Великий конструктор
Николай Доллежаль: «Я не учёный, я – конструктор!»
Один из видных деятелей советской атомной отрасли, чья работа непосредственно оставила свой след в Заречном, – Николай Антонович ДОЛЛЕЖАЛЬ. Человек, под руководством которого Пётр Алещенков создавал реакторы для 1 и 2 энергоблоков Белоярской АЭС, руководитель НИКИЭТ – института, чей свердловской филиал продолжает работу в нашем городе (ныне АО «ИРМ). Он и сам бывал в Заречном.
Как вспоминают ветераны Института реакторных материалов, в 1963 году Николай Антонович принимал участие в научной конференции, проходившей в посёлке Заречный. А в 1966 году – встречался с директором Белоярской АЭС Владимиром Невским. «Не менее важными в то время были и жилищные вопросы: предприятия росли, а город только ещё строился. По идее, и у СФТИ, и у БАЭС были собственные жилфонды. Тем не менее, сотрудники обоих предприятий жили вперемешку. Вот и стали возникать сложности с жилищно-коммунальным обслуживанием: попробуй-ка поделить посёлок «от колодца до колодца». Как раз в том же 1966 году на Белоярскую АЭС приехал академик Н.А. Доллежаль. В числе прочего предполагалось, наконец, договориться насчёт эксплуатации ведомственного жилья СФТИ и БАЭС.
Директор станции В.П. Невский пригласил нашего директора М.А. Борисова на встречу с Николаем Антоновичем, но руководитель СФТИ вежливо приглашение отклонил. Тогда подготовить протокол было поручено мне вместе с заместителем директора БАЭС Ю.А. Булатовым.
Подготовили. Встретились. Договорились, что БАЭС примет жильё СФТИ на свой баланс, а право его распределять останется за институтом. Невский и Доллежаль подписали протокол, а потом он был утверждён двумя замами министров. Это и определило жилищные взаимоотношения между БАЭС и СФТИ вплоть до начала 90-х годов», - пишет в своих воспоминаниях Станислав Григорьевич Карпечко, раньше – начальник реакторного отдела ИРМ.
Слесарь железной дороги
А вообще в атомную отрасль Николай Доллежаль пришёл в возрасте 50 лет уже именитым конструктором. И сильно переживал, что все его «доатомные» достижения ценились потомками меньше.
Дед его был обрусевшим чехом, работавшим на строительстве Одесской железной дороги. Его отец Отто, крещённый в православии как Антон, тоже стал инженером. Неудивительно, что и Николай выбрал тот же путь.
Будущий великий конструктор родился 27 октября 1899 года в селе Омельник Екатеринославской губернии. Там в это время на строительстве железной дороги работал его отец. В 1912 году семья переехала в г. Подольск Московской области. Здесь Николай Доллежаль в 1917 году окончил реальное училище, после чего, следуя семейной традиции, поступил в МВТУ (первый технический университет России) на механический факультет. По совету отца, считавшего, что без работы руками, без чувства металла стать настоящим инженером невозможно, без отрыва от учёбы начал работать в депо, затем на паровозоремонтном заводе.
ГОЭЛРО, шарашка, Уралхиммаш
В 1923 году Николай Доллежаль защитил в МВТУ диплом и вскоре был принят на предприятие «Москвауголь». Здесь он участвовал в реализации знаменитого плана ГОЭЛРО – ГОсударственного плана ЭЛектрификации РОссии. В стране, пострадавшей сперва от революции, а затем от гражданской войны, необходимо было возрождать промышленность, прежде всего – тяжёлую индустрию. Тогда Николай Доллежаль и начал заниматься электрическими станциями – только не атомными, а обычными: на угле, торфе, сланцах, газу и древесине. И свои первые конструкторские эксперименты начал проводить в это же время – создал котельную для текстильной промышленности. Талант заметили, и следующие пять лет Доллежаль работал в различных конструкторских бюро.
В 1929 году его направили на стажировку в Европу, и после возвращения из-за границы он был арестован. В тюрьме Николай Антонович провёл полтора года, пока шло следствие по так называемому «делу промпартии» – предполагаемому заговору инженеров, обвинённых в создании антисоветского подполья. Доллежаль вёл себя достойно, никого не оболгал. Да и самому ему виниться было не в чем. На свободу из Бутырки он вышел без приговора ввиду недостатка улик. Хотя потом ещё почти два года отработал в «шарашке» на территории завода «Компрессор».
С 1933 года Николай Антонович работал уже в химической промышленности. В начале Великой Отечественной войны судьба впервые привела его на Урал – главным инженером строящегося в Свердловске «Уралхиммаша». Но вскоре его снова забрали в Москву: с 1943 года Доллежаль стал главным инженером, а затем научным руководителем и директором НИИ химического машиностроения – НИИхиммаш. Новый институт создавался не обычным научным учреждением: это был комплекс научно-исследовательских и проектно-конструкторских подразделений с развитыми экспериментальной и производственной базами, что делало его весьма эффективным. Все это вместе – незаурядные творческие и деловые качества руководителя, возможности института, а также, как писал в своих воспоминаниях сам Николай Антонович, «то, что мы больше других привыкли иметь дело с экстремальными условиями», и определило привлечение НИИХиммаш к работам над «атомным проектом» СССР.
Вклад конструктора в науку
Николай Доллежаль вспоминал, как январским днём 1946 года сидел в кабинете Игоря Курчатова в Лаборатории №2, куда прибыл по его приглашению. Курчатов предложил ему разработать конструкцию ядерного котла для получения оружейного плутония. Доллежаль был удивлён, ведь он мало понимал в физике: «Ваша область науки так далека от моей!». Курчатов ответил шуткой: «Чепуха! До сих пор вы работали на молекулярном уровне, а теперь будете работать на атомном». Как должны происходить физические процессы в будущем реакторе, Курчатов понимал и сам. Но нужен был инженер, который его спроектирует и построит. Игорь Васильевич выбрал Доллежаля, потому что помнил его с молодости (они вместе играли в теннис в ленинградском Доме учёных), и с тех пор слышал только положительные отзывы о нём, его работоспособности и ответственности. Доллежаль согласился. «Только помните: сроки очень жёсткие. Не позднее августа чертежи должны быть переданы строителям», - сказал напоследок Курчатов.
О роли конструктора в создании первой советской атомной бомбы, запуске первой в мире атомной электростанции и строительстве реактора для атомной подводной лодки мы уже рассказывали. Сейчас же речь пойдёт о том, как повлиял на развитие советской, а затем и российской атомной энергетики лично Николай Антонович и созданный в 1952 году НИИ-8 (позднее НИКИЭТ) под его руководством. Хоть сам Николай Антонович и не считал себя учёным, его вклад в науку оказался колоссальным!
По проектам НИКИЭТ построено 27 исследовательских реакторов в России и за её пределами – в том числе расположенный в зареченском ИРМ реактор ИВВ-2М. А сегодня институт, изначально созданный для проектирования реакторной установки для первой советской атомной подводной лодки, занимается созданием новых энергетических реакторов и созданием установки, которая станет двигателем для космических кораблей, покоряющих дальние границы космоса.
Создатель РБМК
Работа над реакторами АМБ -100 и АМБ-200 для Белоярской АЭС для НИИ-8 стала принципиально новой: предстояло реализовать давнюю идею Николая Антоновича о ядерном перегреве пара, существенно повышавшем тепловую эффективность ядерных энергоустановок. В 1964 и 1967 годах оба реактора были успешно запущены.
В 60-х годах страна, и особенно её европейская часть остро нуждалась в электричестве. Для решения проблемы необходимо было строить большие электростанции с мощными реакторами. К этому времени у учёных и конструкторов взгляд на будущее атомной энергетики сформировался вполне отчётливо. Уже были пущены Белоярская и Нововоронежская АЭС, накапливался необходимый опыт эксплуатации уран-графитовых канальных реакторов на БАЭС и водо-водяных на НВАЭС. Первостепенное значение теперь приобретала эффективность станций. А достичь её можно было только за счёт повышения мощности реактора. Минсредмаш поставил задачу: разработать проект реактора электрической мощностью 1 млн кВт – 1000 МВт.
В своих мемуарах Доллежаль писал, что перед началом работы были рассмотрены все существующие типы реакторов. Не только советские, но и американские, английские, канадские, западногерманские, французские. В результате было признано целесообразным взять за основу (конечно, с последующими конструкторскими усовершенствованиями) два проекта. Один – по типу уран-графитового канального реактора, второй – по типу водо-водяного. Вторым проектом занимался Курчатовский институт, а первым – коллектив НИКИЭТ. «Мне такой реактор представлялся перспективным, в пользу чего говорил предшествующий опыт. Графит обеспечивал достаточно эффективное замедление нейтронов. Свести же к минимуму потери в нейтронном потоке могло применение в качестве оболочки твэлов не стали, а сплавов алюминия. Или лучше циркония, полезные свойства которого были надёжно установлены исследователями», - вспоминал Николай Антонович. Результатом работы НИКИЭТ стал РБМК – Реактор Большой Мощности Канальный.
Первый реактор этого типа был пущен в 1973 году на Ленинградской АЭС. В следующие 16 лет было построено ещё 13 РБМК-1000: по четыре на Ленинградской, Курской и Чернобыльской АЭС, три – на Смоленской АЭС и два РБМК-1500 на Игналинской АЭС в Литовской СССР.
Остановилось массовое строительство уран-графитовых канальных реакторов после Чернобыльской аварии в 1986 году. При расследовании уголовного дела по факту аварии Николай Доллежаль проходил свидетелем, но сам он не снимал с себя доли вины за эту катастрофу. В том же 1986 году он вышел на пенсию по состоянию здоровья.
Николай Антонович Доллежаль родился накануне ХХ века и прожил его почти весь, чуть больше месяца не дожив до начала XXI столетия. Он умер 20 ноября 2000 года.
Татьяна Козлова, по данным открытых источников
Николай Доллежаль, из интервью газете «Известия», 1999 год:
«Не люблю, когда меня называют учёным. Ландау говорил, что и пудель учёным может быть. Учёный неизвестно что делает. Я в Академии наук с 1953 года и повидал множество учёных, которые попали туда совершенно случайно. Я не учёный, а конструктор, то есть создатель нового.
Что же важно для конструктора? Первое – это честность. Она заключается в том, чтобы, приступая к работе, точно знать, что ты строишь. Одно дело – строить на 100 лет, другое – на год. Конструктор – не растратчик средств, он бережёт деньги заказчика. Второе – глубокие знания в своей области. Третье – умение чертить. Но прежде чем сесть за кульман, надо обязательно выносить в голове общие черты аппарата. Четвёртое – не бояться ответственности. Не материальной (черт с ней!), а моральной. Конструктор должен быть уверен, что машина работает так, как он ей приказал. И пятое – работа конструктора не заканчивается проектом. Надо часто выезжать на объект, доводить машину уже на месте.
Уровень интеллекта конструктора такой же, как у художника, музыканта, архитектора. Их объединяет поиск нового, постоянная неудовлетворенность результатом. Чтобы довести своё произведение до совершенства, не хватает либо времени, либо обстановки».