Ковчеги заветов
Горе вам, законникам, что вы
Взяли ключ разумения; сами не
Вошли и входящим воспрепятствовали.
Евангелие от Луки 11:52.
Мы продолжаем штудии в жанре метафизического детектива, начатые текстом «Свет и тени: по следам богов» (Острог16). Предупреждаем, что наши изыскания рассчитаны на агностиков, гностиков и мистиков, прочих верующих просим не беспокоиться, дабы избежать волнений и переживаний.
Есть люди, которых волнует лишь одно: насколько текст достоверен. Но зачем мыслить столь узко? Зачем себя ограничивать? Неужели из всех книг нас интересуют только исторические труды и исторически достоверные биографии? Неужели наши интересы сводятся к реальным событиям прошлого? А как же романы? А рассказы? А стихи? Неужели великие писатели, способные создать сложный сюжет с многоплановыми (хотя и вымышленными) персонажами ничего нам не говорят? Разве «истинно» только то, что было на самом деле? Барт Эрман, «Иисус до Евангелий».
Существует заблуждение, что вызвать можно лишь дьявола, а не бога, ибо дьявол более коммуникабелен, открыт и доступен. Может, это и так, но бога можно вызвать – и даже оставить при себе. Есть способ, описанный не в апокрифах, гримуарах или тайных откровениях, а в самом Ветхом Завете, в книге Исход: надо пойти в пустыню; установить там скинию (шатер) строго по чертежам; найти дерево ситтим (акацию), сделать из него ящик (ковчег), и выполнить ещё ряд указаний. При этом вызывающий должен быть чист не только физически и эстетически (без уродств, шрамов и татуировок), но и особым образом очищен духовно для восприятия сакрального.
Разумеется, самым главным условием психосферной медиации было, есть и будет способность к ней человека, его психоментальные настройки. Ритуалы и предметы-магемы лишь облегчают выход к нужному нумену в огромном запредельном мире, заполненном инграммами сущностей.
В эпоху расцвета мифоритуальной системы магемы всегда были достаточно просты в изготовлении, и лишь в осевое время и античность культовые предметы становятся все дороже, вычурней, изощренней и роскошнее одновременно с тем, как искусство #participation_mystique угасает, уступая обрядоверию, ритуалистике, произволу и злоупотреблениям жрецов – словом, профанизации.
Приведенное в Библии описание ковчега Завета скорее всего позднее и относится ко времени его помещения в храм Соломона. Обитый снаружи и изнутри листовым золотом ящик с массивной золотой крышкой и литыми херувимами на ней, с золотыми кольцами для вдевания носилочных шестов, также обитых листовым золотом – все это великолепие невозможно себе представить в многолетних странствиях по пустошам, где и был сделан ковчег – главная святыня еврейского народа. Изготовление такого роскошного храмового изделия, достойного Московской патриархии, в условиях пустынного лагеря кочевого племени беглецов невероятно.
Обилием солярного металла храмы всех времен пытаются возместить ускользающую как песок сквозь пальцы сакральность, об этом мы пишем в тексте «О желтом дьяволе» (Острог16). Умозрительно удалив нагромождения золота, мы получим деревянный ящик длиной всего два локтя, с деревянными шестами, вполне пригодный для длительной переноски, функциональный походный алтарь-реликвариум для лишенных лошадей кочевников.
Согласно книге Второзакония (10:3), ковчег в пустыне сделал сам Моисей. Вообще в начальном иудео-христианстве, до вмешательства римских жрецов и привнесения почитания креста и иных внешних элементов, тема культурного героя, изготовляющего большой деревянный ящик для Спасения чистых, со времен Ноя была одной из ведущих мифоритуальных линий. Похороны в гробу являются ритуальным отголоском магии мертвых, направленном на спасение «души» умершего. Интересно, что в исламе, где гроб не применяют, ковчег Завета в некоторых переводах назван гробом. Запомним это и пойдем дальше.
Великолепное исследование Зигмунда Фрейда «Моисей и монотеизм» содержит ряд смелых допущений, которые в той или иной мере представляются доказанными автором. Часть его выводов мы приведем здесь в сжатом виде, опустив обоснования, за которыми читатель волен обратиться к первоисточнику —он того стоит.
История монотеизма (исключительного единобожия) началась в Египте, во времена знаменитой XVIII Династии, приблизительно в 1376 году до н.э., когда на трон взошел молодой фараон Аменхотеп IV. Он правил 17 лет, за которые успел установить религию, которая противоречила тысячелетним преданиям и обычаям.
Это был строгий монотеизм, насколько нам известно, первая такая попытка в мире. И вместе с верой в единого бога неизбежно родилась религиозная нетерпимость, которая прежде была чужда древнему миру и впоследствии еще долго оставалась таковой. Происхождение египетского монотеизма с некоторой уверенностью можно проследить немного назад. В течение значительного времени среди жрецов храма Солнца в г. Иуну (Гелиополь) наблюдались тенденции развития идеи всеобщего бога и выделения этической стороны его сущности. Очень древнее имя бога солнца -Атон, приобрело новое величие, и молодой царь нашел в религии Атона готовое движение, которое ему не пришлось инспирировать, но к которому он мог примкнуть. На шестом году правления фараон в знак отказа от ложных богов сменил свое имя на Эхнатон (угодный Атону), а затем возвел новую столицу — Ахетатон (горизонт Атона). По всему царству закрывались храмы, запрещались богослужения, конфисковывалось имущество храмов. Действительно, царское рвение было так велико, что были подвергнуты осмотру даже древние памятники, чтобы стереть с них слово «боги».
Неудивительно, что такие меры спровоцировали фанатичную мстительность подвергшихся гонениям жрецов и недовольных простолюдинов, которая свободно проявилась после смерти царя. Религия Атона не стала популярной; ее распространение, вероятно, ограничивалось узким кругом лиц, приближенных к царской персоне, подобно иудаизму в Хазарии. Конец Эхнатона теряется во мраке. Нам известно несколько недолго живших туманных наследников из его семьи. Муж его дочери, Тутанхатон, уже был вынужден бежать из новой столицы и заменить в своем имени имя бога Атона на Амона. У него не было живых детей, династия прервалась, последовал период анархии, утрата всех завоеваний в Нубии и Азии. Во время этого мрачного междуцарствия были восстановлены древние религии Египта. Религия Атона была запрещена, ее видные сторонники изгнаны или убиты, царский город Эхнатона был разрушен и разграблен, а сам он был объявлен преступником. Мы полагаем, что описанные в книге Исход казни египетские — легендированные отголоски того смутного времени.
Элиаде пишет, что имя Моисея (Моше на иврите), как и имена остальных членов его семьи, имеет египетское происхождение. Оно содержит элемент «msy», «отпрыск», «сын», и отдельно не применяется. Только вместе с именем бога: Ах-мос, Тот-мос и Рамсес (Ra-messes, «сын Ра»). Имя одного из сыновей Левия, Мерари, соответствует египетскому Мrrу, «Горячо любимый»; Пинхас, внук Аарона, — это P'-nhsy, «негр». Исходя из выводов египтолога Бристеда, Фрейд заключает, что Моисей был египетским аристократом, жрецом Атона (и тогда логично предположить, что его имя Атонмос) и даже номархом одной из провинций Нижнего Египта, скорее всего в Дельте у выхода в Синай, где жили племена азиатских семитов, пришедшие в Африку с гиксосами парой веков раньше. Каким-то образом Моисей был связан с этими мигрантами, а так как в смуту над ними нависла общая опасность, было принято нетривиальное решение — Исход. Формальной причиной, указанной в Писании и изложенной египетским властям, были кстати вовсе не притеснения, а всенародная необходимость в совершении паломничества в пустыню к святым местам, на поклонение верховному божеству. В книге это названо hag, мы знаем этот ритуал как хадж.
«Давайте начнем с предположения, что Моисей был аристократом и известным человеком, возможно, даже членом царского дома, как говорит о нем легенда. Он несомненно сознавал свои большие способности, амбиции и энергию; возможно даже, что он представлял себе, что однажды будет вождем своего народа, станет правителем царства. Находясь в окружении фараона, он был убежденным приверженцем новой религии, основные идеи которой сделал своими собственными. Когда фараон умер, воцарилась реакция, и Моисей увидел, что все его надежды и перспективы уничтожены; если он не был готов отказаться от всех столь дорогих ему убеждений, то Египет ничего больше не мог ему предложить – он потерял свою страну. В этом затруднительном положении он нашел необычное решение. Эхнатон-мечтатель отдалился от своего народа и позволил империи развалиться на части. Более энергичной натуре Моисея по нраву больше подходил план основать новое царство, найти новый народ, которому он представит для служения религию, которой пренебрег Египет. Как мы видим, это была героическая попытка побороть судьбу, компенсировать в двух направлениях потери, понесенные в результате катастрофы Эхнатона. Возможно, в это время Моисей был правителем приграничной провинции Гошен, где жили некоторые семитские племена (возможно еще со времен гиксосов)» (З.Ф.). Добавим к этому лишь горькое разочарование, которое должен был испытать жрец растоптанного культа, все надежды которого разрушены, а его бог Атон оказался настолько слаб или безучастен, что ничем не помог своим адептам.
В полном противоречии с библейским преданием мы можем предположить, что Исход произошел мирно и без преследования. Авторитет Моисея сделал это возможным, а так как центральное управление отсутствовало, никакого вмешательства со стороны не было. Согласно этой нашей конструкции, Исход из Египта должен был произойти в период между 1358 и 1350 гг. до н.э. – после смерти Эхнатона и до восстановления генералом Хоремхебом государственной власти.
Евреи вынесли из Египта некий культурный багаж, резко выделивший их от племен азиатского фронтира, в том числе обрезание, ранее неизвестное в регионе. Интересно, что в предании обрезание является символом завета (союза, договора) Авраама с Яхве, где последний обещает отдать потомкам первого Палестину. Разумеется, это обоснование перенятого египетского обычая задним числом.
Итак, Моисей совместно с еврейским жрецом Аароном, названным братом, вывели своих людей из Египта и в течении десятилетий блуждали по Синаю и окрестностям. Дал ли Моисей им сразу новую религию? Однозначно нет — в источниках неоднократно упомянуто самое неприкрытое идолопоклонство как выражение воли народа. Сам Моисей изготовил евреям Медного Змия — идола, прошедшего все скитания и оставшегося долгое время предметом поклонения в Иудее вплоть до реставрации там единобожия.
Не остался в стороне и Аарон, изваявший более традиционного для Ближнего Востока идола в виде быка — известного Золотого Тельца. Его судьба была более трагична — его уничтожил сам Моисей, показав, кто хозяин положения. Хотя более здравой представляется идея, что и Змей и Телец скорее всего у евреев были, они их вынесли из Египта. Не стоит думать, что до Завета с Яхве евреи были стерильными атеистами и никому не поклонялись. Бог в образе быка или змея традиционен и для семитов, и для египтян.
Изучая книгу Исход даже самым беглым взглядом невозможно не заметить, что скитания евреев в пустыне сопровождались постоянным ропотом, бунтами, восстаниями и их кровавым усмирением, детоубийством (которое вполне могло быть жертвенным), казнями и репрессиями. Дух времени требовал от Моисея решительных мер для того, чтобы вся затея не пошла прахом — и вот, оказавшись в Эдоме — земле меж Синаем, Палестиной и Аравией, его народ встретил родственное племя — мадиамитян, амореев, моабитян или идумеев, поклоняющихся богу Яхве. Одна из местных гор и должна быть горой Синай, которая считалась домом Яхве. Имя же Атона осталось зашифрованным в форме Адонай - ивритское אדני, «Господь».
Несмотря на все исправления, которым подверглась Библия, первоначальный образ бога, согласно Эдварду Мейеру, все же можно восстановить: он был жутким, кровожадным демоном, который появлялся по ночам и избегал дневного света (Мейер, 1906, 38 и 58). «С Моисеем страну должно было оставить значительное количество людей; небольшое сборище вряд ли бы удовлетворило далеко идущие намерения этого честолюбивого человека. Переселенцы, вероятно, жили в Египте достаточно долго, чтобы вырасти в довольно большое население. Но мы, конечно же, не ошибемся, если предположим, как и большинство специалистов, что лишь небольшая часть тех людей, из которых в дальнейшем образовался еврейский народ, участвовала в египетских событиях. Другими словами, покинувшее Египет племя, позднее, на пути из Египта в Ханаан, соединилось с другими родственными племенами, которые уже достаточно долго жили там. Это объяснение, от которого пошел израильский народ, отразилось в принятии новой религии, общей для всех этих племен, религии Яхве – событии, которое, согласно Эдварду Мейеру [1906, 60 и далее], произошло под мадиамским влиянием. После этого народ почувствовал себя достаточно сильным, чтобы предпринять вторжение на землю Ханаан» (З.Ф).
Пришло время объединительного завета Моисея с Яхве, ставшего судьбоносным для всей истории. «И вступил Моисей в облако, и взошёл на гору, и был Моисей на горе сорок дней и сорок ночей» (Исх. 24, 15–18). Им было что предложить друг другу. Так появилась новая религия и так мы утверждаем зависимость еврейского монотеизма от монотеистического эпизода в истории Египта. Из многочисленных этимологий, предлагавшихся для имени Яхве (yhwh), наиболее предпочтительна рассматривающая его происхождение от семитского глагольного корня hwy «дуть» с буквальным значением «он дует» или «дующий». От этого же глагольного корня в сирийском арамейском языке было произведено слово hawwe или hawta «ветер». По всей видимости, в Мадиаме Яхве был богом ветра, известного под арабским названием самум (букв. «отравитель»), а в Еврейской Библии именуемого qadim («восточный»). Этот сухой горячий сильный ветер зарождается весной и летом в Сирийской и Аравийской пустынях и движется на запад, сопровождаясь песчаной бурей. Он вызывает резкое падение влажности и повышение температуры до 50 и более градусов, что может приводить к смерти людей. Для древних обитателей Мадиама подобное природное явление вполне могло быть достойным обожествления, пишет Сергей Петров.
Еврейское слово miškan, традиционно переводимое на русский язык как «скиния», происходит от глагола šaḵan («пребывать» или «обитать») и буквально означает просто «жилище». В Исх. 25–31 Яхве подробно объясняет Моисею, как надлежит построить его жилище, а в Исх. 35, 1 — 40, 33 детально описывается строительство скинии, представлявшей собой шатёр в виде деревянного каркаса, покрытого тканями и шкурами. Внутри скиния делилась на два помещения — «святое», где находились жертвенник для курений, стол для хлебов предложения и светильник, и отделённое от него завесой (paroḵet) «святое святых», где находился ковчег. После сооружения ковчега и шатра «покрыло облако шатёр совета, и слава Яхве наполнила скинию». Здесь мы впервые в источниках встречаем отделение «славы Яхве» от него самого. Согласно жреческому источнику, от творения мира, описанного в Быт. 1, 1–2, 4а, Яхве неотлучно пребывает на небесах. После исхода евреев из Египта он спускается на гору Синай, чтобы дать Моисею указания о строительстве своего жилища, остаётся на Синае до завершения скинии, после чего вселяется в неё и больше не покидает. При всех последующих явлениях «славы» в жреческом источнике (Числ. 14, 10; 16, 19; 20, 6 и др.) она появляется из скинии, но не с неба. Позже, в походе на Ханаан определенным образом подготовленный жрец, укрывшись в шатре-скинии, вступал в диалог с Яхве: …там Я буду открываться тебе и говорить с тобою – Исх. 25:22. Другими словами, слава Яхве — это его аватар, постоянно находящийся в ковчеге и доступный для медиации. Чтобы так крепко привязать мощный психосферный субъект к мобильному переносному артефакту, нужны незаурядные способности к магии и согласие самого нумена. В то время в культурных системах окружающих народов медиация происходила лишь в храмах, на горах и других «местах силы», да и то попытки не всегда были успешными. Даже кочевники не возили богов с собою, а обращались в тонкий мир через шаманов. Из ряда вон выходящее достижение Моисея в том, что он заставил аватар Яхве находиться в ковчеге в режиме стенд-бай, скорее всего, это было частью завета.
Проявлением «славы Яхве» был огонь, постоянно окруженный облаком дыма для защиты окружающих. Посредством огня аватар принимал подношения и жертвы. В Лев. 8 описывается семидневное посвящения Аарона и его сыновей в жрецы, а в следующей главе Аарон на восьмой день приносит первые жертвы: «И вошли Моисей и Аарон в шатёр совета, и вышли, и благословили народ, и явилась слава Яхве всему народу. И вышел огонь от лица Яхве, и пожрал на жертвеннике всесожжение и тук, и видел весь народ, и закричал, и пал на лицо своё» (Лев. 9, 23–24).
Затем Яхве точно так же пожирает сыновей Аарона Надава и Авиуда: их именование «жертвами», которые «освящают» , позволяет предположить, что в первоначальном варианте речь шла о принесении сыновей великого жреца в жертву Яхве по случаю освящения скинии, над которой с того дня постоянно стояло облако дыма.
Еврейское слово bərit «договор» или «завет» происходит, в частности, от корня br’ (рубить), потому что при заключении договора полагалось разрубать туши животных (karat). В рассказе о том, как Яхве заключил завет (karat bərit) с Авраамом, Авраам разрубает туши телицы, козы и овна, после чего Яхве проходит между половинами туш в виде «дымящейся печи» и «полыхающего огня» (Быт. 15, 9—18). Интересно, что культуролог А.А. Пелипенко также пишет об огромной значимости для целей жертвоприношения масштабного и показательного расчленения жертв. Существует старинный тюркский обычай шерт (в русских источниках шерть), описанный академиком С.В. Бахрушиным, - принесение присяги на верность, где «рассекали собаку и сквозь её проходили», между разрубленными частями. С большой вероятностью мы можем предположить, что заключение завета с Моисеем было отмечено именно так, т.е. Моисей и Аарон разрубили трупы юношей перед скинией для демонстрации избранному народу подобного огненного шествия заключенного в ковчег аватара. В то мифоритуальное время, когда магия была частью повседневной жизни, привязка таких аватар к магемам-вместилищам у семитских народов была распространена. Об этом мы можем судить преимущественно по арабским сказкам, донесшим до нас идеи джиннов — могущественных аватар субъектов психосферы, заключенных магами в какие-то полости и ставшие после того рабами лампы или кувшина, вынужденными исполнять желания их владельцев.
Ветхий Завет даже донес до нас часть соглашения Яхве и Моисея об использовании аватара: в Исх. 33 Яхве объявляет, что сам не пойдёт в Ханаан, а отправит вместо себя посланца: «Я пошлю перед тобою посланца (mal’aḵ), и прогоню Хананеев, Аморреев, Хеттеев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев, ибо в землю, где течёт молоко и мёд, сам я не пойду среди вас, чтобы не пожрать мне вас (pen-’aḵeleḵa) на пути, потому что вы народ жестоковыйный» (Исх. 33, 2–3), на что Моисей отвечает: «Если не пойдёт твой лик (paneḵa holəḵim) с нами, то и не выводи нас отсюда, ибо по чему узнать, что я и народ твой обрели благоволение в очах твоих?» (Исх. 33, 15–16)
Моисей-правитель, будучи последователем Эхнатона, не применял никаких других методов, кроме методов царя; он приказывал и навязывал свою веру народу именем нового Бога, используя по любому поводу силовую поддержку левитов — своей вооруженной стражи, видимо, еще из Гошена. Неудивительно, что жестоко гонимый на войну народ восстал. Бог Яхве, которому Моисей тогда представил новый народ, вероятно, ни в каком отношении не был божеством выдающимся. Грубый, ограниченный местный бог, яростный и кровожадный, он пообещал дать своим приверженцам «землю, где текут молоко и мед» и побудил их уничтожить ее коренных обитателей «острием меча». Селлин нашел у пророка Осии (вторая половина VIII ст. до н.э.) верные признаки предания о том, что Моисей, основатель религии, умер насильственной смертью при бунте своего непокорного и упрямого народа. Нельзя также и утверждать, что сохранившийся текст Библии не дает никаких свидетельств такой кончины Моисея. В повествовании о «кочевании в пустыне» [Числа, XIV, 33] , которое может относиться к периоду правления Моисея, описывается несколько последовательных серьезных бунтов против его власти, подавленных по велению Яхве с помощью кровавой расправы. Легко представить, что одно такое восстание закончилось совершенно иначе, чем предлагает текст.
Однако со смертью Моисея завет не был нарушен и дело его не погибло. Преемники Моисея (будь-то легендарный Навин или нет), жрецы и левиты подавили бунт и начали вторжение в Ханаан. Во время боевых действий они активно использовали магические возможности ковчега — например, при штурме Иерихона. Захвативших во время этой войны ковчег филистимлян Яхве покарал нашествием мышей и болезнями, хотя они даже не пытались его открыть — по библейской версии. Однако война, пусть победоносная, не всем по вкусу — и бунты евреев продолжались. Из гонящего их на смерть завета Моисей-Яхве в живых остался лишь последний — и гнев недовольных обратился на ковчег. Начались нападения на скинию, которые карались смертью на месте, причем не стражей, а самим нуменом. Как-то раз погибли сразу 70 молодых людей, которые якобы поддались греховному искушению заглянуть в ящик: «И вышел огонь от Господа, и сжег их, и умерли они перед лицом Господним». Но одна из таких попыток закончилась совершенно иначе, чем предлагает текст. И хоть бога убить нельзя, его аватар в ковчеге, видимо, удалось уничтожить, возможно, дорогой ценой. С тех пор упоминание сопровождающего облака дыма и все связанные с ящиком чудеса прекращаются и из Ковчега Завета и обиталища бога живого он становится лишь Гробом Господним — ритуальным реликтом вплоть до внесения в здание, известное как «храм Соломона». Там он бесславно исчез в 6-м веке до рождества Христова при взятии Иерусалима Навуходоносором. Есть много версий, но наиболее вероятна самая простая: вавилонские воины просто разнесли ящик с мумией в клочья, срывая с ветхой древесины листовое золото и литье.
Исходя из версии убийства Моисея, а также богоубийства или покушения на него, мы нашли необходимым привести этические тезисы Фрейда, убежденного в последующем многовековом отступничестве евреев от монотеизма: «В религии Моисея не было места для прямого выражения убийственной ненависти к Отцу. Все, что могло выйти на свет, так это мощная реакция, направленная против нее – чувство вины в связи с этой враждебностью, нечистая совесть за грехи перед Богом и за продолжение грешного поведения. Это чувство вины, которое постоянно поддерживалось пророками и которое вскоре стало существенной частью религиозной системы, имеет еще и другую, внешнюю мотивацию, которая ловко скрывает его истинное происхождение. Дела у людей шли плохо; надежды, возлагавшиеся на благосклонность Господа, не исполнились; любимую превыше всего иллюзию – быть теми, кого избрал Бог, поддерживать было нелегко. Если они не хотели отказаться от этого счастья, то чувство вины в связи со своей собственной грешностью было подходящим способом оправдания Бога: они не заслужили лучшего, чем быть наказанными, так как не следовали его заповедям. И, гонимые необходимостью удовлетворить это чувство вины, которое было неутолимым и имело намного более глубокие источники, они должны были сделать эти заповеди еще более строгими, более мелочными и даже более тривиальными. В новом порыве морального аскетизма они налагали на себя все больше и больше новых ограничений инстинктов и таким образом достигли – по крайней мере, в учении и заповедях – этических высот, которые оставались недоступными другим народам античности. Часто евреи рассматривают это достижение этических высот как вторую основную характеристику и вторую великую победу своей религии. То, каким образом она была связана с первой – идеей единственного бога, – должно быть ясно из наших рассуждений. Эти этические идеи, однако, не могут отрицать своего происхождения от чувства вины в связи с подавленной враждебностью к Господу. Они представляют собой – незавершенные и неспособные завершиться – конструкции навязчивых невротических реакций; мы можем предположить также, что они играют роль скрытого наказания».
Теперь перейдем к Иешуа ха-Ноцри, странствующему учителю. Он появляется в культуре в возрасте 30+. Где он обучался – неизвестно. Одни указывают Египет, другие Индию, третьи называют его выходцем из ессеев, что больше похоже на правду. К тому времени секта ессеев основала ряд закрытых общин в каменистых пустошах у Мертвого моря. Описанный во многих источниках быт таких общин поразительно напоминает первые христианские монастыри Синая, Египта и Палестины. Для нас существенно, что из материальных предметов ессеи как фанатичные логоцентрики более всего ценили и берегли священные тексты. Этому обстоятельству мы обязаны тем, что манускрипты кумранской общины дошли до нас. Религиозный экстремист единобожия Иешуа совершенно точно знал функцию, историю и роль ковчега гораздо лучше нас.
Иешуа принял инициацию пророка от ессея Иоанна по прозвищу ха-Матвил. Твила – это иудейский ритуал ообновления путем окунания, гораздо позже это назовут крещением. Сразу после этого Иешуа на 40 дней ушел в пустыню. Об этом рассказывают три канонических евангелия из четырех: удалился в пустыню, чтобы в уединении, молитве и посте подготовиться к исполнению миссии, с которой он пришёл на землю. Иешуа был крайне амбициозен и считал своим предназначением восстановление в народе закона Моисеева.
Был ли наш герой способен к психосферной медиации? Безусловно. Излюбленный его способ донести мысль – притча, простой вербальный рисунок. Это признак правополушарного доминирования в сознании, дающего необходимые психоментальные настройки. Но для исполнения промысла, в который свято верил Иешуа, этого недостаточно.
Обратимся к понятию Завет. В нашем контексте это договор, союз с богом, завещанный потомкам. Ветхий Завет – это договор Моисея с богом. Соответственно, Новый Завет – это договор Иешуа с богом, но где, когда и как он был заключен? Евангелия не дают нам ответ на этот вопрос. Согласно канону 3 века они все объясняют божественным происхождением Христа. Единосущный с Богом-Отцом Бог-Сын не нуждался в заключении союза с самим собой. Но с точки зрения иудаизма и аутентичного иудео-христианства 1-2 вв (а также ислама) это ересь и скатывание в политеизм.
Поговорим о том, зачем желающий превзойти Моисея (по преданию водившего 40 лет народ по пустыне) пророк-претендент удалился на 40 дней в пустыню. Версия канонических писаний – пройти как сын Божий голодное испытание и искушение Дьяволом - внутренне противоречива и слаба. Христианскому Богу не подобает испытывать голод и общаться с Дьяволом, тем более тратить на это 40 дней. А вот человеку Иешуа его природа велит взять с собой в пустыню на 40 дней запас еды и воды, иначе ему грозит смерть и провал миссии.
Между тем этот поход в пустыню, столь явно повторяющий дела Моисея и совершенно замалчиваемый столь многословными не к месту евангелистами, стал еще одним ключевым моментом мировой истории, обеспечив победу Революции пророков.
Пытливый читатель, должно быть, уже догадался, к чему мы клоним. Если нет, нарисуем картину: высокий худой человек лет тридцати, плотник [древодел] и сын плотника, ведет вглубь пустыни осла. Осел везет повозку, груженую припасами, парусиной, инструментом. На повозке клетка с парой жертвенных голубей, сзади на привязи коза и ягненок. Жертвоприношения были неотъемлемой частью заключения договоров на Древнем Востоке.
Была ли это безумно дерзкая авантюра, грозящая смертью при неудаче, или точная уверенность, основанная на знании? Нам не дано этого знать даже про Колумба, что уж говорить о Назорее… Иешуа, используя точные указания манускриптов и собственные навыки, восстановил скинию (шатер), изготовил новый ковчег из дерева ситтим и использовал эти магемы в поиске нужного адресата. 40 дней для этого должно было хватить. И у него получилось. Так возник Новый Завет, а способности Иешуа к медиации возросли от просто контакта с сакральным до уровня мощной практической магии, которая в то время уже была огромной редкостью и неоспоримым подтверждением связи с богом. Неслучайно в преданиях того времени с большим воодушевлением описаны магические поединки, например Симона-мага и апостола Петра, чудеса Мани и других. Современник Иешуа Филон Александрийский писал, что Моисей после того, как увидел и познал бога, преобразился и сам стал богом: «Он был назван Богом и царем всего народа. И он, как говорят, вошел в тьму, где был Бог, то есть в бесформенное и невидимое и безвещное прасуществование существующих вещей, постигнув вещи невидимые смертному» (Ф. А. Жизнь Моисея, 1, 155-8). Очевидно, в результате завета подобное случилось и с нашим соискателем.
Какое-то время Иешуа страшился своих возможностей, до первого опыта магии в Кане Галилейской. В толковании Кирилла Александрийского превращение воды в вино является символом смены Ветхого Завета Новым. Так или иначе, но очень скоро Иешуа поверил в то, что он – Машиах (Мессия). Больше того. В глазах своих учеников, последователей и очевидцев чудес он затмил Того, о ком свидетельствовал, назвал себя сыном Божьим, единосущим Богу:
Я – хлеб жизни. (Ин 6:35)
Прежде нежели был Авраам, Я есмь. (Ин 8:58)
Я – свет миру. (Ин 9:5)
Я и Отец одно. (Ин 10:30)
Я – воскресение и жизнь. Верующий в меня, если и умрет, оживет. (Ин 11:25)
Я – путь, истина и жизнь. (Ин 14:6)
Моисей, имевший за плечами тысячелетнюю традицию жрецов Египта, держал дистанцию с нуменом, даже не помышляя о подобном. Ревнивый Яхве оставил объявившего себя воплощенным богом гордеца в самый критический момент, возможно, сочтя Завет нарушенным. В итоге евреи убили его, как до того расправились с Моисеем и аватаром.
Мы уже писали о двойственности каноничного образа Иисуса – именно она сделала его настолько ярким феноменом Культуры. Позже ортодоксы сведут эту двойственность к богочеловеку – и станут ломать копья в спорах о природе и преобладании того или иного элемента, умножая расколы в своей среде. Гораздо раньше двойственность заметят гностики – но совершенно иную, двойственность зла и добра, тьмы фанатика Яхве Иешуа и солярного Иисуса Христа, проповеди угрозы и любви, обещания меча и мира. В труде Резы Аслана (социолог религии, профессор писательского мастерства в Калифорнийском университете) «Зелот» (2013) добрый и миролюбиво-кроткий пастырь Иисус с церковных витражей противопоставлен еврейскому радикалу Иешуа, который горячо ревновал о своем народе и считал, что нужно взять в руки оружие и изгнать римских оккупантов. И таким полярным трактовкам нет числа.
Вернемся к ессеям, чтобы изложить крайне любопытные выводы профессора А. Дюпон-Соммера, заведующего кафедрой древнееврейского языка в Сорбонне, изложенные Генрихом Штолем в книге «Пещера у Мертвого моря». Лидер кумранской общины, выступающий в ее литературе под именем «учителя справедливости», во многих отношениях является точным прообразом Иисуса Христа. Кумранская община называла себя «Новым заветом» или «Новым союзом». Точно так же называли себя раннехристианские общины. Кумранский «Новый завет» во всех отношениях предвещает христианский и прокладывает ему путь. Иисус Назорей – самое удивительное перевоплощение учителя справедливости. Оба проповедуют покаяние, бедность, смирение, любовь к ближнему, целомудрие, оба призывают следовать закону Моисея, оба избранники и помазанники божьи, оба предсказывают Иерусалиму гибель, потому что он не внемлет им и гонит их, оба враждуют со священнослужителями храма, их обоих осуждают и казнят. Оба вернутся в день Страшного суда как судьи, оба являются основателями церквей, приверженцы которых в эсхатологическом экстазе ожидают возвращения их создателей. В обеих церквах важнейшими церемониями являются обряды погружения в воду и тайной вечери, совершаемые священниками. Во главе каждой церкви стоит человек, в Кумране называемый «надзирателем», у христиан он называется епископом, что в переводе означает «надзиратель». Обе церкви имеют коммунистическую основу: все принадлежит всем.
Барт Эрман в книге «Иисус до Евангелий. Как обрывочные воспоминания нескольких человек превратились в учение о Господе, покорившее мир», приводит выводы библеиста 18в Германа Самуэля Реймаруса, опубликованные после его смерти в так называемых «Вольфенбюттельских фрагментах» (1774–1778). Важнейший из фрагментов – «О цели Иисуса и его учеников». В нем Реймарус развивает свою гипотезу: исторический Иисус был еврейским проповедником, который не был (и не собирался быть) духовным мессией, отдающим жизнь за грехи мира, а затем воскресающим. С точки зрения Реймаруса, эта идея выдумана учениками Иисуса после распятия. Реальный же Иисус был совсем другим. Выражаясь терминами, которые я использую в этой книге, воспоминания об Иисусе, сохраненные церковью, были искаженными. Они не соответствовали действительной ситуации.
Реймарус начинает с очень сильного утверждения, которое показалось бы радикальным в его время, но кажется абсолютно разумным каждому, кто хочет изучать Иисуса со строго исторической точки зрения. А именно: когда Иисус проповедовал, он использовал слова, понятия и концепции, понятные его еврейским слушателям и естественные в его исторической обстановке. Он не стал бы вкладывать в понятия тот смысл, который вкладывала в них более поздняя христианская теология. Слова означали то, что означали в ту эпоху. Они не означали чего-то иного.
Стало быть, когда Иисус говорил о грядущем Царстве Божьем, он имел в виду именно «Царство». Он имел в виду то, что обычно имели в виду евреи, говоря о царстве: политическое образование во главе с царем. Это не «небеса после смерти» и не «церковь после Воскресения». Ведь Иисус не уточнял, что вкладывает в данное понятие необычный смысл. А значит, он действительно ожидал земного царства, высшим властелином в котором должен быть Бог: физического и политического образования, в которое одни люди войдут, а другие нет.
И когда он говорил о «Мессии», то имел в виду «Мессию». А евреи I века называли так не духовное существо, обитающее с Богом на небесах, и уж конечно, не распятую, а затем воскресшую фигуру. Мессианские ожидания этого не предполагали. Когда евреи использовали слово «Мессия», они подразумевали «Помазанника» (как оно буквально и переводится). А кто такой помазанник? Помазанник – это царь Израиля, как предельно ясно видно из Ветхого Завета. Вывод: грядущим Мессией Иисус называл царя Израиля, через которого Бог станет править своим народом в будущем царстве.
Согласно Реймарусу, эту роль Иисус отводил себе. Иисус не думал, что он будет править, сидя на небесном троне одесную Бога. Он полагал, что станет реальным и земным правителем в реальном и земном царстве.
Но как это случится? Иисус ожидал, что евреи, услышав о скором воцарении царя вместо римлян, с энтузиазмом примут и весть, и вестника. Вокруг него сплотятся толпы. Начнется народное восстание против ненавистных языческих правителей. Земля Обетованная будет освобождена от чужеземного гнета, а Израиль обретет суверенное государство, какое существовало в дни великого царя Давида. А Иисус, вождь евреев, станет царем.
Ученики Иисуса поверили этому и ходили по его поручению в города и села Израиля собирать сторонников (см. Лк 9:1–10; 10:1–12). Он говорил ученикам, что евреи воодушевятся «благой вестью» и с восторгом примут их. Более того, Иисус даже советовал им не брать с собой ни денег, ни еды: всё дадут те, кто горячо ожидает грядущего царства.
В последнюю неделю жизни он взял с собой учеников и пришел в Иерусалим. Он полагал, что вот-вот пробьет долгожданный час. Жители Иерусалима стекались приветствовать его, и он вполне логично усмотрел в этом начало конца римского владычества. Но мечты пошли прахом. Несмотря на свою первоначальную поддержку Иисуса, евреи не спешили поднять восстание. Более того, случилось непредвиденное: Иисус не только не воссел на троне Израилевом, но и был арестован, осужден и распят как политический смутьян, бросивший вызов могуществу Рима. Иисус не стал великим царем в Царстве Божьем на земле. Его без всяких церемоний раздели, высекли кнутом и распяли за царские притязания.
Ученики были абсолютно подавлены. Их можно понять! Ведь они ожидали, что вот-вот наступит новое царство Израиля, их учитель станет царем, а они получат видные должности. Но учителя схватили, унизили и замучили. Надежда исчезла.
Что же делать? Они бросили свои дома, семьи и работы, пойдя за ложным, распятым Мессией. И остались с носом. А ведь еще недавно, какие-то недели и месяцы назад, их тепло привечали в городах и селах Израиля, с упоением выслушивали их рассказы. Неужели всему конец? И у них родился план.
По мнению Реймаруса, сразу после смерти Иисуса ученики осознали, что могут продолжить свою проповедь – со всеми выгодами, которые сопутствовали ей раньше. Стоит только подкорректировать учение…Пока Иисус был с ними, они говорили, что Мессия вот-вот установит Царство Божье. Сохранив эту базовую идею, они заменили политического Мессию духовным. Будто Иисус не только не был, но и не хотел быть буквальным царем на израильском троне. Он изначально собирался погибнуть на кресте ради людей. А Бог поставил печать одобрения на жертвенную смерть Иисуса, воскресив его из мертвых. Таким образом, идея духовного Мессии, чьи смерть и воскресение спасительны, была выдумана учениками сразу после распятия Иисуса.
Но как убедить публику, что Иисус – духовный Спаситель, воскресший из мертвых? Как сделать так, чтобы весть звучала правдоподобно? Для этого гробница должна быть пустой. Поэтому ученики выкрали тело. С точки зрения Реймаруса, Иисус не воскрес. Ученики выдумали воскресение, чтобы положить начало новой религии: религии, которой они сами будут заправлять.
Так возникло христианство: религия, создавать которую у Иешуа и в мыслях не было. Он-то был благочестивым евреем, и его проповедь уходила корнями в исторические чаяния Израиля. Вернувшись к Моисееву завету, который жаждал повторить амбициозный Иешуа, спросим себя: Разве Моисей просил у Яхве пути Спасителя человечества, Сына Божьего или богочеловека? Отнюдь — ему нужна была сила, подчинение народа и Земля обетованная (впрочем, эта демагогема возникла позже ). Что ж, того же хотел и Назорей — религиозный фундаменталист, антиримский бунтарь и стремящийся к власти фанатик, консервативный революционер того времени. А его ученики изобрели новую (христианскую) веру, основанную на идее умирающего и воскресающего духовного Спасителя, вполне в духе метафизических нарративов Востока того времени.
В качестве примера приведем отрывок из Первого послания Климента (письмо от церкви Римской к церкви Коринфской, написано приблизительно в 95 году н. э.):
Особенно будем помнить слова Господа Иисуса, которые изрек он, научая кротости и великодушию. Он так сказал: «Милуйте, чтобы быть помилованными, прощайте, дабы и вы были прощены; как вы делаете, так вам будут делать; как даете, так вам дано будет; как судите, так сами судимы будете; как будете снисходить, так к вам будут снисходить; какою мерою мерите, такою отмерится вам». (1 Клим 13:1–2)
Противопоставление друг другу Нового и Ветхого Завета невозможно не заметить. «Заповедь новую даю вам – да любите друг друга» - невероятно для уст фанатичного реставратора жестокого Моисеева закона Иешуа, это мог сказать лишь Христос — плод необычайно удачного метафизического и этического синтеза. И тут мы подходим к интересному вопросу: кто же мог его создать и зачем? Все ученики Иешуа были неграмотными крестьянами и рыбаками, не знавшими иных языков, кроме арамейского. Тем не менее ( а быть может, благодаря этому) сведения о чудесах Иешуа, свершенных в то время, когда боги забыли людей, а люди богов, когда жрецы и священники стали лишь бюрократическими прослойками, — расходились за пределы Иудеи как круги по воде. Ряд блестящих интеллектуалов, из которых нам известен лишь Павел из Тарса, использовали эту великолепную фактуру для создания нового вероучения, вложив в него греческий язык, парабуддийскую этику и нарративы митраизма. За каких-то 50-60 лет появились церкви в таких местах, как Рим, Коринф, Фессалоники, Филиппы, Эфес, Галатия и Александрия. Дальше — больше.
Интересно, что после торжества революции Пророков в 4 веке сильный синтетический образ Спасителя, впитавший в себя солярные элементы, совершенно вытеснил в христианстве образ Яхве – жестокого демона пустыни, и лишь равноудаленный от центров римской и персидской традиции ислам остался более консервативен.
Для понимания мы предлагаем читателю самое раннее изображение Страшного суда и одновременно самое раннее изображение Дьявола/Иблиса. По нашему мнению, эта мозаика 5в в Равенне являет собой самую оригинальную трактовку Троицы в христианстве, в отличие от полностью заимствованной из митраизма идеи Отца, Сына и св. Духа. Общепринятая трактовка изображения гласит, что в центре сидит Иисус, справа – грозный ангел, слева – Сатана. Мы же полагаем, что Суд вершит один Иисус, по сторонам - лишь его ипостаси как чаши весов совершенно в египетском ключе: справа жестокий темный Яхве как одна составляющая Христа, слева – сияющий Митра/Аполлон/Иблис как другая. Эта Троица читается совершенно в гегелевском плане как тезис-антитезис-синтез, или, если называть справа налево: Тезис, Синтез и Антитезис.
Читателя, возможно, занимает вопрос – что же стало с ковчегом Иешуа? Никто не знает. По одной из версий, он был искусно спрятан в пустыне, пока бог не дал его в руки Магомета, по другой – был утаен учениками в пещере Гроба Господня. И это устойчивое понятие может послужить нам ключом. Известно, что никакого гроба у Иешуа быть не могло, ибо евреи завертывали тела в плащаницы. «Что касается иудейских пещерных гробниц, которых археологами к настоящему времени обнаружено и исследовано около двухсот, то обычно в каждой из них находится от 15 до 30 захоронений людей обоих полов и разных возрастов. В такую гробницу попадали через небольшой прямоугольный вход, закрывавшийся камнем, за которым вёл спуск вниз. По трём сторонам примерно квадратного помещения размером обычно 5х5 м находились каменные скамьи для тел. Покойников клали на спину, головами на каменные подушки, часто выполненные в виде подковы или головы египетской богини Хатхор. Когда скамья требовалась для нового захоронения, останки предыдущего сбрасывались в яму, высеченную под скамьёй или в задней части гробницы» (С. Петров). Как видим, тут нет и не могло быть ничего похожего на гроб.
Тем не менее изначально греко-латинское понятие Гроб Господень сыграло ключевую роль в истории Средних веков, вызвав крупнейшую военную экспансию христиан в Палестину. Не были ли продолжавшиеся несколько столетий войны за обладание Гробом Господним — не могилой, не пещерой, не крестом, ни чем-то иным — чем-то большим, чем спор за памятные места?
Могло ли случиться так, что тамплиеры, будучи закрытым военно-религиозным орденом, неподконтрольным местной церкви, столетиями оперировали в Палестине на месте событий Старого и Нового Завета и таки обнаружили заветный ковчег, сохранив это в тайне? Чарльз Аддисон в своей Истории рыцарей-тамплиеров пишет, что на парижском процессе члены ордена были обвинены в поклонении ужасному идолу ростом около двух локтей, покрытому набальзамированной старой кожей, имеющей вид промасленной ткани, а также в отречении от Иисуса Христа. Возможно ли, что часть тамплиеров выбрала сторону старого Яхве, избавившись от двойственности христианства? Что ж, когда-нибудь мы это узнаем.
Дмитрий Алтуфьев