Один

Говорил мне дядя, беги за помощью. Но я не послушался, остался с ним в ту судную ночь. А потом он застрелился, и я остался один. Совсем один.

Вот уже месяц я нахожусь в этом проклятом месте. Хотя, почему сразу проклятом? Вполне обычная, а главное – родная деревня была. А потом началось это. Сейчас я выживаю, как могу, хожу в лес по грибы и ягоды, топлю избушку, иногда выхожу на охоту. Хотя, у нас такие места глухие, что даже какую-либо птицу редко встретишь, чего уж там говорить про живность побольше. Всё это делаю я днём.

Последние две ночи они были особо активными. Я толком не спал, поэтому нарушил свой режим, который ну очень важен. Теперь до полуночи у меня времени меньше. И вот сейчас, я, накалывая дров, в очередной раз задаюсь вопросом: «А почему бы мне просто не сбежать? Пока солнце светит, времени предостаточно». А потом осознаю, что если я уйду, то они пойдут за мной. Они станут свободными, и вырвутся отсюда. И тогда не хорошо будет.

Я взял дров, зашёл в свою (уже месяц как мою) избу, и закинул дрова в печь. Вышел на улицу, глянул на солнце. Садится. До полуночи немного осталось. Тогда я, по традиции, вышел из своего дворика и направился вдоль по заросшей тропинке, по которой когда-то ходило довольно-таки много (по меркам деревни) людей. Дома пустуют. Ни за что бы не поверил, что здесь месяц назад царила жизнь.

Ну вот, кровавый закат. Печь приятно грела избушку. Начало сентября, как никак. Холодно уже. Я присел на корточки, потом на пятую точку, и даже не заметил, как уснул.

«Бом! Бом! Бом!» Часы пробили полночь. Я резко проснулся. «Началось» — уже на автоматизме подумал я. В темпе я вооружился солью, святой водой и дядиным распятием. За окном уже послышался знакомый шёпот: «Мишенька, иди к нам, мы же тебя любим…» Благо, изба была обсыпана солью вокруг, и они не могли войти внутрь. Я выглянул в окно. Они были во дворе. Белые, как луна, вурдалаки. Они хищно смотрели на меня своими пустыми глазами, и что-то шептали. В эти минуты мне всегда не по себе. Я ведь совсем один.

По привычке, я хотел плеснуть святой водой, но потом из темноты показался дядя. С дырой в голове.

— Мишаня! Иди к нам. У нас хорошо…

Сердце моё сжалось. Он всегда называл меня «Мишаней». Я упал на колени и зарыдал. Впервые за две недели я зарыдал. Только потом, когда на пороге послышались шаги и шипение, я понял, что сегодня полнолуние… В полнолуние им всё можно. И скоро я стану, как они.