Мятеж. 20 июля 1918 года. День пятнадцатый. Террор

Заняв город, красные недолго искали виноватых. Было сразу объявлено, что аресту (до дальнейшего разбирательства) подлежат все мужчины начиная с 16 лет. Арестованных сгоняли на площадь перед станцией Всполье.

Очевидцы вспоминали:

Станция была заполнена тесно сбившимися рядами мужчин разного возраста, разного социального положения, разного внешнего вида. Все покорно, в тупом молчании ждали решения своей судьбы. Передние ряды, удерживаемые цепью красноармейцев, безропотно ждали своей очереди. Через некоторые промежутки времени их куда-то уводили. Что совершалось дальше, никто не знал, но по одиночным выстрелам и ружейным залпам можно было догадываться о том, что там происходило.

О масштабах террора доподлинно неизвестно. Сведения об этом, встречающиеся в разных источниках, отличаются огромным разбросом и, как правило, ничем не подтверждены. В газетах того времени фигурируют 57 человек, арестованных в театре, и 350 расстрелянных в последующие дни. Историк С.П. Мельгунов, опубликовавший в эмиграции первое исследование о красном терроре, говорит о приблизительном количестве расстрелянных – 428 человек. Кроме того, выявлять участников восстания продолжали и в последующие годы. С 1919 до 1922 года Ярославская ЧК разобрала 3512 связанных с июльским выступлением дел, большая часть которых тоже закончилась смертным приговором.

В глазах победителей красный террор был справедливым возмездием за содеянное мятежниками. Призывы к этому звучали с первых дней восстания.

В разгар мятежа «Правда» писала:

В Ярославле убиты восставшими белогвардейцами Доброхотов, Закгейм, Нахимсон. Убиты самые стойкие, испытанные борцы пролетарской армии... Товарищи ярославцы! Мы ждем от вас ответа: сколько сотен гадов и паразитов истребили вы за эти три драгоценные жизни наших друзей? Поп, офицер, банкир, фабрикант, монах, купеческий сынок - все равно. Ни ряса, ни мундир, ни диплом не могут им быть защитой. Никакой пощады белогвардейцам!

Ярославское восстание в этом отношении стало переломным моментом гражданской войны. Зимой 1917 – весной 1918 года большевики отличались странной, на первый взгляд, терпимостью по отношению к своим противникам. Да, конечно, уже первые месяцы их пребывания у власти ознаменовались тысячами кровавых расправ. Но это еще не было сознательной деятельностью, частью идеологически подкрепленной системы.

После расправы, учиненной анархиствующими солдатами над генералом Духониным, первый красный главнокомандующий Крыленко выступил с обращением, в котором говорилось:

С самым строгим осуждением следует отнестись к подобным актам; будьте достойны завоеванной свободы, не пятнайте власти народа. Революционный народ грозен в борьбе, но должен быть мягок после победы.

Однако год спустя тот же Крыленко писал:

Было бы правильнее, пожалуй, со стороны новой власти приказать тут же расстрелять Духонина.

За прошедший год изменились взгляды не только одного Крыленко, можно сказать, что за это время изменилось все.

Продолжение – Демидовские среды, 21 июля.