Из воспоминаний Георгия Антюхина
«В октябре 1940 года я стал курсантом военного училища в Риге. 19 июня 41-го нас отправили поближе к границе – мы рубили сосны, строили блиндажи, рыли окопы, землянки.
Вечером 21-го отдыхали после рабочей недели – наводили порядок в личных вещах, пели песни. Было тепло и тихо. Мне с моим земляком Борисом Гусевым выпало в ту ночь стоять на часах.
А ночи стояли короткие – в три утра начинало светать. Вдруг услышали гул самолета.
– Вон как учения разворачиваются серьёзно, – сказал Борис, – даже авиацию подключили.
Но это были не учения. Гитлеровский разведчик обстрелял спящий лагерь. Потом-то мы научились различать по гулу моторов свои и вражеские самолёты. А тогда…
Круто переменилась жизнь… Самыми страшными были бомбёжки. Ощущение такое, что ты абсолютно бессилен, что ничем не можешь ответить врагу.
Вспоминаю один из первых дней войны. Наша маленькая „Чайка“ (истребитель) сражается с тремя „Мессершмиттами“. Бой длился около пятнадцати минут (для воздушного боя это очень много). „Чайка“ была сбита, а мы сидели в окопах, наблюдали за воздушным сражением, а помочь ничем не могли…
А потом началось отступление. 29 июня мы перешли старую границу в районе города Остров и вновь оказались в России. Хорошо помню этот день – ведь это был день моего рождения. Я увидел провинциальный русский городок – тихие улочки, скромные домики. Вдали, на востоке, шёл летний ливень, и на свинцовом грозовом небе сияла радуга… С 29 июня началась для меня долгая война на русской земле.
Потом на подручных средствах переправлялись через реку Великую. Великая, несмотря на своё громкое название, – речка небольшая, но течение быстрое, возле Пскова она глубокая и широкая. Ребята из коряг и брёвен соорудили плоты. И вступили мы на пушкинскую землю. Наш отряд обошёл с краю знаменитое Михайловское. Места великолепные – холмы, лес, раздольные луга. Наливались хлеба, но убирать их было некому…
Батальонный комиссар Савин, будённовец с орденом Красного Знамени, вызвал человек шесть курсантов (я попал в их число) и сказал:
– Товарищи, нам надо установить местонахождение противника. Тут неподалёку городок – Новоржев. Доберитесь туда и выясните, нет ли там гитлеровцев.
Мы отправились под командой Савина в город. Сначала – пешком, а потом остановили фургон с надписью „Хлеб“ и поехали в Новоржев. Он оказался не так близок – ехали долго. Через щёлку в фанере я видел ржаные поля.
Приехали в Новоржев. Город главной своей улицей вытянулся с востока на запад. Мы остановились у поломанной водоразборной колонки, из которой вовсю хлестала вода. Видим, старушка идёт с вёдрами.
– Бабушка, где здесь наши?
– Где ваши, не знаю, – отвечает старушка, – а ихние вон, за пятым домом стоят. Отсюда даже танки видать. Да вы не бойтесь – немцы сейчас обедают…
Мы рванулись к фургону. Бедный водитель сначала так перепугался, что не мог завести машину. Савин толкнул водителя так сильно, что… мотор завёлся. Мы развернулись и удрали – только пыль столбом.
А потом был Новгород. Среди яркой зелени белокаменный Кремль, ещё целёхонький памятник „Тысячелетие России“. Тогда, может, я полностью до конца не осознавал, что нахожусь на великой, святой земле. И вот эти места мы оставляли…».
А впереди ещё были долгие годы Великой Отечественной войны.