ЗАМЯТИН ЕВГЕНИЙ ФЕДОРОВИЧ

Писатель Евгений Замятин, выпускник Воронежской мужской гимназии, прославился как автор одной из первых в мире антиутопий – романа «Мы», который то находился под запретом, то просто был «не рекомендован» к переизданию, заговорили о нем снова только в конце 80-х – начале 90-х годов, когда в печати появились произведения «из стола». Теперь этот роман называют пророческим, «предвидением событий XXI века». Кроме романа «Мы», Замятин создал несколько интересных повестей и рассказов, отражающих жизнь российской провинции, зачастую неприглядную – за что имел неприятности задолго до революции. При этом писатель имел техническое образование, был экспертом в области кораблестроения – яркий пример человека с разносторонними талантами, какие не были редкостью среди творческой интеллигенции конца XIX – начала XX века.

Евгений Замятин родился 1 февраля 1884 года в провинциальном городке Лебедяни Тамбовской губернии (в настоящее время Лебедянь относится к Липецкой области) в семье священника. Мать будущего писателя занималась музыкой, и сам он позже говорил, что «вырос под роялем». Учился сначала в лебедянской, а затем в воронежской гимназии, где сразу прославился сочинениями – хоть в рамках школьной программы, но уже отличающимися по стилю. А с математикой было не так радужно, и Евгений всех удивил, когда поступил на кораблестроительный факультет Политехнического института Санкт-Петербурга, где как раз требовались знания по математике и техническим наукам. «Наперекор судьбе», - объяснял он.

Вскоре он вступил во фракцию большевиков, состоял в боевой дружине, часто выходил на митинги, в 1905 году был арестован за революционную деятельность и выслан в Лебедянь, с запретом жить в Петербурге, однако, он тайком вернулся и даже умудрился окончить в 1908 году институт. Вскоре он занялся литературой, опубликовал в журнале «Образование» рассказ «Один», но тогда внимания на него толком никто не обратил.

Замятин остался на кораблестроительном факультете, писал научные статьи и, все еще находясь на нелегальном положении, даже преподавал. Однако в 1911 году его снова арестовали и выслали в Лахту, на берег Финского залива. Результатом этой ссылки стали проблемы со здоровьем и повесть «Уездное». Потом он иронически говорил: «Если я что-нибудь значу в русской литературе, то этим я целиком обязан Петербургскому охранному отделению».

В 1912 году эта повесть была опубликована в петербургском журнале «Заветы». Главный герой – великовозрастный балбес Анфим Барыба, отец которого, сапожник, хочет дать ему образование, что при «способностях» и «прилежании» Анфима просто нереально. Отец обещает выгнать его из дома, если Анфим не сдаст экзамены. После первой же «двойки» (ответы были таковы, что экзаменаторы покатывались от смеха), он сам решает не возвращаться. Сначала прячется на бахче, воруя из соседских погребов продукты или гуляющих во дворах цыплят, затем попадает в дом немолодой богатой вдовы, заводит с ней отношения, но вскоре изгнан из дома за шашни с Полькой – девчонкой-служанкой. После его нанимает лжесвидетелем адвокат – Барыба дает ложные показания против тех, на кого ему указывают, в том числе и на единственного своего приятеля, портного Тимошу. Тимоша болен туберкулезом, но умирает не от болезни, а на виселице. А Анфим со временем становится урядником – воплощением закона…

Следует сказать об одной особенности писателя: ему надо было «зацепиться» за реальный образ. Для Барыбы он «присмотрел» дежурного жандарма на станции Барыбино, когда, проезжая в поезде, мельком глянул в окно – тяжелый, неповоротливый, и явно «не интеллектуал». А реальная «Чеботариха», не литературная, близко не напоминала своего «двойника» в повести, она оказалась родственницей Пришвина, и тот при знакомстве высказал Замятину:

- Тетушку-то мою как измордовали!

- Какую тетушку? Когда?

- Чеботариху в «Уездном»…

Современники высоко оценили повесть, самого Анфима сравнивали с другими воплощениями грубой полицейской власти (сравнивали с Держимордой из «Ревизора» Гоголя, с персонажами Салтыкова-Щедрина и т.п.), многие увидели сатиру на всю Россию. К Замятину пришла слава, его сравнивали с Достоевским.

Следующая повесть «На куличках» тоже имела успех. Писатель критиковал власти за вступление в Первую мировую и для нового произведения выбрал тему деградации русской армии. В повести рассказывается о жизни гарнизона на Дальнем Востоке, где офицеры и рядовые от безделья сходят с ума (обстановка в некотором смысле напоминает известный сериал «Граница. Таежный роман»). Генерал проводит дни на кухне («картофельный Рафаэль»), капитан грозен только с тараканами, которых прокалывает самодельной пикой (палка с гвоздем). Самое страшное – небольшое кладбище по соседству: семь могил на неосвященной земле. Семь молодых офицеров, застрелившихся в один год. К концу повести здесь появятся еще две могилы…

Читатели увидели в повести еще один портрет России, а цензура – антивоенный памфлет. По решению Петербургского окружного суда за это произведение писатель был сослан в город Кемь Архангельской губернии. Где и была написана повесть «Алатырь».

«На том самом месте, где раньше грибы несчетно сидели кругом алатыря-камня, - тут нынче город осел. И у жителей тех, видимо, дело – от грибов принаследно, пошло плодородие прямо буйное. Крестили ребят оптом, дюжинами». А потом город «сглазили» - и пропали женихи. Даже в самых знатных семьях – у протопопа и у самого градоначальника – дочери засиделись в невестах. Даже невзрачный почтовый служащий Костя, сын торговки с рынка, в цене: он становится «своим» человеком в доме градоначальника, впрочем, Глафиру он любит искренне, хотя взаимности не наблюдается. Тихую жизнь городка нарушает неожиданный приезд нового городского почтмейстера, князя (явно обедневшего). Среди девушек переполох, но князь женат (что становится понятно из его писем жене Лене), он больше увлечен универсальным языком эсперанто и уверяет, что если все начнут говорить на эсперанто и прекрасно понимать друг друга, то в мире больше не будет войны. Финал печален: Глафира и Варвара на катке дерутся из-за князя («Варька в кровь искусала исправникову» - сообщает Косте вернувшаяся с рынка мать), Костя винит князя в своей несчастной любви и пытается напасть на него, за что арестован…

Эти произведения объединяет тема провинциальной жизни и особенный стиль Замятина. Писатель старательно выискивал диалектные слова и придумывал собственные, использовал реальные события (например, «клуб ланцепупов», где «отрываются» офицеры из повести «На куличках», реально существовал в одном из провинциальных городов).

Несмотря на неблагонадежность Замятина (участие в демонстрациях, ссылки, аресты), он был одним из главных экспертов по кораблестроению в России на тот момент. Поэтому его отправили в Англию с ответственным поручением – он должен был наблюдать за строительством ледокола «Святой Александр Невский». Командировка длилась полтора года. За это время писатель в совершенстве выучил английский, перенял британскую манеру одеваться и вести себя. Там были написаны повесть «Островитяне» и рассказ «Ловец человеков», посвященные жизни в Англии.

Замятин вернулся в Россию в сентябре 1917 года. Он жалел, что не застал Февральскую революцию и увидел только Октябрьскую: «Это все равно, что никогда не знать влюбленности и однажды утром проснуться женатым, уже лет этак десять».

Писатель стал посещать литературные вечера Горького, где впервые прочитал на публике «Островитян». Как воспоминал Виктор Шкловский, слушатели были в восторге. Особенно повесть понравилась Корнею Чуковскому, он говорил: «Новый Гоголь явился!»

Теперь уже признанный писатель Замятин открыл в петроградском «Доме искусств» класс художественной прозы. Его учениками были будущие звезды советской литературы – Михаил Зощенко, Вениамин Каверин, Константин Федин и другие. Фактически это был первый в СССР и России курс писательского мастерства, хотя самого Замятина многие критиковали за «инженерный» стиль.

Несмотря на принадлежность к большевистской организации в молодые годы, взрослый Замятин был недоволен последствиями прихода их к власти: осуждал «красный террор», призывал прекратить Гражданскую войну. В новых произведениях просматривается насмешка над новой властью: изображен в виде Дракона красногвардеец, указы и предписания некоего Фиты – пародия на декреты Ленина: «Предписание № 666. Сего числа, вступив надлежаще в управление, голод в губернии мною строжайше отменяется. Сим строжайше предписывается жителям немедля быть сытыми. Фита». «Предписание № 667. Сего числа предписано мною незамедлительно прекращение холеры. Ввиду вышеизложенного сим увольняются сии, кои самовольно именуют себя докторами. Незаконно объявляющие себя больными холерой подлежат законному телесному наказанию. Фита»…

А затем в 1920-м появилась антиутопия «Мы» - фантастическое произведение, действия которого происходят в XXVI веке (в другом варианте – в XXXII), в Едином Государстве, где все равны. У людей вместо имен буквы и номера, они одеты в одинаковую форму, их жизнь проходит на глазах соседей – штор на окнах не предусмотрено, они по расписанию просыпаются и принимают пищу, приготовленную из нефти. Все под контролем, включая чувства – надо только написать запрос и получить билетик, разрешающий свидание с номером таким-то. Матерью может стать не каждая женщина, а только та, которая выдержит конкурс на звание правильной матери. Правит страной Благодетель, он единственный кандидат и победитель на всех выборах. Главный герой романа Д-503 строит космический корабль «Интеграл», который поможет Единому Государству выйти за пределы планеты. Однако случается неожиданное: Д-503 влюбляется в I-330, одну из участниц движения сопротивления, стремящегося разрушить мир всеобщего контроля…

Меняется стиль – становится более сухим, «математическим», из-за чего роман «Мы» многие считают тяжелой и даже занудной книгой. «Самая моя шуточная и самая серьезная вещь» - оценивал роман сам автор. Замятин пытался опубликовать роман на родине. Книгу не хотели печатать, поскольку видели в ней сатиру на СССР, хотя Замятин объяснял, что высмеивает в книге не коммунизм, а увлечение техническим прогрессом, а до «культа личности» было еще несколько лет.

В 1924 году роман без согласия автора перевели на английский и издали в Нью-Йорке, а через три года вышло издание на чешском. Замятина и его книгу начали критиковать в советской прессе, но на тот момент еще не слишком активно. Травля началась в 1929 году, когда опубликовали за границей повесть Бориса Пильняка «Красное дерево» - теперь взялись за двоих. Пильняк вскоре был расстрелян, а Замятин написал лично Сталину и попросил разрешить ему выезд за границу и обещал, что, находясь в эмиграции, в политике участвовать не будет.

Благодаря вмешательству Горького, Сталин разрешил отъезд. Замятин последним удостоился этой милости: Булгаков и сам Горький позже обратились к Сталину с такой же просьбой, но им отказали.

С 1932 года Замятин жил в Париже. При этом официально он эмигрантом не считался, ему регулярно продлевали советский паспорт и с радостью принимали в посольстве СССР. Во Франции он зарабатывал на жизнь статьями о литературе и сценариями для кино. Адаптировал «Войну и мир» Л. Толстого, «Нос» Н. Гоголя и «Пиковую даму» А. Пушкина для голливудских экранизаций. Работал над сценариями по роману «Мы» и повести «На куличках». Главным его успехом тех лет стал адаптированный вариант пьесы Горького «На дне» - фильм по этому сценарию был признан лучшим во Франции в 1936 году.

Роман о вожде гуннов Атилле (Замятин выбрал именно такое написание) остался незавершенным.

Писатель умер в Париже 10 марта 1937 года от сердечного приступа. На похоронах присутствовал Владимир Набоков, который в письме жене Вере сообщал, что «очень мало было народу».

В конце 80-х годов XX века произведения Е.Ф. Замятина были рекомендованы для изучения в школах и вузах.

Над текстом работал Павел Сычёв
Фото: https://mash.ru/longread/164920/