Материал: Обзор правовых позиций в постановлениях Конституционного Суда России

Военный Юрист в Санкт-Петербурге·8 Jun at 5:35 pm

Обзор правовых позиций в постановлениях Конституционного Суда России

Апрель-2022

Дело об обжаловании отказа суда о направлении содержащегося под стражей подсудимого на медицинское освидетельствование до вынесения приговора <1>

--------------------------------

<1> Постановление от 19 апреля 2022 года N 16-П по делу о проверке конституционности части 1 статьи 110 и статьи 389.2 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также Постановление Правительства Российской Федерации "О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений" (Официальный интернет-портал правовой информации (http://www.pravo.gov.ru); номер опубликования: 0001202204250005; дата опубликования: 25.04.2022). Дело рассмотрено в заседании без проведения слушания.

Правовые категории в Постановлении: уголовный процесс; судебная защита; медицинская помощь; медицинское освидетельствование; подозреваемый; обвиняемый; меры пресечения.

Заявитель: гражданка Н.И. Мургина (в порядке части 4 статьи 125 Конституции РФ).

Предмет рассмотрения: части 2 и 3 статьи 389.2 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

На их основании решается вопрос об апелляционном обжаловании постановления (определения) суда первой инстанции, рассматривающего по существу уголовное дело в отношении подсудимого, содержащегося под стражей, об отказе в направлении его на медицинское освидетельствование для установления у него заболевания, включенного в перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей.

Позиция заявителя: оспариваемые положения противоречат статьям 20, 22, 41, 45, 46 и 55 Конституции РФ.

Оспариваемые нормы исключают на стадии рассмотрения уголовного дела судом незамедлительное апелляционное обжалование судебного решения, которым отказано в удовлетворении ходатайства о направлении подсудимого на медицинское освидетельствование.

Итоговый вывод решения: оспариваемые нормы не соответствуют Конституции РФ, части 1 ее статьи 20, части 1 статьи 41, частям 1 и 2 статьи 46 и части 3 статьи 55.

В соответствии с оспариваемыми положениями отсутствие итогового судебного решения по делу в рассматриваемом случае препятствует апелляционному обжалованию соответствующего постановления (определения) суда первой инстанции.

Федеральному законодателю надлежит внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения. В мотивировочной части Постановления установлен порядок исполнения Постановления до внесения соответствующих изменений.

Мотивы решения: действующее регулирование допускает апелляционное обжалование постановления (определения) суда первой инстанции об отказе в направлении подсудимого на медицинское освидетельствование для установления у него заболевания, препятствующего содержанию под стражей, лишь одновременно с обжалованием итогового судебного решения по делу, исключая возможность незамедлительного апелляционного обжалования означенного отказа. Однако такой порядок влечет за собой отложение рассмотрения этого вопроса на длительное время. Такая задержка в разрешении вопроса об освобождении подсудимого из-под стражи в связи с ухудшением его здоровья и невозможностью оказать ему необходимую медицинскую помощь в условиях места содержания под стражей противоречит предназначению института медицинского освидетельствования лица, содержащегося под стражей, как гарантии его права на жизнь и на охрану здоровья, предполагающей своевременность оказания медицинской помощи, а также создает необоснованные препятствия для безотлагательного использования права на судебную защиту, которое подобному ограничению не подлежит.

Решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении ходатайства содержащегося под стражей подсудимого либо его законного представителя или защитника о направлении подсудимого на медицинское освидетельствование, затрагивая право на охрану здоровья и на получение медицинской помощи (ограничивая право на независимое медицинское обследование при наличии объективных признаков тяжелого заболевания), порождает последствия, выходящие за рамки собственно уголовно-процессуальных отношений.

При обжаловании в вышестоящий суд определений и постановлений суда первой инстанции заинтересованным участникам судопроизводства должна быть обеспечена возможность еще до завершения производства в суде первой инстанции обжаловать судебные решения, если они порождают последствия, выходящие за рамки собственно уголовно-процессуальных отношений, существенно ограничивая конституционные права и свободы личности и причиняя им вред, восполнение которого в дальнейшем может оказаться неосуществимым, поскольку проверка таких решений одновременно с рассмотрением жалобы на приговор не может быть признана эффективным средством защиты нарушенных прав (см.: Постановления от 2 июля 1998 года N 20-П и от 17 июня 2021 года N 29-П; Определения от 15 июля 2008 года N 477-О-О, от 25 декабря 2008 года N 939-О-О, от 28 мая 2009 года N 803-О-О, от 8 апреля 2010 года N 602-О-О и от 29 сентября 2020 года N 1986-О).

Акты международного права, использованные в Постановлении: Всеобщая декларация прав человека (статья 25); Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (пункт 1 и подпункт "d" пункта 2 статьи 12); Международный пакт о гражданских и политических правах (пункт 1 статьи 10).

Дело о запрете взыскивать с военнослужащих излишне выплаченные им надбавки <2>

--------------------------------

<2> Постановление от 25 апреля 2022 года N 17-П по делу о проверке конституционности статьи 1102 и подпункта 3 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации (Официальный интернет-портал правовой информации (http://www.pravo.gov.ru); номер опубликования: 0001202204270002; дата опубликования: 27.04.2022). Дело рассмотрено в заседании без проведения слушания.

Правовые категории в Постановлении: социальное государство; статус военнослужащих; право собственности; неосновательное обогащение; денежное довольствие.

Заявитель: гражданин А.В. Ерохин (в порядке части 4 статьи 125 Конституции РФ).

Предмет рассмотрения: статья 1102 и подпункт 3 статьи 1109 Гражданского кодекса РФ.

На их основании решается вопрос о взыскании с военнослужащего, в том числе после увольнения его с военной службы по контракту, денежных средств, являющихся дополнительными выплатами в составе его денежного довольствия и определяемых при этом в качестве неосновательного обогащения, полученного данным военнослужащим в период прохождения указанной службы, вне зависимости от действительной причины их неправильного начисления (выплаты в повышенном размере).

Позиция заявителя: оспариваемые положения не соответствуют части 1 статьи 1, статье 2, части 1 статьи 15, части 1 статьи 17, статье 18, частям 1 и 2 статьи 19, частям 1 и 3 статьи 35, части 1 статьи 45 и части 1 статьи 46 Конституции РФ.

Оспариваемые нормы позволяют взыскивать с лиц, проходивших военную службу, в качестве неосновательного обогащения излишне выплаченные им суммы ежемесячной надбавки за выслугу лет, не признавая таковую ни заработной платой, ни платежами, приравненными к ней, при отсутствии как недобросовестности со стороны этих лиц, так и счетной ошибки.

Итоговый вывод решения: оспариваемые положения не противоречат Конституции РФ.

По своему конституционно-правовому смыслу оспариваемые положения не предполагают взыскания в качестве неосновательного обогащения с военнослужащего, проходящего военную службу по контракту, а равно и с лица, уволенного с военной службы, денежных средств, излишне выплаченных ему в результате начисления в большем размере дополнительных выплат, входящих в состав его денежного довольствия, если действительной причиной их неправильного начисления (выплаты в повышенном размере) послужили действия (бездействие) лиц, обеспечивающих исчисление и перечисление военнослужащим денежного довольствия, при отсутствии недобросовестности со стороны военнослужащего или счетной ошибки.

Выявленный конституционно-правовой смысл оспариваемых положений является общеобязательным, что исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

Судебные решения по делу заявителя, принятые на основании оспариваемых положений в истолковании, расходящемся с их выявленным конституционно-правовым смыслом, подлежат пересмотру в установленном порядке с учетом изложенных правовых позиций.

Мотивы решения: если получение военнослужащим в составе денежного довольствия излишних денежных средств было вызвано ненадлежащим исполнением своих служебных обязанностей лицом (лицами), обеспечивающим исчисление и перечисление денежного довольствия (включая совершение расчетных операций, оформление платежных документов, внесение (передачу) необходимых для этого сведений в программное обеспечение и т.п.), то на самого военнослужащего - при отсутствии недобросовестного поведения с его стороны или счетной ошибки - не может быть возложено бремя неблагоприятных имущественных последствий в виде взыскания с него необоснованно начисленных и выплаченных ему денежных средств (в том числе после увольнения с военной службы).

Любая из выплат, входящих в состав денежного довольствия военнослужащих, проходящих военную службу по контракту (в том числе ежемесячная надбавка за выслугу лет), не подлежит возврату в качестве неосновательного обогащения при отсутствии недобросовестности (противоправных действий) со стороны самого военнослужащего или счетной (арифметической) ошибки (см.: Постановления от 26 марта 2021 года N 8-П и от 11 января 2022 года N 1-П). В то же время не исключена возможность взыскания с военнослужащего, в том числе после его увольнения с военной службы, излишне выплаченных ему денежных средств, когда непосредственной причиной переплаты послужили не его действия (бездействие), но сумма полученного им денежного довольствия явно и очевидно превышает его разумные ожидания в отношении подлежащей выплате ему суммы.

Как показывает практика, получение конкретным военнослужащим в качестве денежного довольствия излишних денежных средств зачастую может быть обусловлено тем, что лицо, обеспечивающее исчисление и перечисление соответствующих выплат, ненадлежащим образом оформило необходимые платежные документы и (или) внесло в указанное программное обеспечение недостоверные сведения, необходимые для расчета тех или иных выплат. С учетом данного обстоятельства в настоящее время судебная практика по спорам с участием военнослужащих и лиц, уволенных с военной службы, в основном исходит из того, что в качестве счетной ошибки не может расцениваться ненадлежащее исполнение уполномоченными должностными лицами обязанностей по соблюдению требований законодательства при начислении и выплате военнослужащему, проходящему военную службу по контракту, денежного довольствия, правильному оформлению документов, а также внесение недостоверных сведений в систему СПО "Алушта".

В судебной практике имеют место случаи возложения на военнослужащих и лиц, уволенных с военной службы по контракту, обязанности возвратить необоснованно полученные ими суммы в виде дополнительных выплат в составе денежного довольствия независимо от того, чьи именно действия (бездействие) повлекли за собой выплату конкретному военнослужащему излишних денежных средств. Как приказ (иной акт) уполномоченного должностного лица об установлении военнослужащему тех или иных дополнительных выплат и их размеров, изданный с нарушением законодательства, так и действия (бездействие) лиц, обеспечивающих исчисление и перечисление денежного довольствия, выразившиеся в ненадлежащем исполнении этими лицами возложенных на них обязанностей, фактически имеют одинаковое правовое значение, поскольку влекут за собой неправильное (не соответствующее достоверным сведениям) начисление денежного довольствия, а потому и одинаковые неблагоприятные последствия для военнослужащего в виде взыскания с него (в том числе после увольнения с военной службы) в качестве неосновательного обогащения излишне выплаченных ему денежных средств, несмотря на отсутствие недобросовестности с его стороны или счетной ошибки. Содержание же понятия "счетная ошибка" в таких случаях нередко произвольно расширяется, и в качестве таковой необоснованно квалифицируются, по сути, любые действия (бездействие) лиц, обеспечивающих выплату денежного довольствия, повлекшие за собой получение военнослужащим излишних денежных средств.

Май-2022

Дело о признании осужденного потерпевшим по делу о фальсификации доказательств в его деле <3>

--------------------------------

<3> Постановление от 12 мая 2022 года N 18-П по делу о проверке конституционности части первой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (Официальный интернет-портал правовой информации (http://www.pravo.gov.ru); номер опубликования: 0001202205170006; дата опубликования: 17.05.2022). Дело рассмотрено в заседании без проведения слушания.

Правовые категории в Постановлении: уголовный процесс; судебная защита; признание потерпевшим; обвинительный приговор; вступление в силу решения суда; фальсификация доказательств.

Заявитель: гражданин А.О. Никитин (в порядке части 4 статьи 125 Конституции РФ).

Предмет рассмотрения: часть 1 статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

На ее основании решается вопрос о возможности признать потерпевшим по уголовному делу, возбужденному в отношении следователя (дознавателя) в связи с фальсификацией доказательств по расследованному им уголовному делу, лицо, осужденное по этому уголовному делу, в том числе в случае, когда в отношении осужденного обвинительный приговор не отменен (не изменен).

Позиция заявителя: оспариваемое положение не соответствует статье 45, части 1 статьи 46 и статье 52 Конституции РФ.

Оспариваемая норма позволяет не признавать потерпевшим в рамках уголовного дела о фальсификации доказательств по уголовному делу лицо, отбывающее наказание на основании вступившего в законную силу приговора суда, и тем самым ограничивает ему доступ к правосудию.

Итоговый вывод решения: оспариваемое положение не противоречит Конституции РФ.

По своему конституционно-правовому смыслу оспариваемая норма в рассматриваемом случае предполагает возможность признать потерпевшим по уголовному делу соответствующее лицо.

Выявленный конституционно-правовой смысл оспариваемого положения является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

Заявитель имеет право на применение в отношении его компенсаторных механизмов, чьи форма и размер определяются судом, рассмотревшим в первой инстанции конкретное дело с участием заявителя, в котором применено оспоренное законоположение.

Мотивы решения: в случае возбуждения против следователя (дознавателя) уголовного дела о фальсификации доказательств осужденный, хотя его уголовное дело и завершено постановлением обвинительного приговора, не должен быть лишен возможности претендовать на статус потерпевшего с тем, чтобы реализовать имеющийся у него процессуальный интерес, а значит, и возможность отстаивать свои права любыми не запрещенными законом способами.

Поскольку вредные последствия в виде физического, имущественного и морального вреда возникают с момента их причинения конкретному лицу, это лицо, по существу, является потерпевшим в силу самого факта причинения ему преступлением вреда, а не вследствие вынесения решения о признании его потерпевшим. Правовой статус лица как потерпевшего устанавливается исходя из фактического его положения и лишь процессуально оформляется решением дознавателя, следователя или суда о признании потерпевшим, но не формируется им (см.: Постановление от 11 ноября 2014 года N 28-П; Определения от 18 января 2005 года N 131-О, от 17 ноября 2011 года N 1555-О-О и от 25 апреля 2019 года N 655-О).

Интересы правосудия как объект преступного посягательства не могут рассматриваться отдельно от интересов личности, ее прав и свобод, поскольку оно (правосудие) в любом случае затрагивает интересы сторон, которыми в уголовном судопроизводстве выступают и физические лица. Следовательно, указанных лиц нельзя исключить из числа тех, кто может быть признан потерпевшим по уголовному делу о преступлениях, предусмотренных статьей 303 Уголовного кодекса РФ. Лицо, ставшее фигурантом уголовного дела на основании сфальсифицированных доказательств, становится объектом преступного посягательства тех, кто осуществляет уголовное преследование, а потому данное лицо является потерпевшим как субъект правоотношений, которым причинен вред.

Фальсификация доказательств по уголовному делу не может не причинить вред правам личности, тем более когда лицо уже отбывает наказание по делу, в котором доказательства были сфальсифицированы, поскольку уголовное дело касается обвинения конкретных лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство. Лицо, отбывающее наказание в виде реального лишения свободы по приговору суда, основанному в том числе на сфальсифицированных доказательствах, испытывает как физические, так и нравственные страдания и тем самым является потерпевшим по делу, в рамках которого расследуются обстоятельства фальсификации этих доказательств. Причем для признания такого лица потерпевшим в деле по обвинению следователя (дознавателя) в фальсификации доказательств не имеет принципиального значения тот факт, что в основу обвинительного приговора наряду с теми доказательствами, фальсификация которых вменяется обвиняемому, были положены и доказательства виновности, достоверность которых не оспаривается.

Привлечение к уголовной ответственности - это тяжкое последствие фальсификации доказательств по уголовному делу, которое при этом может быть окончательно установлено, только если вступивший в законную силу приговор будет отменен ввиду вновь открывшихся обстоятельств. Результаты досудебного и судебного производства по делу о фальсификации становятся предпосылкой для возобновления дела лица, осужденного приговором, основанным на сфальсифицированных доказательствах. Осужденный к наказанию в виде реального лишения свободы по приговору, основанному в том числе на сфальсифицированных доказательствах, в случае отказа в признании его потерпевшим в деле о фальсификации лишается возможности отстаивать свои интересы в уголовном деле, по результатам которого может быть пересмотрено его уголовное дело. Именно этим обусловлены его процессуальный интерес в деле о фальсификации доказательств и необходимость его участия в таком деле в качестве потерпевшего на основе принципов равноправия и состязательности сторон.

До момента отмены приговора ввиду вновь открывшихся обстоятельств действует презумпция законного осуждения лица, в отношении которого были сфальсифицированы доказательства виновности. Однако из этого не следует, что такое лицо не может быть признано потерпевшим в деле о фальсификации. В противном случае такое лицо было бы ограничено в праве представлять дополнительные доказательства, поддерживать обвинение, в том числе влиять на его объем, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда, - и это несмотря на то что принятое по делу решение может стать вновь открывшимся обстоятельством для пересмотра его уголовного дела.

Дело об исчислении сроков давности привлечения к административной ответственности <4>

--------------------------------

<4> Постановление от 17 мая 2022 года N 19-П по делу о проверке конституционности части 1 статьи 4.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (Официальный интернет-портал правовой информации (http://www.pravo.gov.ru); номер опубликования: 0001202205200001; дата опубликования: 20.05.2022). Дело рассмотрено в заседании без проведения слушания.

Правовые категории в Постановлении: административная ответственность; производство по делам об административных правонарушениях; давность привлечения к административной ответственности; исчисление срока.

Заявитель: гражданка О.А. Мельникова (в порядке части 4 статьи 125 Конституции РФ).

Предмет рассмотрения: часть 1 статьи 4.5 Кодекса РФ об административных правонарушениях.

На ее основании решается вопрос о дне, начиная с которого должен исчисляться срок давности привлечения к административной ответственности за совершение перечисленных в ней административных правонарушений.

Позиция заявителя: оспариваемое положение не соответствует части 1 статьи 1, статье 18, части 1 статьи 19 и части 3 статьи 55 Конституции РФ.

Оспариваемая норма содержит неопределенность в вопросе об исчислении срока давности привлечения к административной ответственности, которая не позволяет однозначно установить, с какого дня должно начинаться исчисление данного срока и, соответственно, в какой день он должен считаться истекшим.

Итоговый вывод решения: оспариваемое положение не соответствует Конституции РФ, части 1 ее статьи 19, части 1 статьи 46, части 1 статьи 49 и части 3 статьи 55.

Неопределенность нормативного содержания оспариваемого положения порождает неоднозначное решение вопроса о дне, начиная с которого должен исчисляться срок давности привлечения к административной ответственности за совершение перечисленных в нем административных правонарушений, и тем самым допускает произвольное определение в качестве такого дня как день совершения административного правонарушения, так и день, следующий за днем совершения административного правонарушения.

Федеральному законодателю надлежит незамедлительно принять меры по устранению неопределенности нормативного содержания оспариваемого положения в вопросе о том, начиная с какого дня должен исчисляться предусмотренный им срок давности привлечения к административной ответственности. Впредь до внесения соответствующих изменений исчисление срока давности привлечения к административной ответственности, в соответствии с оспариваемым положением, должно осуществляться начиная со дня совершения административного правонарушения.

Правоприменительные решения по делу заявителя, основанные на оспариваемом положении в той мере, в какой оно признано неконституционным, подлежат пересмотру в установленном порядке.

Мотивы решения: отсутствие в оспариваемом законоположении определенности (ясности) в отношении дня, начиная с которого надлежит исчислять срок давности привлечения к административной ответственности, влечет за собой отсутствие необходимого единства в правоприменении, не поддающееся исправлению посредством юридического, в том числе конституционно-правового, истолкования, что неизбежно вступает в противоречие с конституционными принципами правового государства, верховенства права и равенства всех перед законом и судом. До законодательного устранения недостатков (дефектов), присущих правилам исчисления сроков давности привлечения к административной ответственности, препятствующих как однозначному уяснению нормативного содержания оспариваемого положения, так и установлению ее действительного соотношения с иными правилами, закрепленными в названном Кодексе, прежде всего в его статье 4.8, оспариваемое положение не может восприниматься как согласующееся с общеправовым критерием определенности, ясности и недвусмысленности правового регулирования.

Закрепляя сроки давности привлечения к административной ответственности и правила их исчисления в целях создания условий, необходимых для рационального (разумного) применения административной ответственности, компетентные органы законодательной власти обязаны проявлять надлежащую заботу о качестве устанавливаемых ими правовых норм, с тем чтобы исключить их неоднозначную интерпретацию в правоприменительной практике (см.: Постановления от 15 июля 1999 года N 11-П, от 19 марта 2003 года N 3-П, от 17 января 2013 года N 1-П, от 10 февраля 2017 года N 2-П, от 18 января 2019 года N 5-П, от 14 ноября 2019 года N 35-П, от 23 июня 2020 года N 28-П, от 16 октября 2020 года N 42-П, от 6 апреля 2021 года N 10-П и от 21 июля 2021 года N 39-П).

Однако в судебном правоприменении - вопреки предпринятым Верховным Судом РФ усилиям - до настоящего времени не сложилась единообразная практика по вопросу, касающемуся правил исчисления сроков давности привлечения к административной ответственности, а потому при привлечении физических и юридических лиц к данному виду публично-правовой ответственности не исключается произвольное определение дня, с которого начинается исчисление указанных сроков. Кроме того, правоприменительная практика отличается различными подходами судов к определению дня, с которого должно начинаться исчисление сроков давности привлечения к административной и уголовной ответственности в системе действующего правового регулирования, особенно применительно к так называемым составам преступлений с административной преюдицией. Такая ситуация - притом что часть 1 статьи 4.5 КоАП РФ и часть 2 статьи 78 УК РФ содержат в отношении исчисления срока давности, по сути, идентичные формулировки - отступает от конституционных принципов правовой справедливости и юридического равенства.

Когда толкование нормы права официальными актами государственных, в том числе и судебных, органов не устраняет - вследствие фактической легализации правоприменительной практикой различных вариантов ее интерпретации - неясность правового регулирования, при решении вопроса о том, какой из этих вариантов предпочтителен для определения прав и обязанностей участников соответствующих правоотношений, необходимо руководствоваться конституционными принципами равенства и справедливости, а также требованиями формальной определенности правовых норм, с тем чтобы избежать отступления от универсальных начал законодательного регулирования и правоприменения (см.: Постановления от 23 декабря 2013 года N 29-П, от 25 июня 2015 года N 17-П и от 30 марта 2018 года N 14-П).

Дело о недопустимости повторного прекращения уголовного дела за истечением срока давности без нового согласия обвиняемого <5>

--------------------------------

<5> Постановление от 19 мая 2022 года N 20-П по делу о проверке конституционности пункта 3 части первой статьи 24 и части второй статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (Официальный интернет-портал правовой информации (http://www.pravo.gov.ru); номер опубликования: 0001202205250001; дата опубликования: 25.05.2022). Дело рассмотрено в заседании без проведения слушания.

Правовые категории в Постановлении: уголовный процесс; прекращение уголовного дела; истечение срока давности; согласие обвиняемого.

Заявитель: гражданин А.В. Новкунский (в порядке части 4 статьи 125 Конституции РФ).

Предмет рассмотрения: пункт 3 части 1 статьи 24 и часть 2 статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

На их основании после отмены вынесенного с согласия подозреваемого, обвиняемого постановления о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования разрешается вопрос о прекращении уголовного преследования по этому же основанию без получения нового или подтверждения ранее данного согласия подозреваемого, обвиняемого.

Позиция заявителя: оспариваемые положения противоречат части 1 статьи 21, статье 45, части 1 статьи 46, статье 48, части 1 статьи 49 и части 2 статьи 55 Конституции РФ.

Оспариваемые нормы позволяют следователю неоднократно выносить постановления о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, используя для этого единожды полученное от подозреваемого заявление о его согласии с прекращением уголовного дела по этому основанию, несмотря на последовавшее за этим возражение против прекращения уголовного дела (отказ от такого согласия).

Итоговый вывод решения: оспариваемые положения не соответствуют Конституции РФ, части 1 ее статьи 19, части 1 статьи 21, части 1 статьи 23, статье 45, частям 1 и 2 статьи 46, статьям 49, 52, 53 и 120.

Оспариваемые нормы позволяют следователю без согласия (при наличии возражения) подозреваемого, обвиняемого вынести постановление о прекращении уголовного преследования в связи с истечением срока давности после того, как вынесенное ранее с согласия подозреваемого, обвиняемого постановление о прекращении уголовного преследования по данному основанию было отменено, притом что сам подозреваемый, обвиняемый не инициировал отмену такого постановления либо инициировал, но новое постановление о прекращении уголовного преследования в связи с установлением в результате возобновления производства по делу новых имеющих юридическое значение обстоятельств фактически ухудшало бы его положение по сравнению с отмененным.

Федеральному законодателю необходимо внести в действующее правовое регулирование надлежащие изменения.

Правоприменительные решения по делу заявителя, основанные на оспариваемых положениях в той мере, в какой они признаны неконституционными, подлежат пересмотру в установленном порядке с учетом Постановления.

Мотивы решения: если после решения руководителя следственного органа об отмене постановления следователя о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования принимается новое постановление о прекращении уголовного преследования в связи с истечением сроков давности, предполагается повторное получение согласия подозреваемого, обвиняемого (либо подтверждение ранее данного согласия) на такое прекращение. Иное противоречило бы принципу законности, приводило бы к нарушению вытекающего из принципа состязательности права подозреваемого, обвиняемого самостоятельно и по собственному усмотрению определять свою позицию по делу, притом что его невиновность презюмируется, виновность в преступлении не установлена вступившим в законную силу приговором суда, а решением следователя о прекращении уголовного преследования по нереабилитирующему основанию констатируется и его причастность к преступлению, и наличие состава преступления в его деянии, в том числе вины как обязательного признака состава преступления.

Соглашаясь с таким нереабилитирующим основанием прекращения уголовного дела (уголовного преследования), как истечение срока давности, лицо осознанно принимает возможные связанные с этим неблагоприятные последствия, например запрет поступления на отдельные виды государственной службы, формирование дополнительной доказательственной базы для взыскания с него ущерба в гражданско-правовом порядке, наличие, при соблюдении условий, предусмотренных законодательством (с учетом Постановления от 7 марта 2017 года N 5-П), оснований для прекращения права собственности на законно принадлежащее ему имущество, признанное вещественным доказательством в качестве орудия преступления или иного средства его совершения, а также возможное восприятие в обществе такого лица как, вероятно, причастного к совершению преступления.

Отмена постановления о прекращении уголовного дела и (или) уголовного преследования как незаконного и (или) необоснованного предполагает последующее устранение допущенных нарушений, если их наличие подтвердится, и, в зависимости от характера таких нарушений, проведение необходимых и достаточных следственных и процессуальных действий, что может повлечь за собой изменения в совокупности установленных обстоятельств, имеющих юридическое значение. При этом подозреваемый, обвиняемый не лишается своих процессуальных прав.

Кроме того, не может не приниматься во внимание то обстоятельство, что, согласившись на прекращение уголовного дела (уголовного преследования) по нереабилитирующим основаниям, несмотря на указанные неблагоприятные последствия, лицо во многом руководствуется правомерными ожиданиями, что больше не будет вовлечено в уголовный процесс с присущими ему ограничениями и обременениями. Если эти ожидания не оправдались, конституционный принцип справедливости предполагает, что ему также возвращается и право выбора в вопросе о том, соглашаться ли на новое прекращение уголовного дела (уголовного преследования) или предпочесть продолжение производства по уголовному делу в обычном порядке.

В то же время в случаях, когда сам подозреваемый, обвиняемый прямо или косвенно инициировал отмену постановления о прекращении уголовного дела (уголовного преследования), на которое ранее давал согласие, предоставление ему возможности настаивать на продолжении уголовного дела в обычном порядке - если возобновление производства по делу не дало оснований для иного процессуального решения, чем его прекращение по этому основанию, - создавало бы почву для злоупотребления подозреваемым, обвиняемым своими процессуальными правами. Тем самым он фактически приобретал бы инструмент для изменения в своих интересах достигнутого процессуального результата по уголовному делу, в том числе используя, например, информацию об утрате с течением времени возможности сбора или представления стороной обвинения в суд определенных доказательств. В связи с этим на ситуацию, когда сам подозреваемый, обвиняемый инициировал отмену постановления о прекращении уголовного дела (уголовного преследования), правовые позиции о необходимости получения его согласия (подтверждения ранее данного согласия) на новое прекращение распространяться по общему правилу не должны.

Однако даже в указанном случае, если в результате возобновления производства по делу после отмены постановления о его прекращении (о прекращении уголовного преследования) установлены новые имеющие юридическое значение обстоятельства, привнесение данных о которых в материалы дела (и, соответственно, включение этих данных в новое постановление о прекращении уголовного преследования) фактически - с учетом возможных неблагоприятных последствий прекращения уголовного дела по нереабилитирующим основаниям - ухудшает положение подозреваемого, обвиняемого по сравнению с отмененным постановлением, то требуется его согласие на прекращение уголовного преследования, как предполагает принцип благоприятствования защите.

Дело о запрете на проход адвокатов с телефонами в отделения полиции <6>

--------------------------------

<6> Постановление от 26 мая 2022 года N 21-П по делу о проверке конституционности пункта 25 части 1 статьи 13 Федерального закона "О полиции" (Официальный интернет-портал правовой информации (http://www.pravo.gov.ru); номер опубликования: 0001202205310001; дата опубликования: 31.05.2022). Дело рассмотрено в заседании без проведения слушания.

Правовые категории в Постановлении: уголовный процесс; статус адвоката; квалифицированная юридическая помощь; антитеррористическая защищенность.

Заявитель: гражданин И.Н. Фролов (в порядке части 4 статьи 125 Конституции РФ).

Предмет рассмотрения: пункт 25 части 1 статьи 13 Федерального закона "О полиции".

На его основании должностными лицами полиции разрешается вопрос о возможности прохода адвоката в связи с оказанием юридической помощи в административные здания органов внутренних дел с мобильным телефоном, имеющим функции аудио- и видеофиксации, а также выхода в информационно-телекоммуникационную сеть Интернет.

Позиция заявителя: оспариваемое положение не соответствует части 3 статьи 15, части 2 статьи 35, части 2 статьи 45 и части 1 статьи 48 Конституции РФ.

Оспариваемая норма позволяет должностным лицам органов МВД России запрещать проход адвокатов в административные здания органов внутренних дел с мобильными телефонами на основании не опубликованных для всеобщего сведения ведомственных правовых актов, изданных с пометкой "Для служебного пользования".

Итоговый вывод решения: оспариваемое положение не противоречит Конституции РФ.

По своему конституционно-правовому смыслу оспариваемая норма не может служить основанием для запрета должностными лицами полиции прохода адвокатов в связи с оказанием юридической помощи в уголовном судопроизводстве в административные здания органов внутренних дел с мобильным телефоном. В то же время должностные лица, осуществляющие уголовное преследование, вправе определять возможность использования соответствующих функций телефона при производстве предварительного расследования.

Выявленный конституционно-правовой смысл оспариваемого положения является общеобязательным, что исключает любое иное его толкование в правоприменительной практике.

Правоприменительные решения, вынесенные по делу заявителя на основании оспариваемой нормы в толковании, расходящемся с ее выявленным конституционно-правовым смыслом, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий.

Мотивы решения: Федеральным законом прямо установлено право адвокатов в рамках оказания квалифицированной юридической помощи использовать технические средства (в том числе мобильный телефон), по крайней мере для фиксации информации, содержащейся в материалах дела, в связи с которым адвокат осуществляет оказание юридической помощи. Как следствие, с этим правом корреспондирует обязанность органов публичной власти обеспечить такое право на основании и в порядке, которые установлены федеральным законодательством.

Использование или неиспользование адвокатом технических средств не образует содержания его деятельности по оказанию квалифицированной юридической помощи, в том числе как защитника в уголовном процессе, не является содержательной частью права задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления пользоваться помощью адвоката и, следовательно, не может рассматриваться в качестве оказания или неоказания юридической помощи, оценки ее как квалифицированной или неквалифицированной.

В равной мере использование или неиспользование адвокатом технических средств для снятия копий с материалов уголовного дела само по себе не может расцениваться как ограничение права на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими права и свободы (см.: Определения от 25 января 2012 года N 231-О-О и от 28 марта 2017 года N 542-О). Рассматриваемый запрет на проход адвокатов в административные здания МВД России с техническими средствами (мобильными телефонами) автоматически не влечет за собой непреодолимых препятствий для оказания ими квалифицированной юридической помощи и не лишает прибегающих к их услугам граждан права защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, в том числе пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

В то же время, поскольку такой запрет неизбежно ограничивает предусмотренные Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Уголовно-процессуальным кодексом РФ возможности адвоката пользоваться техническими средствами для фиксации той или иной информации, содержащейся в материалах дела при оказании в установленном порядке юридической помощи, его применение может быть также основано только на конкретных положениях федерального закона.

Федеральный законодатель при регулировании права на получение квалифицированной юридической помощи обязан именно в федеральном законе определить все важнейшие элементы данного права, включая условия и порядок его реализации (см.: Постановление от 25 октября 2001 года N 14-П). В системе действующего правового регулирования на уровне федерального закона не содержится каких-либо статей (норм), ограничивающих проход адвокатов, оказывающих юридическую помощь по уголовным делам, в занимаемые органами внутренних дел административные здания с соответствующими техническими средствами, в том числе с мобильными телефонами.

Дело о социальных гарантиях для педагогов в сельской местности <7>

--------------------------------

<7> Постановление от 31 мая 2022 года N 22-П по делу о проверке конституционности части 3 статьи 2 Закона Новосибирской области "О мерах социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг работников образования, проживающих и работающих в сельской местности, поселках городского типа на территории Новосибирской области" (Официальный интернет-портал правовой информации (http://www.pravo.gov.ru); номер опубликования: 0001202206030001; дата опубликования: 03.06.2022). Дело рассмотрено в заседании без проведения слушания.

Правовые категории в Постановлении: социальное государство; социальная защита; страховая пенсия; жилое помещение; педагогический работник; сельская местность.

Заявитель: гражданка Т.В. Мельникова (в порядке части 4 статьи 125 Конституции РФ).

Предмет рассмотрения: часть 3 статьи 2 Закона Новосибирской области "О мерах социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг работников образования, проживающих и работающих в сельской местности, поселках городского типа на территории Новосибирской области".

На ее основании решается вопрос о сохранении права на предусмотренные данным Законом меры социальной поддержки за гражданами из числа работников образования, которые имеют стаж работы не менее 10 лет в сельской местности, поселках городского типа на территории Новосибирской области и проживают там же, пользовались такими мерами в период осуществления трудовой деятельности и уволились из образовательных организаций после назначения им страховой (до 1 января 2015 года - трудовой) пенсии по старости ранее достижения общеустановленного пенсионного возраста в связи с осуществлением педагогической деятельности в учреждениях (организациях) для детей.

Позиция заявителя: оспариваемое положение противоречит статьям 2, 7, частям 1 и 2 статьи 15, статье 18, части 1 статьи 39, части 1 статьи 45, частям 2 и 3 статьи 55 Конституции РФ.

Оспариваемая норма препятствует сохранению права на меры социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг за проживающими в сельской местности и уволившимися из образовательных организаций пенсионерами из числа педагогических работников, которым в период работы была досрочно назначена страховая пенсия по старости, и тем самым снижает уровень их социальной защищенности.

Итоговый вывод решения: оспариваемое положение не противоречит Конституции РФ.

По своему конституционно-правовому смыслу оспариваемая норма не препятствует сохранению права на предусмотренные данным Законом меры социальной поддержки рассматриваемой категории граждан, притом что они отвечали предусмотренным названным законоположением критериям на дату возникновения у них права на эту пенсию в соответствии с федеральным законодательством по состоянию на 31 декабря 2018 года.

Судебные решения по делу заявителя, принятые на основании оспариваемой нормы в истолковании, расходящемся с ее выявленным конституционно-правовым смыслом, подлежат пересмотру в установленном порядке.

Мотивы решения: изменение законодателем субъекта РФ ранее установленных правил предоставления гражданам мер социальной поддержки должно осуществляться таким образом, чтобы соблюдался принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, предполагающий правовую определенность, сохранение разумной стабильности правового регулирования, недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм и предсказуемость законодательной политики, в том числе в социальной сфере (см.: Постановления от 24 мая 2001 года N 8-П, от 19 июня 2002 года N 11-П, от 23 апреля 2004 года N 9-П и другие; Определения от 4 декабря 2003 года N 415-О, от 15 февраля 2005 года N 17-О и от 1 декабря 2005 года N 521-О).

С учетом изменения с 1 января 2019 года условий назначения страховой пенсии по старости, установленных Федеральным законом "О страховых пенсиях", такое правовое регулирование фактически оказывается направлено на сохранение прежних условий предоставления указанным гражданам мер социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг. Право на предусмотренные Законом Новосибирской области от 27 апреля 2010 года N 493-ОЗ меры социальной поддержки должно равным образом сохраняться за всеми гражданами из числа работников образования, проживающих и работающих в сельской местности, поселках городского типа на территории Новосибирской области, при оставлении ими работы в образовательных организациях после возникновения у них права на страховую (трудовую) пенсию по старости в соответствии с федеральным законодательством по состоянию на 31 декабря 2018 года - причем вне зависимости от того, на каком основании у таких граждан возникло право на страховую (трудовую) пенсию по старости, - если при этом на дату возникновения у них права на указанную пенсию они отвечали критериям, установленным оспариваемым законоположением.

Иное толкование оспариваемого законоположения, по существу, означало бы лишение указанных граждан после оставления ими работы в данных образовательных организациях и выхода на пенсию по старости права на меры социальной поддержки, ранее предоставленного им в связи с осуществлением педагогической деятельности в сельской местности, и тем самым порождало бы необоснованную дифференциацию в правовом положении лиц, относящихся к одной и той же категории, - пенсионеров из числа работников образования, получающих страховую пенсию по старости, имеющих установленный законом стаж работы в сельской местности, поселках городского типа на территории Новосибирской области и проживающих там же, исключительно в зависимости от основания назначения им пенсии. Подобная дифференциация не согласуется с принципами справедливости и равенства при реализации права на предусмотренные региональным законодательством меры социальной поддержки, а также с принципом уважения человека труда.

Обзор подготовил Сергей Афанасьев. Кандидат юридических наук

Подписано в печать 31.08.2022

Источник

"Сравнительное конституционное обозрение", 2022, N 4

46 views·12 shares

46 views