КРИВОШЕИН СЕМЁН МОИСЕЕВИЧ

Кривошеин Семён Моисеевич (1899–1978) — советский военачальник, гвардии генерал-лейтенант танковых войск, Герой Советского Союза. За тридцать пять лет службы участвовал в нескольких войнах, стажировался в иностранных армиях, защищал Мадрид, вёл переговоры с Гейнцем Гудерианом, участвовал во взятии Берлина. Находясь на пенсии, написал четыре книги воспоминаний.

Кривошеин Семён Моисеевич родился 28 ноября 1899 года в Воронеже в семье еврея-кустаря, работавшего на дому в одиночку. По некоторым сведениям, отец был часовым мастером и, отправившись на поиски заработка, перебрался с семьёй в слободу Алексеевка (ныне город в Белгородской области). Именно там прошли детство и юность будущего генерала. Достаток в семье был скромный, но родители во многом отказывали себе ради образования сына и надеялись, что тот станет инженером-путейцем.

Поскольку в Алексеевке гимназии не было, Семён учился в Острогожске и окончил там семь классов мужской гимназии. Ещё гимназистом, с конца 1914 до середины 1916 года, он подрабатывал репетитором.

Летом 1918 года Кривошеин добровольно вступил в Красную армию: с 1 июля его зачислили красноармейцем в 107-й стрелковый полк Воронежской губернии. Весной 1919 года он оказался в 12-м кавалерийском полку, стоявшем в Луганске (Южный фронт), и в том же году стал членом РКП(б). В ноябре 1919 года его перевели в 6-ю кавалерийскую дивизию Первой Конной армии. Сначала он был военкомом эскадрона, а с весны 1920 года — комиссаром в 31-м, 33-м и 34-м кавалерийских полках; к концу года занял должность инструктора политического отдела дивизии.

В эти годы он воевал против войск Деникина, летом 1920 года — на польском фронте, затем в Крыму против Врангеля; участвовал и в борьбе с бандитскими формированиями на Украине и Северном Кавказе. Сам Кривошеин вспоминал, как бойцы устроили новому комиссару проверку, предложив ему сесть на красивого, но свирепого жеребца, не признававшего никого, кроме хозяина. Испытание он выдержал.

После окончания войны Кривошеин остался в 6-й кавалерийской дивизии: заведовал разведкой бригады, был офицером для поручений при комбриге, командовал взводом, а затем эскадроном 32-го кавалерийского полка. С осени 1923 года командовал эскадроном в 27-м кавалерийском полку 5-й кавалерийской дивизии. Затем последовала учёба: Новочеркасские кавалерийские курсы усовершенствования командного состава (1925–1926) и Военная академия имени М. В. Фрунзе (1928–1931).

После академии кавалерист фактически превратился в танкиста. В мае 1931 года он стал начальником штаба 7-го механизированного полка в Ленинградском военном округе, в феврале 1933-го — помощником начальника отделения в Управлении моторизации и механизации РККА, а в мае 1934-го возглавил 6-й механизированный полк. Опыт обращения с лошадью пришлось дополнить умением водить боевую машину, стрелять из неё и управлять механизированными подразделениями.

В 1935 году Кривошеина отправили в командировки в Чехословакию и Францию. Во Франции он стажировался в танковом полку и подготовил отчёты о состоянии местных бронетанковых войск. По его выводам, французская техника уступала советской, уставы отставали от требований времени, а отношение личного состава к службе было вялым. За эту поездку он получил орден Красной Звезды.

В сентябре 1936 года группа советских танкистов под командованием Кривошеина отправилась в Испанию, где шла гражданская война между республиканским правительством и мятежниками генерала Франко, которых поддерживали Германия и Италия. Помощь СССР не афишировалась, поэтому все советские специалисты действовали под вымышленными именами — Кривошеин на время стал «полковником Мелле». Его задачей было обучить испанские экипажи и одновременно оградить будущие танковые части от возможных агентов противника, которые проникали в ряды республиканцев под видом добровольцев. Для этого курсантов якобы направили на медицинский осмотр: тех, кто вызывал подозрение, признавали негодными по здоровью и переводили в пехоту. Сам Кривошеин командовал танковым отрядом, участвовал в обороне Мадрида и в контрударе под Сесеньей, где были разгромлены два батальона и два эскадрона франкистов, уничтожены десять орудий и шесть итальянских танков. За Испанию он получил орден Ленина. В феврале–марте 1937 года его сменила группа под руководством генерала Д. Г. Павлова.

В апреле 1937 года Кривошеину присвоили звание комбрига. Вернувшись в СССР, он в июле возглавил 8-ю отдельную механизированную бригаду Киевского военного округа; в октябре её преобразовали в танковую и перевели в Белорусский округ. Позднее он командовал 29-й лёгкотанковой бригадой.

Тёмной страницей в биографии генерала остался эпизод «в духе времени»: в июне 1937 года, в разгар массовых репрессий в армии, Кривошеин направил наркому обороны донос на командира 6-го казачьего корпуса Е. И. Горячева, обвинив его в связях с уже репрессированным И. П. Уборевичем.

Летом 1938 года по поручению К. Е. Ворошилова он выехал к озеру Хасан в составе комиссии, которая выясняла причины неудач в боях с японцами. По его заключению, танки Т-26 оказались надёжными, а значительные потери техники при марше объяснялись слабой подготовкой экипажей: командование бригады берегло машины и учило танкистов на занятиях без танков.

В ходе Польского похода Красной армии бригада Кривошеина вступила в Западную Белоруссию. 22 сентября 1939 года он прибыл в Брест, уже занятый корпусом Гудериана, и договорился о порядке передачи города и крепости советской стороне. Переговоры шли без переводчика — на французском, которым свободно владели оба. Сам Гудериан позднее вспоминал, что легко нашёл общий язык с советским танкистом благодаря этому. Этот эпизод вошёл в историю как «совместный парад» в Бресте. Немецкая сторона добивалась торжественной церемонии, которую можно было использовать в пропагандистских целях. Как рассказывал в книге «Междубурье» сам Кривошеин, после переговоров церемонию свели к проходу немецких частей, покидавших город, под звуки оркестров; Гудериан попросил, чтобы комбриг вместе с ним наблюдал за колоннами с трибуны. Формально это не был парад, поскольку войска двигались в походных колоннах, но со знамёнами и музыкой, и именно эту тонкость Кривошеин оговаривал на переговорах. Красноармейские части в марше не участвовали.

В конце февраля 1940 года 29-я танковая бригада Кривошеина, насчитывавшая 256 танков Т-26, была переброшена из Бреста на Карельский перешеек. В марте вместе с 34-м стрелковым корпусом она участвовала в штурме Выборга.

После финской кампании карьера пошла вверх. В мае 1940 года он принял 15-ю механизированную дивизию, в июне — 2-ю танковую дивизию 3-го механизированного корпуса и тогда же получил звание генерал-майора (4 июня). В декабре стал начальником автобронетанкового управления Прибалтийского особого военного округа, а весной 1941 года возглавил 25-й механизированный корпус в Харьковском округе. Состояние корпуса к началу войны было тяжёлым: танков имелось менее трети от штата, и все они устарели; командного состава не хватало примерно наполовину; артиллерии не было вовсе; грузовиков едва хватало даже для подвоза продовольствия. Кривошеин считал, что решение сформировать огромные механизированные корпуса вместо небольших укомплектованных бригад было ошибкой и одной из причин неудач начального периода войны. Корпус сначала сосредоточили под Киевом, затем перебросили в Белоруссию, где его пополнили людьми из разбитых частей, артиллерией, автотранспортом и примерно тридцатью танками Т-34. С июля 1941 года он вёл тяжёлые бои в районе Рогачёва, Жлобина и Гомеля, участвовал в обороне Могилёва. По утверждению ряда изданий, его бойцы разгромили под Пропойском штаб танковой группы Гудериана, самому же генералу удалось уйти. В сентябре корпус расформировали, а в октябре Кривошеина назначили начальником управления боевой подготовки Главного автобронетанкового управления. Он неоднократно подавал рапорты с просьбой направить его на фронт, но вернулся в строй лишь в 1943 году.

В феврале 1943 года Кривошеин принял 3-й механизированный корпус. Тот воевал на Воронежском фронте в составе 1-й танковой армии, участвовал в Курской битве (на Обоянском направлении), а затем в Белгородско-Харьковской наступательной операции. 21 августа 1943 года ему присвоили звание генерал-лейтенанта танковых войск, а 23 октября за мужество личного состава корпус стал гвардейским и получил название 8-го гвардейского механизированного. Вскоре он принял участие в Житомирско-Бердичевской операции: части прошли до 300 километров и освободили, в частности, Казатин и Бердичев. Осенью 1943 года Кривошеин получил тяжёлое ранение и несколько месяцев лечился в госпитале.

С 10 февраля 1944 года и до конца войны он командовал 1-м механизированным корпусом — сначала на 1-м Украинском, а потом на 1-м Белорусском фронте. В корпусе была значительная доля техники иностранного производства, в том числе американских танков «Шерман». Соединение участвовало в Проскуровско-Черновицкой, Белорусской, Висло-Одерской и Берлинской операциях, отличилось при форсировании реки Щара и в боях за Слоним. С 25 июня по 25 августа 1944 года корпус прошёл с боями около 950 километров и освободил около 1200 населённых пунктов. Среди освобождённых им городов был и Брест — тот самый, где в 1939 году Кривошеину довелось встречаться с Гудерианом.

Вершиной его военной карьеры стала Берлинская операция. 16 апреля 1945 года корпус ввели в прорыв, он преодолел несколько оборонительных рубежей на подступах к столице и 20 апреля взял Бернау — мощный узел сопротивления. 21 апреля его части ворвались в северо-восточные пригороды, форсировали канал и реку Шпрее, а в конце апреля соединились с войсками 1-го Украинского фронта, замкнув кольцо окружения. До 2 мая корпус вёл тяжёлые уличные бои, очистил район Шарлоттенбург и завершил штурм в центре города. За это время танкисты уничтожили более 9 тысяч солдат и офицеров противника, около 60 танков и столько же штурмовых орудий, взяли в плен свыше 2,4 тысячи человек.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 мая 1945 года Кривошеину присвоили звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» № 5869.

После победы он продолжал командовать корпусом в Группе советских войск в Германии; 10 июня 1945 года корпус преобразовали в 1-ю механизированную дивизию, и Кривошеин остался её командиром. В июле 1946 года его назначили начальником кафедры тактики бронетанковых и механизированных войск Военной академии имени М. В. Фрунзе. Осенью 1949 года он на время оказался в распоряжении Главного управления кадров для лечения, а в марте 1950-го возглавил бронетанковые и механизированные войска Одесского военного округа.

В декабре 1951 года приказом министра его отстранили от этой должности за недостатки в руководстве боевой подготовкой. С февраля по ноябрь 1952 года он учился на высших академических курсах при Военной академии имени К. Е. Ворошилова, однако нового назначения не получил. 4 мая 1953 года, в 53 года, его уволили в запас по состоянию здоровья. Некоторые авторы связывают это с перестановками в высшем командном составе после смерти Сталина.

На покое Кривошеин не оставил общественной работы: возглавлял совет ветеранов Первой Конной армии и входил в Советский комитет ветеранов войны. Главным делом последних лет стали мемуары: «Сквозь бури» (1959), «Ратная быль» (1962), «Междубурье» (1964) и «Чонгарцы» (1975). Он умер 16 сентября 1978 года в Красногорске Московской области. Похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.

Воинские звания Кривошеина: полковник (1936), комбриг (1937), генерал-майор танковых войск (1940), генерал-лейтенант танковых войск (1943). Помимо Золотой Звезды Героя Советского Союза, он был награждён тремя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Кутузова I степени, Суворова II степени и Красной Звезды, многими медалями, а также польскими наградами — орденом «Крест Грюнвальда» и медалями «За Варшаву 1939–1945» и «За Одру, Нису и Балтику». Он носил звание почётного гражданина Бреста.

Имя Кривошеина носят улицы в Воронеже (в Ленинском районе, до 1983 года именовалась Огородной), Бресте, Строителе и Алексеевке Белгородской области и белорусских Пружанах. Мемориальные доски установлены в Бресте, Воронеже и Обояни, его именем назван речной теплоход, а имя генерала увековечено в Главном храме Вооружённых сил России и на мемориале «Дорога памяти». В 1979 году в СССР выпустили почтовый конверт с его портретом.

Над текстом работал Павел Сычёв