Деникин как белосоветский миф
В истории российского Белого движения одной из наиболее значимых и во многом символических фигур является генерал Антон Иванович Деникин. Тем не менее это не отменяет противоречивых моментов в биографии главнокомандующего ВСЮР. Дошло до того, что многие белосоветские, национал- и сов-патриотические публицисты рисуют Деникина и его участие в антибольшевистском сопротивлении, напрочь извращая и мифологизируя историческую действительность, исчерпывающим ответом на все это и будет данная статья. Сразу отмечу, что я не преследую цели как-то очернить личность белого вождя — период его служения России в Императорской и Белой армиях (при всех совершенных ошибках) был безусловно патриотическим и героическим. Однако очень часто та роль, которую ему отводят многие из тех, кто называет себя русским националистом/ монархистом/сторонником правых взглядов или как-то симпатизирует Белому Делу — совершенно не соответствует действительности.
Эти темы неоднократно затрагивались, но в данной публикации будет собран весь ранее опубликованный материал с рядом дополнений. Таким образом статья будет состоять из следующих частей:
1. Деникин как февралист
2. Критика Деникина вождями Белого движения
3. Роль Деникина в среде военной белоэмиграции. Отрицательные отношения Деникина с Белой Армией на чужбине (РОВС)
4. Деникин в годы Второй мировой войны: фатальные просчёты в поддержке СССР
5. Миф об отказе Деникина сотрудничать с немцами и отрицательном отношении к Власову/РОА
6. Миф о вагоне медикаментов для РККА
7. Как Деникин защищал геноцид русского населения Югославии сербскими коммунистами
Деникин как февралист
Когда некоторые белосоветские апологеты Деникина ставят в упрек генералу Власову и его Пражскому манифесту КОНР февралистские пункты программы, то почему-то забывают (или не знают?), что их главный идол также запятнал себя сочувствием крушению царской власти. Впрочем, само эмигрантское «оборончество» Второй мировой войны состояло преимущественно из либералов, социалистов и сменовеховцев[1], в то время как прогерманский лагерь – это крайне правые националисты и монархисты. Причем Андрею Андреевичу во главе РОА феврализм ещё простителен, он все-таки бо́льшую часть своей жизни формировался в рамках тоталитарной советской системы, постоянно внушавшей ненависть к дореволюционной России, и с русскими белыми после Гражданской войны столкнулся лишь спустя 20 с лишним лет упорного промывания мозгов красными бреднями. И даже несмотря на столь печальный советский опыт, он активно принял белогвардейцев-монархистов (эти отношения были взаимными, кстати), а его взгляды на Российскую империю претерпевали своеобразную эволюцию. В то же время у генерала Деникина подобных сложных жизненных условий никогда не было.
Выдающийся военный теоретик, историк Белого движения, профессор Николаевской академии Генерального штаба генерал-лейтенант Н.Н. Головин отмечал представления деникинского командования, что «революция — патриотическая, а вследствие этого была вера в творческие силы этой революции. Если вновь перечитать приведенные выше обоснования ген. Деникиным наступления Русской Армии, нельзя не убедиться, что в основе всех его рассуждений лежат не стратегические данные, а вера в революционный пафос. Мы обращаем внимание читателя, насколько даже в будущем виднейшем вожде русской контрреволюции было в начале революции искреннее ее приятие и в некоторых отношениях даже ее идеализация.»[2]
Важно также отметить, что в целом во время Гражданской войны и в период эмиграции взгляды Деникина не претерпели существенного изменения[3].
На более ранних этапах его биографии прохладное отношение к императору Николаю II могло быть вызвано как некоторыми эпизодами периода службы Деникина в Академии генерального штаба[4], так и беседой с Николаем II при представлении по случаю назначения командующим полка в 1910 г. Беседа оставила в душе чувство пустоты и внутреннего недовольства. Затем последовало разочарование в связи с отношением Николая II к деятельности П.А. Столыпина. Политические принципы Деникина практически совпадут с политической линией П.А. Столыпина, пользовавшегося настолько глубоким уважением генерала, что недооценка, по мнению Деникина, его роли императором Николаем Александровичем даже повлияла на отношение А.И. к Государю.[5]
Впоследствии, на совещании в Ставке 16 июля 1917 г., обращаясь к Временному правительству, он сказал: «Армия развалилась, необходимы героические меры, чтобы вывести ее на истинный путь. Ведите русскую жизнь к правде и свету, под знаменем свободы! Но дайте и нам реальную возможность за эту свободу вести в бой войска под старыми нашими боевыми знаменами, с которых – не бойтесь! – стерто имя самодержца, стерто прочно и в сердцах наших».
Поэтому, если уж особенно ретивые поклонники Деникина хотят упрекать генерала Власова за февралистские пункты Пражского манифеста, то пусть вспомнят о положительном отношении Антона Ивановича к Февралю 1917 г. и что так ненавидимые белосовками Краснов, Шкуро, Туркул и прочие пронемецкие белые, которым любят противопоставлять Деникина, в отличие от главкома ВСЮР, были ярыми монархистами и однозначными противниками февральской революции.
Критика Деникина вождями Белого движения
Вызывает искреннее недоумение, когда современные противники продолжения антибольшевистской борьбы 1941-45 гг. апеллируют к Деникину, как к безусловному авторитету в среде Белого движения, будто генерал был самым выдающимся белым командиром и его мнение является истиной в последней инстанции. В реальности, значительно большей популярностью и признанием обладал генерал П.Н. Врангель, поэтому если уж и апеллировать к авторитетам по белосоветским правилам игры, отсекая того же атамана Краснова, то можно сослаться на черного барона.
В вопросе тех же казаков и обвинения их в сепаратизме последний главнокомандующий Белой Армии в своих «Воспоминаниях» писал о деникинской политике [Здесь и далее в статье все выделения — мои — WR]:
Дрались и с большевиками, дрались и с украинцами, и с Грузией и Азербайджаном, и лишь немного не хватало, чтобы начать драться с казаками, которые составляли половину нашей армии… <…>
Не только в отношении казаков, но и всех тех кто непререкаемо и безоговорочно не принимал политику главного командования, Ставка проявляла какую-то нетерпимость. Провозгласив лозунг
"Единая, Великая и Неделимая Россия", по существу, туманный в неопределённый, Главнокомандующий с каким-то фанатизмом шел на борьбу со всем тем, что, казалось ему, идет вразрез с исповедуемой им истиной. К казакам огульно пристегивалась кличка "самостийников". Самостийниками объявлены были и все те, кто еще недавно боролся с большевиками на Украине, все, кто служил у гетмана. С падением Украины огромное число офицеров бежало на юг. Между ними было большое число весьма доблестных, горячих патриотов, готовых продолжать борьбу за освобождение Отечества, на каком бы клочке Русской земли эта борьба ни велась. Высшие политические соображения им, конечно, были чужды. Между тем в Ставке на них смотрели едва ли не как на предателей, они брались под подозрение, и дальнейшая служба их допускалась лишь по прохождении особой реабилитационной комиссии. Это было жестоко, несправедливо и обидно.
Иначе говоря, претензии в необоснованности обвинений в сепаратизме и смежные ошибки в политике Деникина отмечал не только генерал Краснов и его приближенные, но и барон Врангель.
В целом же хорошая критика деникинского периода Белой борьбы описана в работе «Российская контрреволюция» упомянутого выше военного теоретика генерал-лейтенанта Николая Головина, любой желающий может с ней ознакомиться самостоятельно.
На мой взгляд, справедливую оценку Антону Ивановичу дал другой видный деятель антибольшевистской белой борьбы, один из вождей Русского Общевоинского Союза (РОВС) генерал-майор Алексей Александрович фон Лампе[6]:
Вошел, встретил неожиданно небольшого роста человека, несколько смутившегося при моем появлении … Трудно передать наш разговор, он не говорил ничего серьезного, интересовался армией и только ею, что понятно и правильно … Мне кажется, что если бы Врангель был с самого начала во главе армии, то результат был бы, может статься, иной. Хотя Деникин очень порядочный человек, но, несомненно, узкий и никакого государственного масштаба не имеет … В общем впечатление провинциальное. Это не диктатор и не повелитель, это честный исполнитель, хотя бы своих собственных решений, но и только.
Интересно также мнение генерала Русской Армии и вождя финских белых — маршала Г.К. Маннергейма, которому, в отличие от российского Белого движения, удалось победить красных в своей стране. Высота государственного и военного ума Густава Карловича была не раз отмечалась многими правителями в истории XX века. В мемуарах маршал писал:
Я полагаю, что основная вина за поражение русских белых сил лежит на генерале Деникине и его советниках. Но в большой степени ответственность за крах белых несут и правительства Антанты, которые могли стать третейскими судьями в спорных вопросах, а вместо этого привели антибольшевистские силы к развалу. Они даже не попытались сгладить возникшие между этими силами разногласия. Если бы шаги в этом направлении были сделаны вовремя, то совершенно очевидно, что власть большевиков не удержалась бы
Таким образом, мы можем видеть, что не только белые воины нижних (относительно главкома ВСЮР) чинов впоследствии критически высказывались о роли Деникина в Белом движении, но и фигуры более высокого авторитета, а также видные белогвардейские военные ученые и исторические персоналии несравнимо большего масштаба, чем А.И.
Из данной подтемы частично вытекает следующая:
Роль Деникина в среде военной белоэмиграции. Отрицательные отношения Деникина с Белой Армией на чужбине (РОВС)
Самым мифологизированным периодом в жизни генерала является эпоха эмиграции, включая советско-германскую войну. Опять же, когда бело-большевики апеллируют к белоэмигрантам-«оборонцам», они преподносят Деникина практически как главного и — что немаловажно — действующего вождя Белой борьбы. Проблема в том, что это категорически не так. Из Белой Армии Деникина выдавили еще в марте 1920 года. В эмиграции Антон Иванович жил частной жизнью и не участвовал в основных европейских событиях, в т.ч. активной антисоветской борьбе, которую вел тот же РОВС. Собственно, сам РОВС, основанный Врангелем из остатков белых войск, являлся правопреемником Русской Императорской и Белой Армии, т.е. в сущности своей Белое движение эмиграции — это Русский Общевоинский Союз, его члены и лидеры, впоследствии несшие свой титул от Врангеля; другими словами, к Белому движению после завершения Гражданской войны Деникин имел отношение лишь ретроспективное. И именно с этим Белым движением в эмиграции у Деникина отношения были отрицательные. Поэтому, когда кто-то ведет речь о поддержке белыми вождями Германии в 1941-45 гг., откровенно смешно слышать этот классический белосоветский «argumentum ad Denikin» («А вот Деникин Германию не поддержал!»). Какое отношение к действующим белым лидерам в период Второй мировой войны имеет бывший командир ВСЮР, не числящийся в Белой Армии времен эмиграции (РОВС)? Вопрос риторический.
На этот счёт военный историк Белого движения и эмиграции К.М. Александров писал[7]:
Чины РОВС и других воинских организаций в массе своей относились к Деникину с должным почтением, но видели в нем в первую очередь историческую фигуру, а не военно-политического лидера. Из-за своей крайней осторожности он не был властителем дум для соотечественников, по-прежнему желавших сражаться
А теперь вспомните, какое значение фигуре Деникина в эмигрантский период придают белосовки. Хотя в этом отношении подобная тактика абсолютно не нова, их предшественники занимались тем же самым. Теоретик монархизма Иван Лукьянович Солоневич замечал[8]:
Ген. А. И. Деникин прочёл в Париже два доклада на тему о мiровых событиях и о русском вопросе. Газетные отчёты об этих докладах были неясны и противоречивы. <…> Возникает, конечно, вопрос: а зачем же вообще нужна дискуссия с генералом Деникиным? В кругах нашего национального зарубежья ген. Деникин всё больше и больше теряет авторитет…
В иностранных же кругах ген. Деникин фигурирует в качестве бывшего главнокомандующего Добровольческой Армии, морального наследника традиций Белой Борьбы и вообще человека, о котором иностранцы говорят с присовокуплением термина "даже": "даже генерал Деникин утверждает"... Иностранцы не знают, почему именно ген. Деникина пришлось "даже" устранить от обязанностей главнокомандующего, почему он "даже" покинул территорию Белой Армии и почему он теперь смыкается "даже" с "Последними Новостями»
В 30-ые годы все больше нарастала вероятность будущего столкновения Германии с СССР, по поводу чего в среде русской эмиграции шли жаркие дискуссии. Постепенно РОВС все больше тяготел к тому, чтобы в предстоящем противостоянии поддерживать немецкую сторону, вследствие чего отношения между чинами Союза и бывшим главкомом ВСЮР все более обострялись (причем впоследствии в письме от 20 августа 1946 г. к Б.А. Долгово-Сабурову Деникин даже называл деятельность РОВС во время Второй мировой войны войны «прогитлеровской»[9], хотя большинство пронемецких белых не были сторонниками нацизма и рассматривали Третий Рейх исключительно в качестве тарана против большевиков).
На этот счет историк военной белоэмиграции Ю.С. Цурганов писал[10]:
Отношения между Деникиным и руководством РОВС складывались не просто. Сказывались последствия конфликта между Деникиным и Врангелем периода 1919–1920 годов. Конфликт окончательно завершился лишь со смертью Врангеля в 1928 году. Деникин отдал дань уважения его памяти, приняв участие в панихиде. Однако бывший главком выступил и против политики нового председателя РОВС А.П. Кутепова, направленной на проведение террористических актов против представителей большевистского истеблишмента. (…) Е.К. Миллер, возглавивший РОВС после похищения Кутепова, повел политику «решительного отгораживания» от Деникина. Окончательный разрыв произошел после того, как руководители РОВС пошли на организационные контакты с германскими нацистами. (…) Кардинальное отличие позиции Деникина от позиции руководителей РОВС в 1941 году было закономерным. Эта организация претендовала на то, чтобы объединить всех ветеранов Белого движения за рубежом. Это ей во многом удалось, но вместе с тем это была врангелевская организация. Чины РОВС неизбежно находились под влиянием авторитета основателя и первого председателя союза. Его мировоззрение становилось мировоззрением его подчиненных. Влияние авторитета начальника сохранялось и после его смерти. Деникин не участвовал в деятельности РОВС из-за конфликтных отношений с Врангелем, которые начались еще в 1919 году во время разработки «Московской директивы» и достигли апогея весной 1920 года. Находясь вне РОВС, Деникин был и вне прогерманских тенденций, широко распространившихся в этой организации к концу 1930-х годов. Безусловно, Врангель в крымский период своей деятельности ориентировался на Антанту, прежде всего на Францию. Но в то время других союзников у него быть уже и не могло.
Таким образом, с Белым движением эмиграции у бывшего командира Белой армии А.И. Деникина отношения были отрицательные в том числе на почве германского вопроса.
Кстати, в деникинофильской среде ярых ненавистников тех белых, что воевали против красных на стороне Германии, нередко можно столкнуться с положительным отношением к белогвардейцам, сражавшимся за франкистов в испанской гражданской войне. Однако сам Деникин участие в борьбе с коммунистами в этом событии не одобрял, что освещали действительно непримиримые к большевизму белые воины. Так, известный герой Белой борьбы капитан-марковец В.А. Ларионов замечал[11]:
Генерал А.И. Деникин в своем докладе «Мировые события и русский вопрос», читанном на этих днях в Париже, неодобрительно высказался о русских героях, сражающихся в армии Франко. Мол, позволяют играть русскими головами ради чужих интересов (Обычный сентиментальный припев А.И. Деникина).
Там же интересный штрих к портрету генерала, особенно понравится деникинофилам-«монархистам», игнорирующим сближение своего кумира с либерально-еврейской средой (на самом деле не игнорирующим, а элементарно неосведомленным — белосовки никогда не могли в историческую грамотность):
Генерал Деникин этим своим докладом сделал большой шаг вперед на пути своего дальнейшего сближения с масонством, поставившим сейчас во Франции на русский национализм, на патриотизм, на создание какого-то пока трудно уловимого, но уже ощущаемого фронта, явно оборонческого признака и направленного прямо или косвенно против фашизма. (…) Доклад генерала Деникина, как всегда, сухой, отвлеченный, построенный по той же обычной для него схеме, в сущности читанный уже не раз за последние десять лет, все же на этот раз ставит особенно жирные точки над «i». Вольно или невольно, маститый Антон Иванович особенно постарался вызвать одобрение еврейских кругов, высказывая свою всегдашнюю мысль об «игре русскими головами ради чужих интересов», о «вожделении империализма» центральных держав и Японии и только-только не договорился до «классического» определения литвиновского «агрессора».
Деникин в годы Второй мировой войны: фатальные просчёты в поддержке СССР
В контексте советско-германской войны «argumentum ad Denikin» выглядит совершенно неуместно ещё и по той причине, что предсказания генерала, на которых он строил свою позицию в те годы, абсолютно не сбылись. Псевдоправые квази-большевики имеют поверхностное или напрочь искаженное представление о том, в чем непосредственно состояла точка зрения Антона Ивановича, но по почему-то про 1941-1945 гг. всегда говорят: «Деникин был прав».
Так, например, апеллируя к Деникину, они кличут себя противниками любой интервенции «против своей Родины». В то же время их идол считал иностранное вторжение допустимым, наилучшим вариантом Деникин видел войну англо-французского блока против СССР, при условии, что его армии пойдут «не против России, не против народа русского, а только против большевизма и советской власти»[12]. Интересно, конечно, как бы он это по началу определил, если учесть, что Гитлер в 1941 году тоже заявлял, что ведет войну не против народов России, а только против большевизма. У меня даже складывается впечатление, что предпочтение англо-французской интервенции немецкой — это всего лишь деникинская прихоть, ставшая следствием его германофобии — если иностранцы в германских мундирах убивают русских красноармейцев, то это плохо, а если в английских/французских мундирах — тогда всё в порядке.
Говоря о заявленных просчётах генерала, имеет смысл выделить два наиболее явных. Белосовки с пафосом любят цитировать слова бывшего белого вождя:
Я не приемлю ни большевистской петли, ни иностранного ига. Верую и исповедую: Свержение советской власти и защита России
На предвоенном докладе о международных делах, в ответ на утверждения, что Красная Армия обязательно побежит при нападении немцев, Деникин отвечал[13]:
А может, не побежит! Нет, не побежит. Храбро отстоит русскую землю, а затем повернёт штыки против большевиков
Как мы знаем, в начале войны Красная Армия побежала, да ещё как — 3,8 миллионов пленных, сотни тысяч дезертиров и население, встречающее гитлеровских оккупантов с цветами. И никакого «поворота штыков против большевиков» не произошло. Так в чем же был прав Деникин, как об этом регулярно твердят его поклонники? Деникинская идея «защиты России и свержение советской власти» окончательно разбивается об результат войны — сохранение красной тирании на русской земле. То, что нацисты не преследуют русских национальных интересов понимала и основная масса пронемецких белоэмигрантов (гитлерофил Краснов, очевидно, эту основную массу не представлял), здесь Деникин не был новатором. Иначе говоря, позиция Деникина, как показала история, совершенно не оправдалась — разглагольствования про «ни большевистской петли, ни иностранного ига» в конце концов закончились выбором большевистской петли. Не для самого Антона Ивановича, конечно, а для миллионов русских людей в СССР после 1945 года.
Миф об отказе Деникина сотрудничать с немцами и отрицательном отношении к Влаосву/РОА
Поскольку Деникин отрицательно относился к идее сотрудничества с немцами и выступал в войне с оборонческих позиций, на этой почве произросли самые популярные мифы о генерале: об отказе сотрудничества с немцами, об отрицательном отношении к А.А. Власову и — самый фантастический — об отправке вагона медикаментов для РККА. Начнем с первых двух.
Обычно тот самый «отказ» преподносится так, как будто нацисты очень горели желанием заполучить поддержку бывшего главкома белых войск, а он им ответил что-то пафосное в духе «русский офицер мундир не меняет». В действительности же, генерал никогда не отказывался от сотрудничества с немцами по той простой причине, что сотрудничество ему никто и не предлагал. Немцы не были заинтересованы в какой бы то ни было помощи со стороны белоэмигрантов и даже напротив — они всячески старались воспрепятствовать участию белых воинов в борьбе против СССР, поскольку последние были пропитаны русским национально-патриотическим духом (что, очевидно, не могло идти на руку гитлеровцам). Если уж даже пронемецкие чины РОВСа сокрушались, что нацисты мешали им попасть на Восточный фронт (хотя ясно, что впоследствии многим из них удалось совершить задуманное, пользуясь анархией и конкуренцией в бюрократических ведомствах Рейха), то о каком сотрудничестве с германофобом Деникиным вообще могла идти речь? Особенно учитывая его оборонческие настроения, заявленные задолго до войны.
Иногда эта легенда добавляется (или путается) с другой не менее известной глупой сказкой — об отказе Деникина поддерживать РОА генерала А.А. Власова. Здесь как бы идёт противопоставление, мол, белый генерал и невероятный русский патриот Деникин отказался от сотрудничества и с немцами и с «коллаборантами», а бывший красный генерал Власов на сотрудничество с немцами пошёл. На самом деле, не существует абсолютно никаких свидетельств, что Деникин когда-то встречался с лидером РОА. Это буквально постсоветская байка, кочующая в интернете от одного квасного патриота — к другому (равно как, например, миф о встрече и последующем отказе в сотрудничестве большевистского генерала Карбышева с Власовым — здесь уже попросту одни мифы наслаиваются на другие и перетасовываются).
Если бы Деникин и встречался с Власовым, то он обязательно упомянул бы об этом в своей работе «Генерал Власов и "власовцы"». Это сочинение хорошо тем, что оно опровергает и другой миф — об отрицательном отношении старого белого генерала к РОА и её лидеру.
В этом, одном из последних своих прижизненных сочинений, Деникин высказывает глубокое сочувствие к трагедии власовцев, призывая не осуждать их моральный выбор[14]:
Пленным всех народностей приходили на помощь их правительства и Красный Крест. Русские же ниоткуда ничего не получали, ибо московская власть в международном Красном Кресте не состояла, и советские воины были брошены на произвол судьбы своим правительством, которое всех военнопленных огульно приказало считать «дезертирами» и «предателями». Все они заочно лишались воинских званий, объявлялись «бывшими военнослужащими», и поступали на учет в НКВД, также, как и их семьи, кот.[орые] лишались продовольственных карточек. Об этом известно было в лагерях, и это обстоятельство еще более отяжеляло душевное состояние военнопленных, которые не только материальной, но и моральной поддержки ниоткуда получить не могли. Они чувствовали себя в безысходном тупике, обреченные на медленную гибель. При таких условиях, когда немецкое командование предложило этим людям, превратившимся в живые скелеты, нормальный военный паек своих солдат, чистое жилье и человечное отношение… многие согласились одеть немецкий мундир. Тем более, что им было объявлено, что из них будут формировать части для тыловой службы и работы. Пусть, кто может, бросит в них камень…
Вспоминая о своих встречах с власовцами на территории оккупированной Франции, Деникин пишет[15]:
Мои несчастные соотечественники отнеслись ко мне с полным доверием, говорили со мной совершенно откровенно. (…) На их доверие я отвечал тем же. Достойно внимания, и я хочу это особенно подчеркнуть, что из нескольких сот моих посетителей не нашлось ни одного предателя, который донес бы своему немецкому начальству о наших разговорах.
Обратите внимание на формулировки Деникина, которые он использует к солдатам РОА — не «предатели Родины», «немецкие подстилки» или любые другие эпитеты, которые бело-большевики зачастую вешают на русских антикоммунистов, повторяя сталинские методички, а «мои несчастные соотечественники».
В трагедии выдачи власовцев на расправу большевикам в 1945 году Деникин видит частично свою вину[16]:
Когда они спрашивали меня, можно ли верить союзникам, я с полной искренностью и убеждением отвечал утвердительно. Потому что мне и в голову не могло прийти, что будет иначе…
О вожде РОА генерале Власове и его казни Антон Иванович писал[17]:
Несчастный генерал [Власов — прим. WR] попал в большевицкие руки и 2 августа 1946 г. состоялся в Москве суд над ним, начальником его штаба ген. Малышкиным и восемью другими его сотрудниками. (…) Генерал Власов и его сотрудники были казнены. Таким образом, свидетельство главных персонажей РОД [Русского Освободительного Движения— WR] и РОА потеряно для истории. Ибо на политических процессах в СССР подсудимые говорят только то, что им прикажут и «сознаются» во всех тех винах, которые им припишут. Сошел со сцены трагично-несчастный, загадочный, но безусловно незаурядный русский человек.
Безусловно, Деникин не разделял позицию власовцев по вопросу войны на стороне Германии, но то, что он сочувствовал русским антикоммунистам и их вождю генералу Власову — вне всяких сомнений.
Жена Деникина, Ксения Васильевна Деникина, вообще утверждала, что власовцы самоотверженно воевали за спасение России — из её письма полковнику РОА В.Артемьеву о выходе его книги «Первая дивизия РОА»[18]:
Мой покойный муж — генерал А.И.Деникин и я провели все годы немецкой оккупации Франции в глухой деревни на юге страны. Там мы впервые встретились с власовцами. И вот, совершенно, неожиданно, знакомство это почти тотчас же перешло в обоюдное тёплое чувство. Какое-то неотразимое сердечное влечение связывало нас — пожилых людей другой эпохи, с этими юными русскими парнями... Ваша книга ПЕРВАЯ ДИВИЗИЯ, вновь оживила в памяти эти незабываемые встречи и в душе боль... Вашу трагедию я восприняла как нашу собственную. И мы, и вы шли умирать за спасение России. И если мы не победили, то виноваты в этом не только многие обстоятельства, но и люди, которые до сих пор не поняли, в чём мировая драма. Я верю, что беспристрастная история разберёт и воздаст должное самоотверженным сынам России, шедшим в бой с мировым злом.
Впоследствии Деникин даже писал письма американскому президенту с призывами не выдавать власовцев в Советский Союз[19].
Миф о вагоне медикаментов для РККА
Итак, перейдем к разбору другой не менее популярной байки, согласно которой Деникин, будучи каждодневно под контролем гестаповцев (!), из оккупированной (!) Франции, на свои деньги (!) отправил вагон (!) медикаментов в СССР прямо через линию фронта (!). Откуда же взялась эта байка?
Открываем википедию и читаем: «Гордеев, ссылаясь на полученные в архивных документах сведения, приводит информацию, что в 1943 году Деникин на личные средства направил Красной армии вагон с медикаментами, чем озадачил Сталина и советское руководство. Было принято решение медикаменты принять, а имя их отправителя не разглашать».
На какие такие «полученные в архивных документах сведения» ссылается некий господин Гордеев? Открываем ту самую работу, в которой приводится этот фрагмент (см. фото ниже), и видим, что никаких ссылок на «сведения», «полученные в архивных документах», просто не существует.
Судя по всему, это просто выдумка какого-то непорядочного гражданина, писавшего статью на википедии, равно как и выдумкой является утверждение об отправке вагона медикаментов для РККА, ведь единственный источник, в котором гуляет эта сказка, это статья самого Гордеева (и некоторые невнимательные историки, которые ссылаются на Гордеева, например, Г.М. Иполитов). Не говоря уже, конечно, о том, что в принципе формулировка этого мифа звучит абсурдно — вагон с медикаментами на «свои трудовые сбережения», когда Деникину и на хлеб-то не всегда хватало, да и еще через линию фронта (прям из оккупированной Франции было соединение с СССР, да) — это абсолютнейший бред и показатель феноменальной глупости тех, кто его сочинил.
Наконец, затронем тему, которая является однозначно черным пятном на биографии генерала:
Как Деникин защищал геноцид русского населения Югославии сербскими коммунистами
Как известно, создание Русского Корпуса на Балканах в 1941 году стало реакцией на акты истребления семей белоэмигрантов коммунистическими партизанами Тито. Как же эти события оценивал генерал Деникин, который преподносится, как эталонный русский патриот, противопоставляясь белым генералам, выступившим на стороне Германии? Ответ мы получим, если обратимся к его послевоенной переписке с главой РОВСа генералом А.П. Архангельским, из которой видно, что для Деникина жизни русских людей в Югославии были менее важны, чем свобода чужого (сербского) народа от немецкой оккупации. Отрывок одного из писем Деникина[20]:
Но самое злое дело — это "Шютцкор" — корпус, сформированный немцами из русских эмигрантов, преимущественно из членов РОВСа в Югославии, подавлял сербское национальное восстание против немецкого завоевания. (...) У Вас не могло быть даже иллюзии, что немецкое командование пошлет "Шютцкор" на Восточный фронт, ибо оно никогда такого обещания не давало [На самом деле была договоренность, что после подавления партизан Тито, Корпус попадет на Восточный фронт, хотя немцы действительно не хотели привлекать русских белых к борьбе против СССР — прим. WR]. В результате почти весь "Шютцкор" погиб. Погибло и множество непримиримых русских людей не только от злодейства чекистов, но и благодаря ненависти, которую вызвали в населении Югославии недостойные представители нашей эмиграции. Русскому имени нанесен был там жестокий удар: и тогда, в 1944 г. Вы охладели к "Шютцкору", "из которого стали уходить и хорошие элементы" [Предположу, что здесь имеется в виду стремление многих видных корпусников соединиться с Власовым, что впоследствии и произошло — прим. WR], но было уже поздно. Ваши устремления направились на РОА, или так называемую "Армию Власова".
Даже к бывшим красноармейцам из РОА и их вождю Власову Деникин относился с сочувствием и теплотой. А вот почему-то выбор людей, с которыми он некогда воевал в Русской императорской и Белой армиях, категорически осуждает и вообще в той же переписке называет тех белых воинов «предателями русских интересов». С позиции Деникина, судя по всему, геноцид русского населения коммунистической титовской заразой – это в порядке вещей, а непротивление ей — не предательство русских интересов. Мораль, как говорится, додумайте сами.
Примечания:
1.Цурганов Ю.С. Белоэмигранты и Вторая мировая война. Попытка реванша. 1939-1945. М., 2010. С. 158
2. Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917-1918 гг. Т.1 М., 2011. С. 104
3. Шляхтина Л.А. Генезис и эволюция мировоззрения А.И. Деникина // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 2008. № 5 (147). С. 93.
4.Там же. С. 95; Черкасов-Георгиевский В.Г. Генерал Деникин. Смоленск, 1999. С. 104.
5. Деникин А.И. Очерки русской смуты. Вооруженные силы Юга России // Белое дело: В 16 т. Т. 4. М., 1996. С. 440
6. Российская белая эмиграция в Венгрии (1920 – 1940-е годы). М., 2012. С. 91
7. «Чувства наши всецело на стороне финнов». Почему в Зимнюю войну русские люди воевали против советских. Интервью К.М. Александрова газете Lenta.ru. 12 марта 2020 г.
8. «Наша газета», София, № 17, 08.02.1939
9. См.: BAR. Коллекция А.И. и К.В. Деникиных. Коробка 3. Папка Outgoing drafts1936-1947. Письмо от 20 августа 1946 А.И. Деникина - Б.А. Долгово-Сабурову
10. Цурганов Ю.С. Белоэмигранты и Вторая мировая война. Попытка реванша. 1939-1945. М., 2010. С. 41, 43
11. Ларионов В. Маститые лидеры оборончества // «Новое Слово», 15 января 1939 г., №3
12. Деникин А.И. Русский вопрос, янв. 1940. Columbia University Libraries, Rare Book and Manuscript Library, Bakhmeteff Archive (BAR). Arkhangel'skii A.P. Collection. Box 3. Folder «Manuscripts»
13. Любимов Л. Д. На чужбине. Ташкент: Узбекистан, 1965. с. 209
14. Деникин А.И. Генерал Власов и «власовцы» // Новейшая история России. 2017. № 2 (19). С. 243-244
15. Там же.
16. Там же. С. 245
17. Там же.
18. См. Артемьев В.П. Первая дивизия РОА. Издательство СБОНР, 1974.
19. Обращение ген. А. И. Деникина к ген. Д.Д. Айзенхауеру и сенатору Ванденбергу // Киселев Александр, прот. Облик генерала Власова (Записки военного священника). С. 197-198
20. Переписка 1946 г. между генерал-лейтенантами А.И. Деникиным и А.П. Архангельским // Новый Часовой. №17-18. СПб., 2006. С. 206-218