МЮФКЕ КАРЛ ЛЮДВИГОВИЧ

Мюфке Карл Людвигович (1868-1933 гг.) — выдающийся русский и советский архитектор, профессор политехнического института (1920-1923 гг.), автор проектов зданий Казанского художественного училища, одного из самых роскошных особняков дореволюционной Казани — Дома Ушковой и комплекса зданий Саратовского государственного университета.

Мюфке Карл Людвигович родился 30 января (по новому стилю — 11 февраля) 1868 года в Воронеже. Его род принадлежал к остзейским немцам: предки перебрались в город из Эстляндии ещё в 1843-м, когда отцу Карла, Людвигу Мюфке, было всего десять лет. Рано лишившись собственных родителей, Людвиг воспитывался у родственника-аптекаря, который передал ему и знания. В 1867 году Людвиг выкупил у прежнего владельца аптеку и начал собственное дело, которое развивалось на редкость успешно: спустя несколько десятилетий предприятия Мюфке-старшего — сеть аптек, парфюмерные магазины, завод минеральных и фруктовых вод, а позже и бактериологическая лаборатория при аптеке — давали работу почти сотне воронежцев. Аптека Людвига Мюфке пользовалась в городе такой славой, что фраза «сходи к Мюфке» была здесь понятна практически каждому горожанину. При этом коммерческая хватка соседствовала у Людвига Ивановича со щедростью: он бесплатно лечил малоимущих, жертвовал лекарства сиротским приютам, а в 1889 году одним из первых в городе стал принимать на службу женщин. Общественные заслуги и благотворительность принесли ему в 1886 году потомственное дворянство.

Мать будущего архитектора, Мария Германовна, происходила из семьи Германа Столля — известного в Воронеже врача и благотворителя. В браке у супругов родилось шестеро детей: пять сыновей и дочь. Двое братьев впоследствии унаследовали аптекарское дело отца, но Карла с юных лет привлекала совсем иная область — точные науки и черчение.

Окончив Воронежскую гимназию восемнадцатилетний Карл в 1886 году отправился в Санкт-Петербург и поступил на архитектурное отделение Императорской Академии художеств. Спустя семь лет, когда академию реорганизовали, его перевели слушателем новообразованного при ней Высшего художественного училища; здесь Мюфке учился настолько успешно, что был удостоен малой и большой серебряных медалей за учебные проекты. В 1896 году, по завершении курса, он получил диплом и почётное звание архитектора-художника.

За отличную учёбу выпускника наградили поездкой по Европе: Мюфке побывал в Италии, Франции, Германии и Австрии, изучая и зарисовывая памятники классической архитектуры. Особенно сильно на формирование его вкуса повлиял Рим — увиденные там пропорции и приёмы впоследствии не раз проявятся в его собственных постройках.

Вернувшись в Россию в 1897 году, Мюфке поступил на службу в Казанскую художественную школу, которую курировала Академия художеств, — сначала простым преподавателем архитектурного класса, а уже с 1898 года — её руководителем. Именно на новоиспечённого директора и легла необычная задача: спроектировать и построить для школы собственное здание, выступив одновременно и заказчиком, и автором проекта, и прорабом стройки. Работы растянулись на два с лишним года и едва не пошли прахом, когда пожар в декабре 1903-го уничтожил почти готовую верхнюю часть здания, — часть материалов на восстановление Мюфке докупал из собственного кармана. Тем не менее уже в 1904 году Казань обрела нарядное, похожее на сказочный теремок здание в «русском» стиле; сегодня оно по-прежнему служит художественному училищу и признано объектом культурного наследия федерального значения.

Одновременно со строительством школы Мюфке занимал должность архитектора Казанского университета: под его руководством к главному зданию пристроили западное крыло для юридического факультета (симметричную восточную пристройку для естественно-научных институтов реализовать не успели — помешала начавшаяся в 1904 году русско-японская война), а исторические интерьеры главного корпуса были бережно переработаны.

Слава молодого зодчего быстро вышла за пределы учебных заведений. В начале 1900-х к нему обратился Алексей Ушков — сын казанского фабриканта и мецената Константина Ушкова, чей брат Пётр в своё время создал крупнейшую в России группу химических предприятий. Алексей задумал сделать невесте, Зинаиде Высоцкой, невиданный свадебный подарок: объединить в один роскошный особняк три соседних дома. Заказчик просил не экономить, и Мюфке отдался проекту настолько самозабвенно, что даже сломав два ребра при падении с лесов, работу не остановил. В доме появились львиные дверные ручки, привезённые из Китая, витражи парижской мастерской Шарля Шампиньоля, мраморная лестница с фигурами драконов в ограде перил, инкрустированные бронзой и поделочным камнем полы, а зимний сад оформили гротом со «сталактитами» и облицевали природным ракушечником. В городе особняк тут же начали называть то «домом-дворцом», то «домом-тортом» — по роскоши ему не было равных на всём пространстве к востоку от Москвы. Сегодня в этих стенах размещается часть Национальной библиотеки Татарстана, а в одном из флигелей когда-то жил и работал физик Евгений Завойский, открывший здесь явление электронного парамагнитного резонанса. Любопытно, что несколько лет спустя Ушков, задумав перестройку особняка уже для второй жены — балерины Большого театра Александры Балашовой, — вновь обратился именно к Мюфке, на этот раз в Москве; получившийся дом вышел скромнее казанского, но сохранил немало общих мотивов. А на гонорар за первую работу архитектор построил и собственный дом в Казани, который исследователи причисляют к первым образцам местного модерна.

Именно в художественной школе Мюфке встретил и личное счастье: его ученицей была молодая художница Наталья Арбузова, дочь смотрителя школы. В 1900 году они поженились, вскоре родились сыновья Александр и Константин. Супруги вместе устраивали для воспитанников любительские спектакли, концерты и костюмированные балы-маскарады; на одном из таких вечеров Наталья одержала победу в конкурсе костюмов, представ в образе «жемчужины» — это ласковое прозвище муж сохранил за ней и позже.

Счастье длилось недолго. В 1907 году у двадцативосьмилетней Натальи обнаружили опухоль, от которой она вскоре скончалась. Мюфке тяжело переживал утрату, а спустя год в Воронеже умер и его отец. Череда потерь спровоцировала у архитектора нервное расстройство; последовавший вскоре конфликт вокруг выборов нового заведующего школой стоил ему временного отстранения от работы. Почти на два года Мюфке фактически выпал из профессиональной жизни, однако судьба дала новый шанс. В 1909 году было решено открыть Императорский университет в Саратове, а его ректором назначили доктора Василия Разумовского — давнего казанского друга Мюфке, в своё время лечившего его покойную жену. Лично отбирая архитектора-строителя для будущего университета, Разумовский без колебаний остановился на кандидатуре Мюфке, зная его и как автора особняка Ушковых, и как многолетнего строителя Казанского университета.

Первые годы новой службы дались архитектору нелегко: он разрывался между двумя городами, проектируя саратовский университетский комплекс и одновременно продолжая преподавать в Казани, где под присмотром родственников покойной жены оставались его сыновья. Лишь в 1912 году, уволившись из художественной школы, Мюфке окончательно перебрался в Саратов; детей же перевёз к себе только в 1916-м — тогда же, когда женился вторично, на Анастасии Ногиной, которая была моложе на двадцать два года. В том же году в Саратове по его собственному проекту построили семейный дом — примечательно, что возвели его из материалов, забракованных на университетской стройке.

Под университетский городок отвели просторную Московскую площадь — свободную от старых построек и удобную по рельефу; сам архитектор, впрочем, признавался, что как художника его куда сильнее манила идея возвести университет на видной всему городу Соколовой горе, откуда открывался бы вид на Волгу. Стройматериалы ежедневно свозили на подводах, земляные работы велись вручную нанятыми рабочими, а Мюфке лично закупал и проверял качество каждой партии — ни один материал не оплачивался без его письменной резолюции. Ближайшими помощниками архитектора были техник Сергей Рогозин и молодой зодчий Владимир Караулов, а декоративной лепниной занимались известные в городе братья Фёдоровы.

За без малого два десятилетия непрерывного труда под руководством Мюфке выросли четыре корпуса, составившие единый университетский ансамбль (пятый, зеркально повторяющий третий, достроят уже в 1952 году, после смерти архитектора), университетская пристройка при городской больнице и газовый завод, а на окраине города сформировался целый «клинический городок» с корпусами хирургической, нервной и ЛОР-клиник. Начатое в 1916 году по решению городской думы строительство нервно-психиатрической клиники — фундамент и стены первого этажа — застопорилось после прихода к власти Временного правительства в 1917-м. Тем не менее пост архитектора-строителя университета Мюфке сохранил и после Февральской, и после Октябрьской революций, а когда в 1924 году финансирование частично возобновили, вернулся к достройке клинического городка, параллельно занимаясь и проектом здания для института «Микроб».

С 1920 года практическую работу зодчий совмещал с преподавательской деятельностью: он читал курс гражданской архитектуры в новооткрытом Саратовском политехническом институте — вплоть до его закрытия в 1923-м, — а также в инженерно-строительном институте города. По воспоминаниям современников, его лекции пользовались настоящей популярностью: послушать их приходили студенты и других факультетов, а глубина и эмоциональность рассказа заставляли слушателей забывать о голоде и нетопленых аудиториях послереволюционных лет.

Исследователи творчества Мюфке — в частности, историк архитектуры Юлия Глазырина — отмечают заметную эволюцию его почерка. Казанский период отличался стилистической смелостью и разнообразием: художественная школа выдержана в «русском» духе, особняк Ушковых сочетает пышную эклектику с мотивами модерна, а собственный дом архитектора стал одним из первых опытов чистого модерна в городе. В Саратове же рука мастера словно успокаивается — здесь сильнее чувствуется строгая академическая школа, а в облике первых корпусов университета неоклассические черты причудливо соседствуют с элементами модерна на разных фасадах и в разных интерьерах. Одни искусствоведы, включая А. П. Осятинского, склонны видеть в этом уступку вкусам заказчиков, другие — собственные творческие искания мастера, чей индивидуальный стиль, по всей видимости, так до конца и не выкристаллизовался в нечто единое.

Последние года жизни Карла Людвиговича (конец 1920-х - начало 1930-х годов) были предельно трудными. К исходу 1930 года его здоровье резко ухудшилось, и Мюфке был вынужден оставить работу и жил в полном одиночестве: семья к тому времени покинула его, и, по немногим сохранившимся свидетельствам, архитектор, подаривший двум городам настоящие жемчужины зодчества, зарабатывал на пропитание вышивкой.

Скончался Карл Людвигович Мюфке в феврале 1933 года — в разгар одного из самых страшных голодных периодов в истории Поволжья. Директор научной библиотеки Саратовского университета Вера Артисевич, лично провожавшая архитектора в последний путь, вспоминала то время как по-настоящему страшное: истощённых, умерших от голода людей тогда нередко можно было видеть прямо на снегу городских улиц, и Мюфке разделил их горькую участь. За гробом шли всего три человека — сотрудники университета. Похоронили зодчего на Воскресенском кладбище Саратова, неподалёку от могилы Николая Чернышевского; лишь спустя годы на средства университета на его могиле установили памятник из чёрного мрамора.

В 1934 году, к 25-летию Саратовского университета, на корпусах ансамбля появились мемориальные доски в честь архитектора, впервые в истории города создавшего цельный, продуманный до мелочей архитектурный комплекс; похожие доски позднее установили в Казани — на фасаде художественной школы, и в Саратове — на доме, где Мюфке жил с семьёй. Его имя носят сквер и бульвар в Саратове, а в 2019 году на территории Саратовского медицинского университета архитектору открыли памятник. Три главных детища зодчего — казанские Дом Ушковой и здание художественной школы, а также саратовский университетский ансамбль — сегодня имеют статус объектов культурного наследия федерального значения: лучшее доказательство того, что созданное Мюфке пережило и своего создателя, и все выпавшие на его долю испытания.

По-разному сложились и судьбы его сыновей. Александр Карлович Мюфке прожил долгую жизнь и упокоился рядом с отцом на Воскресенском кладбище. А Константин Карлович стал актёром театра и кино и вошёл в историю отечественного экрана как один из первых исполнителей роли Владимира Ленина — в фильме Михаила Чиаурели «Великое зарево» (1938); по свидетельствам современников, вдова вождя Надежда Крупская считала именно его портретное сходство с супругом особенно удачным.

Над текстом работал Павел Сычёв