцию, и всем вдруг стало интересно.
«Он учился в Гнесинке, да, что он закончил Гнесинку, а потом там преподавал. И, насколько я помню, на его курсе была Валерия».
То есть Кобзон — не самоучка. Он академически образован. И это чувствуется. Представьте, если бы он вёл современный мастер-класс: «Сегодня учимся выбирать песни». Половина эстрады вышла бы с пустыми блокнотами.
И, конечно, баритон.
«Вот здесь мы прямо баритональность его услышали. Да, слышно, что у него достаточно большие голосовые складки, что и даёт жирность звука».
Кобзон не тенор. Он баритон. Но баритон звонкий. Металлический. Жирный. Как хороший борщ. И это редкость.
«Такое полутонкое смыкание. Песня прощается с тобой. Вот она ре. Ой, очень хорошо. Прямо ювелирно».
«Я, во-первых, не могу не отметить просто гениальную музыку. Великолепная гармония. Сама по себе мелодия, то, как она устроена, это просто отвал башки».
И это высшая похвала. Потому что ювелирно — это когда всё на месте. Ничего лишнего. Ничего недостающего. Как часы, которые не только показывают время, но и делают это с достоинством.
«Где-то далеко» — гармония, которая взрывает мозг
«Где-то далеко» (музыка Таривердиева, слова Рождественского).
«Я, во-первых, не могу не отметить просто гениальную музыку. Великолепная гармония. Сама по себе мелодия, то, как она устроена, это просто отвал башки».
«Она в ля миноре, по-моему.То есть мы мелодию слышим. Это интересный момент. По сути, здесь ля минор, потом си мажор, да? То есть этот типа септаккорд».
А потом — главный момент.
«Ты покинь меня. На ты покинь меня. Мы приходим в мажорный аккорд. Причём это тоника, только теперь мажорная. То есть мы начинали с ля минора, а пришли в ля мажор. Это это вау, честное слово».
Вот это гениально. Песня начинается в миноре, а приходит в мажор. И это не случайность. Это композиторская работа. Это драматургия. Это смысл. Как если бы вы пришли грустить, а вас взяли и обрадовали. И вы даже не успели возмутиться.
Но дело не в упражнениях. Дело в том, что композитор — это не битмейкер. Это человек, который знает, что делает. И Кобзон спел это так, что каждая нота попала туда, куда надо. Как гвоздь, который забили с первого удара.
«Интонационно уж я просто даже не говорю об этом. Интонационно, ритмически, вообще всё замечательно».
Вот это уровень. Вот это сила Кобзона. Он поёт с человеком, который не попадает в ноты (Жириновский). И не сбивается. И не кринжует. И держит марку. Это профессионализм. Это выдержка. Это уважение к слушателю. Это как вести светскую беседу, когда у вас дома ремонт.
И это честно. Кобзон не делал ничего сверхъестественного. Он просто пел. Но пел так, что это становилось искусством. Потому что за этим стояли годы. Школа. Вкус. Наслушанность.Кобзон умеет петь. И это не кринж
Кобзон умеет петь. И это не кринж
«Ребятки, что я могу сказать, кроме как умеет? Я бы, кстати, добавил ещё плашечку Фирмово. Мне правда искренне понравилось».
Фирмово. Вот это слово. Не «гениально». Не «ужасно». А фирмово. То есть технически отлично, стилистически безупречно, эмоционально точно.
Кобзон не кринж. Кобзон — классика. Кобзон — эталон. Кобзон — то, к чему надо стремиться. Ну, или хотя бы не портить его караоке-версиями.
«Отличный выбор песен, классно фразировки сделаны, артистически просто это сделано хорошо, видно то, что человек понимает, о чём поёт. Интонационно уж я просто даже не говорю об этом. Интонационно, ритмически, вообще всё замечательно».
Что мы узнали о Кобзоне?
- Он умеет петь. Технически — отлично. Баритон, субтон, мелодекламация — всё есть.
- Он академически образован. Гнесинка. Преподавал. Учил Валерию.
- Он понимает, о чём поёт. Каждое слово. Каждая нота. Каждая фраза.
- Он выбирает хорошие песни. Тревердиев, Рождественский, Пахмутова. Это не случайность.
- Он не кринжует. Даже когда рядом поёт Жириновский. Даже когда запись 1968 года. Даже когда всё вокруг меняется.
Так что если вы хотите стать Кобзоном, — не учитесь петь, как Кобзон. Учитесь быть собой. Учитесь выбирать песни. Учитесь понимать, о чём поёте. И тогда даже старые записи станут золотом. А если вы всё ещё думаете, что старая эстрада — это кринж, — послушайте Кобзона. И поймите, что счастье — это не новизна. Это качество. И немного металла в голосе.
Какая ваша любимая песня метра?
