Мечта о «правильном» капитализме

«Это ненастоящий, неправильный капитализм» — нередко приходится слышать такое выражение как бы отрицающее все недемократические, ужасающие, нечеловеческие вещи, которые делает капитализм (особенно применительно к России, ибо тут еще и наличествует исторический бэкграунд для спекуляций на «отсталости» и «ордынских традициях»[1]). Если капитализм приводит к чему-то ужасному, то это оправдывается тем, что «настоящий» свободный рынок не сделал бы ничего подобного. Это, как правило, сопровождается всевозможными ложными утверждениями о том, что на самом-то деле во всем виновато только правительство и государство. Подобная ложь как правило исходит либо от т.н. «анархо»-капиталистов (самопровозглашенных «либертарианцев») и оголтелых консерваторов (самопровозглашенных «классических либералов»).

В действительной экономике капитализма эти ужасные вещи - сама суть капитализма и того как он работает. Капитал не может быть отделен от конкретных элементов своего функционирования.

Проблема в том, что наличествует определенное явление, имманентный характер самого капитала, существование которого современная буржуазная экономика не признает. Следовательно, она не имеет возможности его адекватного анализа. В рамках современной буржуазной экономической теории нет инструмента для объяснения такого явления, поскольку понятие «капитал» (в её видении) опирается на конкретные предвзятые представления. Одно из них предполагает, что капитал как общественное явление не имеет собственных особых характеристик, что он просто функционирует как ему диктует абстрактный «рынок» (конечно же, «невидимой рукой» расставляющий всё по своим местам). Такой подход рождает и очень определённые политические выводы: «полностью уберите нынешнее государство, оставьте только «правильный» капитализм и наступит царство невиданных возможностей и свободы для всех выдающихся личностей»). Более того, у этого подхода есть и свой интеллектуально-пропагандистский бастион в лице «австрийской экономической школы» и «Института фон Мизеса».

Не превращая данную заметку в излишне пухлый «талмуд», я бы хотел обратиться лишь к выявленным марксистской наукой четырём важнейшим противоречиям функционирования капитализма, ибо эти четыре противоречия - всё, что необходимо для того, чтобы показать, что это утопическое понятие чистого «настоящего» капитализма, поддерживаемого австрийской школой - не что иное, как фантазия, лишённая остроумия.

Потребительная стоимость и меновая стоимость

В каждом товаре содержится две формы стоимости находящиеся в противоречии: потребительная стоимость и меновая стоимость. Потребительная стоимость всегда различна в зависимости от конкретного товара которому она принадлежит, в то время как меновая стоимость имеет однородный характер и качественно (не количественно!) идентична для всех товаров. Потребительная стоимость товара - это его практическое применение потребителем и определенный «опыт» этого применения. Меновая стоимость как правило отражена в той сумме денег, которую вы должны заплатить за товар. Выражаясь просто: «сколько это стоит?» Это «сколько» напрямую влияет на вашу возможность завладевать и пользоваться потребительной стоимостью товаров в которых вы нуждаетесь или которые вы хотите приобрести сверх своих базовых потребностей.

Меновая стоимость не преобладает над потребительными стоимостями, но может оказывать прямое влияние на их производство. В качестве иллюстрации можно использовать такой товар как дом (жилище/квартира). Мы можем в принципе обладать домом, скажем купленным на первичном рынке, но можем не иметь достаточного количества денег чтобы переустроить его так, как мы того хотели бы (закупить качественные стройматериалы, оплатить труд строителей и т.д.) Эти деньги (меновая стоимость) составляют потенциальные затраты на рабочую силу, стройматериалы, постоянный капитал и часть прибыли компании-подрядчика. Меновая стоимость дома, таким образом, повлияла на нашу способность создавать потребительную стоимость нашего дома.

В условиях капиталистической экономики дома создаются стройкомпаниями ради меновой стоимости, они заинтересованы именно в ней. Вместе с тем, чтобы обеспечить меновую стоимость, они должны создать действительную потребительную стоимость своего товара (дома). То бишь, со стороны строительной компании, меновая стоимость выступает как приводной ремень механизма по созданию потребительной стоимости, удовлетворяющей конкретную человеческую потребность в жилище.

Во время бума недвижимости люди, как правило, не могли завладеть потребительной стоимостью квартир не взяв очень крупный ипотечный кредит. Однако, в момент падения искусственно раздутого рынка недвижимости цена квартир и домов довольно резко пошла вниз. Таким образом, в один момент времени в будущем их рыночная цена стала ниже чем та, которая была заплачена за них в момент покупки в прошлом, при общем падении покупательной способности населения. В условиях крупномасштабного взрыва «ипотечного пузыря», банки, как правило, прибегают к изъятию домов из владения их покупателей, если они не произвели полного расчета по кредиту. Итак, мы видим здесь, что резкое изменение меновой стоимости привело к отчуждению у людей способности владеть и распоряжаться потребительной стоимостью своих жилищ.

Принимая во внимание феномен спекуляций на жилищном рынке, мы видим как далеко в нынешних условиях отстоят друг от друга меновая и потребительная стоимости, на сколько они вступают в противоречие друг с другом. В таком положении жилище или жилплощадь связаны в первую очередь не со своей потребительной стоимостью и человеческими потребностями, которые оно удовлетворяет, но с количеством меновой стоимости, которую можно извлечь при помощи них.

Общественная стоимость труда и её денежное выражение

В буржуазном обществе меновая стоимость выступает как основное мерило стоимости вообще. Основное средство выражения меновой стоимости - деньги. Они выполняют несколько функций, в их числе - функция меры стоимости, накопления стоимости и средства товарного обращения. Как они работают в действительной экономической сфере и приводят в движение капиталистическую экономику?

Деньги - это средство, используя которое, их владелец может претендовать на результаты чужого труда, используемого для создания товаров или услуг в человеческом обществе. В капиталистическом обществе, для удовлетворения своих потребностей, мы полагаемся в первую очередь на чей-либо чужой труд. Все товары и услуги в этом обществе создаются кем-либо, при условии что его или её труд обменивается на деньги. Общественная стоимость всякого приложения всего этого труда лежит в основе того что и выражают деньги. Эта стоимость, таким образом, является общественным отношением между разными формами труда в глобальном масштабе.

Это общественное отношение невидимо для нас уже в силу того, что мы в основном видим не друг друга (производителей) в процессе созидания, но видим конечные продукты нашего труда. Стоимость - это то, что определяет такое положение при котором одни товары имеют более высокую рыночную цену, а другие — более низкую рыночную цену. Это различие не имеет никакого отношения к характеру товаров как потребительной стоимости (помимо того факта, что все они должны обладать некой полезностью для какого-либо потребителя). Но это различие напрямую связанно с общественным трудом, вовлеченным в производство товаров.

Эта стоимость — это невидимое для нас отношение, требует конкретного овеществления (материализации) чтобы быть использованной. Деньги и являются «рыночной» формой такого овеществления. Деньги являются материальным проявлением ценности и репрезентуют её.

В деньгах наличествует разрыв между физической репрезентацией и общественной стоимостью которую они представляют. В среднем они более-менее адекватно отражают относительную общественную стоимость труда, но в абсолютном смысле совершенно этого не делают и даже могут коренным образом искажать её. В качестве иллюстрации возьмем географическую карту: она может показать вам путь через гору в целом, но не сможет детально описать проход или рассказать о том, как тяжело лезть на гору. Этот разрыв между деньгами и стоимостью которую они представляют - является вторым важным противоречием капитала.

Деньги неотделимы, но при этом значительно отличны, от общественной стоимости, которая составляет суть их функционирования. Деньги скрывают нематериальный абстрактный труд (стоимость) за его материальной формой. То, что мы видим, - это представление денег, а не реальность той стоимости, которую представляют деньги. Это заставляет нас взаимодействовать и верить в нечто ложное. Так же, как мы не можем видеть общественный труд в товаре, мы не можем видеть природу общественного труда в деньгах, которые его представляют. Важно отметить, что деньги не могут быть отделены от стоимости, которую они представляют. Стоимость не может существовать как нематериальное общественное отношение без денег, потому как обмен товарами наделяет её такой силой. Эта стоимость не может существовать без своего физического представления и процесса обмена. Деньги и стоимость находятся в диалектическом отношении.

Это противоречие в деньгах порождает ещё больше противоречий в зависимости от того какую именно форму они принимают.

Товарные деньги (например, серебро и золото) коренятся в объектах с определенными физическими качествами. Монеты, бумажные деньги, декретные (фиатные) деньги и компьютерные цифры - всего лишь символы. Появление кредитных денег поставило всё с ног на голову. Кредитные деньги (или денежный капитал) так же хороши, как и собственно капитал. Они имеют потребительную стоимость поскольку их можно использовать для получения еще большей стоимости (прибыли или прибавочной стоимости (surplus value)). Меновая стоимость денежного капитала - это процентные платежи, которые вы получаете с него. В итоге мы получаем стоимость заключенную в том, что должно быть мерой стоимости. Это и делает деньги уникальными. Вы можете купить килограмм картофеля, но вы не можете купить «килограмм» как таковой. Деньги можно купить и продать в качестве денежного капитала, т. е. вы можете купить 100 долларов на определенное время.

Деньги (в античной Европе) исторически возникли как золото и серебро. Такая форма была крайне удачной по ряду причин: они были востребованы, их предложение носило ограниченный характер, они не портились в результате окисления или иных химических процессов. Рыночное предложение драгоценных металлов было неэластичным, следовательно они сохраняли свою относительную стоимость по отношению ко всем другим товарам с течением времени (за исключением случаев, вроде золотой лихорадки в штате Калифорния или испанского разграбления Нового света и колоссального притока золота в Европу (революция цен)). Наконец, свойства золота были хорошо известны, а сам металл можно было эффективно делить на части. Это обеспечивает условия для стабильного использования, не зависящего от потребительских предпочтений. Эти свойства золота использовались для выражения нематериальной стоимости общественного труда.

Однако, товарные деньги малопригодны для использования в качестве инструмента мелких повседневных транзакций, таких как покупка чашки кофе. Только представьте каково было бы вам высчитывать точный объем золота за кружку кофе в шавермном ларьке? В конце концов они были заменены гораздо более полезными и гибкими формами символических денег, таких как монеты и банкноты. Это очень важный момент. Деньги должны были дать физическую форму нематериальному общественному труду и теперь он представлен символом. В современности выражением денег стали уже цифры на компьютере.

Устранение товарных денег и рост фиатных денег создали целый ряд новых обстоятельств. Товарные деньги были относительно скудными и имели относительно стабильный запас. Теперь, когда деньги стали числами на компьютерах, теоретически нет ограничений на сумму денег которую можно было бы создать в пределах относительных норм регуляции, по мере реальной возможности устанавливаемых государством. Рост денежных средств по счетам и кредитным средствам вызывает условия возможности создания денег частными лицами и банками, а не государственными учреждениями. Государственное регулирование в этой области является отчаянной попыткой как-то управлять денежной системой.

Такая ситуация возникает в силу того, что три вида денег имеют разные преимущества и недостатки при использовании. Товарные деньги хороши как средство накопления, но крайне неэффективны как средство товарного обращения. Монеты и бумажные деньги хороши в качестве меры стоимости или средства платежа, но плохи как средство долгосрочного накопления. Фиатные деньги, создаваемые государством с обязательным оборотом путем налогообложения, подлежат денежно-кредитной политике. Эти формы не согласуются друг с другом, но они также и не являются независимыми. Если бы деньги не могли сохранять стоимость даже на мгновение, тогда они были бы бесполезны как средство обращения. Но если мы только ищем среднего или краткосрочного обращения, то поддельные деньги могут быть совсем не хуже чем «реальные» деньги, такие как серебряные монеты. Именно по этой причине золото и серебро (хранилище и мера стоимости) требуют монет, бумажных денег и кредитных денег для поддержания текущего товарооборота. Таким образом возникает то, что можно назвать репрезентацией репрезентации общественного труда как основы денежной формы.

Именно деньги позволяют нам поставить товар на рынок и назначить ему цену. Эта ценовая маркировка также содержит в себе противоречия. Запрашиваемая цена может быть или не быть реализована в зависимости от условий предложения и спроса. Прямого и непосредственного соответствия между запрашиваемой ценой и действительной стоимостью нет. Что же происходит с ценой в условиях реальной жизни? Поскольку рынок определяет цену, эта цена может расходиться со стоимостью товара. В силу этого капиталисты пытаются использовать различные колебания на рынке, если не прямо их вызвать как, например, в случае монополистов. Это может привести к тому, что цены полностью расходятся со стоимостью. Это количественное расхождение цен и стоимости представляет собой проблему. Капиталисты реагируют на динамику цен, не ориентируясь на стоимость, потому что на рынке они видят только цены и не видят стоимости, стоящей за ними. По мере того, как цены расходятся со стоимостью, они дают капиталисту ложное представление о товаре, вызывая определенную реакцию рыночного субъекта.

Ценник может быть помещен на что угодно являющееся или не являющееся продуктом общественного труда. Например, можно поместить его на участок земли и извлекать из неё ренту. В условиях капиталистической экономики предприниматель должен делать деньги любыми методами - этичными или нет. В определенных условиях часть этих денег может быть применена для подкупа лиц, представляющих властный аппарат.

Существует не только количественное, но качественное расхождение между рыночными ценами и общественной стоимостью. Вы можете создать огромный фиктивный капитал - денежный капитал для деятельности, которая не создает вообще никакой реальной стоимости, но чрезвычайно выгодна за счет процентных отчислений. Например, государственный долг является инструментом финансирования войны фиктивным капиталом. Рыночные субъекты одалживают государству и получают доход через проценты, выплачиваемые из налоговых поступлений, даже если не было создано никакой стоимости. Напротив, в случае с войной она уничтожается.

Здесь мы сталкиваемся с другим противоречием денег. Предполагается, что они выражают стоимость созидательного общественного труда. Но эти деньги приобретают форму фиктивного капитала, который обращается, в конечном итоге, в карманах финансистов и держателей облигаций путем извлечения богатства из всех видов непроизводительной (несозидательной) деятельности. Ярким примером этого является спекуляция с недвижимостью, пузырь которой лопнул на американском рынке в 2008 году или аналогичный кризис в Японии в 1990-е. Вложения по ипотечным кредитам и создание раздробленных долговых обязательств не создает никакой стоимости, но за счет этого создавался колоссальный объем фиктивного капитала.

В деньгах мы берем конкретную потребительную стоимость (золото) и используем её для выражения меновой стоимости в товарном обороте. То, что мы делаем - это принятие того, что по своей сути является социальным (общественная стоимость), и выражаем это (в деньгах) такой формой, которая может быть присвоена частными лицами как общественная власть. Эта возможность присваивать общественную власть и удерживать её в руках частного лица является движущей силой поведения человека при капитализме. Жажда и стремление к власти выраженной в деньгах является центральным свойством всего здания политики в буржуазном обществе. Именно на этом аспекте сосредоточены все формы современного фетишистского поведения и верований homo capitalismi[2]. Желание денег как социальной власти становится самоцелью, что и обуславливает острый спрос на деньги. Этот факт разрушает основной миф капиталистического фундаментализма. Вот почему в принципе не может быть «действительно свободного рынка» и «настоящего» «правильного» капитализма.

Частная собственность и буржуазное государство

Покупатели и продавцы встречаются друг с другом на рынке для обмена денег на товары и товаров на деньги. Это требует, чтобы как продаваемые товары, так и деньги, на которые их покупают, держали люди, которые имеют исключительное право на них. Меновая стоимость и деньги предполагают существование индивидуальных прав собственности на товары и деньги.

Чтобы понять это противоречие, мы должны сначала понять разницу между индивидуальным присвоением и частной собственностью. Когда вы используете товар вы его присваиваете; вы потребляете пищу, ездите на автомобиле или используете компьютер. Использование этих вещей не позволяет кому бы то ни было использовать их одновременно с вами. В некоторых случаях использование не является исключительно индивидуальным (эксклюзивным). Телевизионное шоу или видео на канале видеохостинга - хороший пример такого использования. Вы смотрите его, но это не мешает другим так же смотреть его. Также есть другие товары называемые «общественными благами», которые используются всем обществом, как правило, с некоторыми ограничениями. Общественная автомагистраль (например, федеральная трасса в России) может использоваться кем угодно, но в среднем есть только определенное количество людей, которые могут использовать её в конкретный момент времени, и есть официальные ограничения на то, что вы можете делать с ней или на ней. Однако для многих процессов и вещей существует исключительная (эксклюзивная) связь между потребителем и используемой вещью.

Частная собственность - есть исключительное право собственности на объект или процесс независимо от того, действительно ли активно он используется. Самой основой товарного обмена является одновременно общественный факт и предположение о том, что произведённый товар не используется активно или не нужен человеку, который предлагает его на продажу. Маркс определяет товар как нечто, не имеющее никакой потребительной стоимости для человека, который его произвёл - он произвёл его с целью обмена, произвёл для кого-то другого. Право частной собственности - это то, что дает кому-то право на то, чем он или она владеет. Разница возникает из того, что называется узуфруктурным или пользовательским правом (право, которое относятся к активному использованию) и исключительными постоянным правом собственности.

Что бы проиллюстрировать это, обратимся к истории белых американских колонистов и индейцев Северной Америки. До европейской колонизации народы нынешних США были кочевыми, они следовали за стадами животных или двигались с места на место при истощении естественных источников или запасов пищи. Колонизаторы положили конец такой кочевой жизни. Земля, которая была традиционно открыта для общего пользования, стала частной собственностью тех, кто имел исключительное право на неё, независимо от того, используют ли они её или нет. Для североамериканских индейцев такая форма собственности, привнесенная белыми колонистами, означала смерть для их традиционного образа жизни (и, в значительной степени, - смерть для самих индейцев). Нечто подобное можно наблюдать в современной Африке. Традиционные права коллективного пользования ресурсами преобразуются в исключительное право частной собственности посредством того, что многие считаю мошенническими договорами. Эти соглашения заключаются между племенными вождями (которые обычно держат землю народа в доверительном управлении) и иностранными экономическими субъектами. Такую практику можно рассматривать как захват земли иностранным капиталом и компаниями с целью получения контроля над землями и ресурсами африканского континента.

Права частной собственности предполагают социальную связь между чем-то принадлежащим и юридически определенным лицом, которое является владельцем этого. Новейшим достижением в этой правовой области является появление корпораций. Эти совокупные экономические субъекты, определяемые как юридические лица, имеют такое же право на владение частной собственностью. Эта социальная связь является основой буржуазных конституций и их представлений об индивидуальных правах человека. Юридические рамки становятся инструментом защиты этих прав. Право на «частную собственность» стоит в центре почти всех буржуазных теорий общественного договора.

Конкретные формы права частной собственности зависят от конкретной государственной власти и правовой системы, которая кодифицирует, определяет и обеспечивает соблюдение договорных обязательств относящихся как к правами индивидуальной частной собственности, так и к правам юридических лиц. Эти формы государственной власти, в свою очередь, являются порождением колоссальной исторической цепочки методов общественного производства и устойчивых социально-культурных практик. Обычно услуга по обеспечению права собственности государством компенсируется через налогообложение.

Также между правами узуфруктура и частного собственника есть несколько разных степеней смешения этих двух форм, которые определены в фактической общественной организации или законе. Такой симбиоз не обязательно предполагает открытость для общего пользования имуществом всех людей, являющихся членами определенного сообщества, но он предполагает некое совместное использование и совместные формы управления между членами определенной общественной организации. Поскольку эти общие права собственности были устранены в пользу системы индивидуализированных прав частной собственности, поддерживаемой государственной властью, была создала основа для общества, базирующегося на отношениях обмена и торговле. Эта форма согласуется с обращением капитала и его накоплением.

Индивидуальная система прав частной собственности - фундамент того, что такое капитал. Капитал, меновая стоимость и деньги не могут существовать без правовой инфраструктуры — формальной общественной базы частной собственности и капитала. Эта правовая инфраструктура чревата противоречиями. Это происходит потому, что противоречия потребительной стоимости и меновой стоимости, денег и общественного труда перетекают в индивидуальную систему прав частной собственности.

Первое противоречие должно быть наиболее очевидным: свободное использование частной собственности в качестве права поддерживается и базируется на силе совокупности учреждений публичной власти (государства). Государство обеспечивает коллективную реализацию регулирующих полномочий для определения, кодификации и предоставления конкретной юридической формы этим правам и общественным обязательствам. Юридические определения личности и, следовательно, культура индивидуализма возникали как раз в связи с распространением отношений обмена, развитием денежных форм и эволюцией буржуазного государства. Для поддержания индивидуальных прав собственности и законов, защищающих эту личную свободу, необходима определенная государственная власть. Такое государство должно также иметь монополию на законное применение насилия, чтобы противостоять любой оппозиции индивидуализированным имущественным правам или нарушениям в отношении частной собственности. Централизованная власть государства используется для защиты децентрализованной системы частной собственности. Явление корпоративного (юридического) лица по существу берет частную собственность и, в конечно счете, делает её коллективно принадлежащей коллективной собственности корпорации.

Общество рыночного товарного обмена чревато проблемами, требующими вмешательства государства. Существуют проблемы с предоставлением коллективных и общественных товаров (таких, как автомобильные дороги, услуги ЖКХ, утилизация отходов, образование и общественное здравоохранение). Эти проблемные точки также требуют от государства не только администрировать, но и обеспечивать безопасность этих учреждений через полицейские и военные силы, финансируемые за счет налогообложения.

Самое главное, что государство существует для обеспечения, защиты и организации отношений между различными социальными группами. В капиталистическом обществе существуют разные интересы, классы и иные формы противоречий. Многие капиталистические государства создают демократические институты и механизмы управления, чтобы получить видимость общественного согласия, а не прибегать к прямому принуждению и насилию. Конечно, мы знаем, что любую демократию при капитализме следует рассматривать в первую очередь как буржуазную демократию, демократию для капиталистического класса, а не для всех нас. Это, однако, наиболее эффективное и действенное средство управления при капитализме. Проблема заключается в том, что у людей возникает ложное впечатление неразрывной связи между демократией и накоплением капитала. Гениальность буржуазной демократии состоит в том, что она преодолевает разные формы общественной напряженности и разные общественные взгляды, создавая форму правления, которая защищает условное стремление к личной свободе и накоплению капитала.

Провалы рынка - еще одна причина, по которой государства полезны и в условиях капиталистической глобализации. Внешние эффекты рыночных отношений также являются проблемой, приводящей к отрицательным результатам. Лучшим примером являются токсические загрязнения, когда коммерческие компании и отдельные лица не несут серьезной материальной ответственности за вредное воздействие на качество воздуха, воды и земли, вызванное их деятельностью. Подобные проблемы автоматически требуют коллективных усилий по борьбе с ними. Имущество так же подвержено внешнему воздействия, например, меновая стоимость жилья постоянно подвержена ему, поскольку инвестиции или деинвестирование в один дом в жилищном районе оказывают влияние (положительное или отрицательное) на цену всех домов в непосредственной близости. Одной из форм государственного вмешательства, предназначенного для решения таких проблем, является зонирование землепользования.

Большинство людей согласны с тем, что должно быть какое-то государственное вмешательство или формы коллективных действий по контролю или регулированию деятельности которая вызывает большие негативные последствия. В этом случае государство должно нарушать одни права частной собственности в целях защиты других прав частной собственности. Вопрос, стоящий перед каждым обществом такого типа, заключается в следующем: «Как далеко должно зайти государство и в какой степени это вторжение может основываться на принуждении, а не на общественном согласии?» Однако, при любом решении, государство должно иметь монополию на законное использование насилия для осуществления таких функций.

Частное присвоение и общественное богатство

Общественное богатство, потребительная стоимость, проявляется почти в бесконечном числе форм. Все общественные блага, от зубных щеток до городских зданий — это товары. Частное присвоение и накопление этого общественного богатства и содержащегося в нём общественного труда происходит двумя способами. Во-первых, это нелегальные действия, такие как грабёж, воровство, мошенничество, коррупция, ростовщичество, насилие, принуждение и практика рыночного мошенничества. Второй - это индивидуальное накопление посредством легальных средств «нормально» функционирующей капиталистической системы. В буржуазной теории незаконные действия, черный рынок или даже неэтичная практика в юридических операциях не считаются «настоящим капитализмом». Предпосылка таких рассуждений заключается в том, что эти действия являются внешними по отношению к частному накоплению и, таким образом, «не в счет».

Это, конечно, совершенно неверно. Все эти незаконные операции на рынке - это накопление общественной стоимости, такое же как и легальные транзакции. Странно, как это можно отрицать, когда незаконная торговля оружием и наркотиками играет такую огромную роль в мировой экономике, а квазилегальные махинации с ценными бумагами внесли огромный вклад в глобальный экономический кризис 2008 года? Помимо этого, капиталистическая экономика фактически, основана на отчуждении конкретного имущества. Прямое изъятие стоимости, создаваемой общественным трудом на производстве, является основным средством подпитки ассигнования и частного накопления (юридическими лицами, включая корпорации) крупных объемов общественного богатства.

Моральные проблемы не заботят банкиров, когда дело доходит до прибылей и бонусов. Эти доходы могут быть получены за счет средств, предоставленных арендодателям, которые насаждают эксплуатационную арендную плату, от торговцев, которые продают людям токсичные продукты питания, от выкупа ипотечных кредитов или за счет смертельной эксплуатации рабочих. Частное присвоение бесконечно изобретательно, когда дело доходит до сбора в свою пользу общественного богатства. Если заработная плата рабочих поднимается в результате классовой борьбы на рабочем месте, то её легко могут отнять квартирные арендодатели, кредитные организации, торговцы, не говоря уже о налоговиках.

В основе процесса частного присвоения общего богатства лежит противоречивый способ, в котором, как мы видим, деньги представляют и символизируют общественный труд (стоимость). Тот факт, что деньги, в отличие от общественной стоимости, которую они представляют, неотъемлемо принадлежат частным лицам, означает, что деньги (при условии, что они функционируют как средство накопления и мера стоимости) могут накапливаться без ограничений частными лицами. И в той степени, в какой деньги являются вместилищем общественной власти, их накопление и централизация со стороны частных лиц становятся критическими моментом как для социального инжиниринга (поведение и ценностные ориентиры индивидов), так и для формирования более или менее стройной системы буржуазной классовой власти (государства).

Суть «зловещего» характера капитализма, о котором говорят некоторые религиозные течения, можно найти здесь - в различие между стоимостью и ценой систематически воспроизводящем разрыв между реалиями общественного труда, с одной стороны, и возможностью повесить практически искусственную цену на всё что угодно, независимо от того, является ли это результатом общественного труда или нет. Все, вплоть до невозделанной земли или индивидуальной «совести», может быть продано за деньги. Разрыв между стоимостью и ценой не только количественный (когда рынок влияет на цену), но и качественный (в этих ценах можно представить нематериальные «товары», такие как честь, преданность или дружба). Этот разрыв увеличился по мере горизонтальной и вертикальной экспансии капитала. Этот феномен был продемонстрирован Карлом Поланьи, венгерским историком общественной экономики и антропологом. Свои идеи он представил в своем труде «Великая трансформация» (1944 г.)

Он отметил, что рынки труда, земли и денег необходимы для функционирования капитала и производства стоимости, но они сами не являются товарами. Труд - термин обозначающий человеческую деятельность, связанную с феноменом самой жизни. Он не производится для продажи, но по другим причинам, которые нельзя отделять от остальной жизни или осуществлять его неподвижное хранение. Земля - термин обозначающий природу не создаваемую самим человеком. Деньги, наконец, всего лишь знак покупательной способности, которая, как правило, не производится вообще, а возникает через механизм банковского или государственного финансирования. Ничто из них не продается буквально. Товарное описание труда, земли и денег, согласно Поланьи, полностью фиктивно.

Итак, мы видим, что «настоящий» «правильный» капитализм не функционирует так, как утверждает австрийская экономическая школа — это связано с имманентными противоречиями внутри самой системы накопления капитала. Эти противоречия неизбежно будут порождать государство. Провал австрийской школы заключается в её отрицании того, что существование денег как выражения общественной стоимости позволяет исказить эту стоимость. Деньги как выражение стоимости подразумевают, что она уже не является чем-то, что создано человеческим трудом и творчеством. Денежный капитал превращает результаты конкретного труда наемного работника в нечто чуждое его производителю, в форму, которая может и должна быть присвоена кем-то другим — того, кто уже владеет капиталом и средствами производства.

Олег Булаев

Революционная Рабочая Партия

Сноски:

1 - Что крайне забавно в том смысле, что в свое время именно татары в Российской империи были одними из пионеров капитализма, а татарская интеллигенция была настроена даже более либерально, чем русская (не говоря уже о выдающихся татарских коммунистах).

2- лат. человек капиталистический